Системный разведчик. Инфильтрация. Дилогия (СИ) - Юрич Валерий

Митяй вошел в подворотню, и я быстро глянул на часы, засекая время, отведенное на операцию.

– Сегодня я точно поимею это белобрысую цацу, – хищно пробурчал он себе под нос, расстегивая ширинку.

Заранее заготовленная удавка удобно легла мне в руки. Я ее смастерил из куска тонкой и гибкой проволоки, позаимствованной у Матвеича. Ладони сжали две прочные деревянные ручки, на которые она была намотана.

Не думаю, ублюдок, что ты еще хоть кого‑то поимеешь, угрюмо подумал я, активируя бесшумность с маскировкой и выскальзывая из своего убежища.

Глава 29

Я неслышно подкрался сзади. Через секунду тонкая, как струна, проволока обхватила шею Митяя. Резкий поворот на сто восемьдесят градусов, ручки проволоки перекрещиваются, обеспечивая максимальное натяжение и давление. Тяну брыкающегося противника себе на спину и, оттащив от стены, начинаю вращаться вместе с ним вокруг своей оси.

Ни единого звука не вырвалось из глотки Митяя. Ни грамма подозрительного шума не произвели его судорожно дергающиеся ноги. Тело, лишенное доступа к кислороду, среагировало вполне адекватно с точки зрения инстинктов и абсолютно неразумно в плане выживаемости. Вместо того, чтобы попытаться извлечь револьвер и применить его по мне или использовать хотя бы в качестве привлечения внимания, Митяй схватился обеими руками за впившуюся в шею удавку. Абсолютно бесполезное телодвижение. Но в этот момент мозг уже ничего не соображал, отдав тело на откуп инстинкту самосохранения.

Через двадцать секунд все было кончено. Приунывшее тело Митяя осело на землю и замерло без движения. В моем распоряжении оставалось еще, как минимум, четверть минуты. Быстрыми отточенными движениями я высвободил удавку и проверил пульс своего бывшего конвоира. Убедившись, что Митяй окончательно и бесповоротно обнулен, я убрал удавку, потом снял с него пояс с револьвером и бесшумно скользнул в темноту проулка.

Приблизившись к противоположному выходу, я остановился, поспешно засунул конфискованное имущество в рюкзак и вырубил маскировку. Потом внимательно прислушался и, не уловив никаких подозрительных звуков, быстро выскользнул на пустынную и темную улицу.

Дело было сделано. И сделано хорошо. Револьвер Матвеича у меня. А официантка Анна теперь, надеюсь, переживет этот день без особых потерь.

Быстро сориентировавшись с направлением, я двинулся в сторону центра Риверсайда. Шляться без надобности по трущобам особого желания не было. Даже если у тебя в кроссовке под стелькой хранится заветная монетка. Пока ее достанешь, либо сам откинешься, либо еще один зарвавшийся подросток резко станет недвижимостью.

Миновав пару кварталов по пустынной улице, я свернул налево, вышел на центральный проспект и тут же смешался с толпой прохожих.

Когда я приблизился к восточным трущобам, у меня, признаться, появилось желание поймать какого‑нибудь бомбилу, чтобы он с ветерком и за умеренную плату домчал меня до стоянки с моим квадроциклом. Однако, если кто‑то из местных дружинников захочет со мной «побеседовать», то, скорее всего, будет ждать меня именно возле моего транспортного средства. А раз так, то не стоит и прятаться. Кто‑нибудь хочет поговорить? Ну вот он я, пожалуйста! С этими мыслями я и вошел на территорию восточных трущоб.

Как я и думал, спокойно дойти до стоянки мне не дали. Хоть монета и была заранее припасена и переложена во внутренний карман, но нож я все‑таки в рукав засунул. Кто знает, может этот Иван решил просто надо мной постебаться и всучил ничего не стоящий медяк? А вот револьвером раньше времени я решил не светить. Против человека, вооруженного огнестрелом, как правило, применяются более жесткие методы. А получить неожиданную пулю в затылок не очень‑то и хотелось. Маскировкой тоже решил пока не пользоваться. Кто знает, может у них тут зэн‑визоры имеются? Раскрывать свою истинную природу перед местной шпаной и их главарями я пока не хотел.

– Карамазов! – ожидаемо услышал я грубый оклик за спиной.

Перед этим я уже успел заметить, что меня ведут аж две группы, а спереди поджидает еще одна. Их состав был примерно таким же, что и при первой нашей встрече. Работали пятерками. В основной группе – трое, а еще двое – чуть поодаль, выполняли роль разведки и охранения.

Я остановился и медленно обернулся, осторожно подтягивая кончиками пальцев рукоять ножа. Метрах в пяти от меня стоял тот самый парень, которого я сегодня отправил в царство Морфея. Окинув его равнодушным взглядом, я вопросительно поднял бровь.

– Разговор есть, – хмуро пояснил мой собеседник, нервно приглаживая кучерявые волосы.

– Говори. Я слушаю, – ровным голосом ответил я.

– Не здесь, – отрезал кучерявый.

– Как хочешь. – Я лениво пожал плечами, развернулся и продолжил путь к стоянке.

– Стой, мать твою! – рявкнул позади разъяренный голос.

О как! В принципе, я и не сомневался, что слова Ивана могут не дойти до всех подчиненных с первого раза. Если он вообще давал насчет меня какие‑то указания. Хм, вот сейчас и проверим.

Я достал из кармана монетку, повернулся к кучерявому и продемонстрировал ее ему. И тут же по резко вытянувшемуся лицу главаря понял, что насчет ее Иван не соврал.

– Еще вопросы есть? – Ответом мне была гробовая тишина. – Я так и думал, – усмехнулся я и, развернувшись, продолжил путь.

– Ладно, Карамазов, я тебя понял, – раздался позади насмешливый голос. – Так и скажи, что зассал.

Вот уж не думал, что такие дешевые приемы взять на понт все еще применяют.

– Ха‑ха‑ха, – раздельно произнес я, и не думая останавливаться. – Насмешил. Думай, что хочешь. Мне плевать.

– Слушай, дятел! – взревел окончательно озверевший главарь. – Я вызываю тебя на спарринг. Один на один. Рукопашка. Откажешься – все тебя ссыклом считать будут.

И в этот момент я наконец‑то понял, чего добивается кучерявый. И хмуро ухмыльнулся. Похоже потрепанному главарю срочно надо было восстановить свой сильно подпорченный авторитет среди собственной братвы. Весомая и довольно резонная причина. И кстати, возможно, это шанс хотя бы немного поправить отношения с этим зарвавшимся идиотом. Постоянно ходить и оглядываться на его территории не очень‑то и хотелось. И без этого проблем хватает.

Я обернулся и, натянув на себя ленивую улыбку, ответил:

– Так бы и сразу. А то зассал‑зассал. Размять кости мне не помешает. Давненько в спарринге ни с кем не стоял. Надеюсь, не прямо здесь? – И я оглядел людный проспект.

Кучерявый немного охренел от такого внезапного поворота событий и на пару секунд залип. Но потом спохватился и торопливо ответил, показывая направо во дворы:

– Вон там, футбольное поле. Только это… есть несколько правил. По глазам, шее и яйцам не бьем. Раздеваемся по пояс, чтобы без подстав. – И он с опаской взглянул на мой рукав, из которого в прошлую нашу встречу совершенно неожиданно выскочил нож. – Обувь тоже снимаем.

– Не вопрос, – улыбнулся я. – Показывай, куда идти.

Я понимал, что сейчас зайду вглубь потенциально‑опасной территории. Но раз меня все еще никто не грохнул, то опасаться за жизнь пока особо не приходится. А вот проверить уровень рукопашной подготовки местного молодежного контингента мне, откровенно говоря, хотелось.

Мы зашли во двор, миновали его и попали на большой пустырь, который был тщательно покошен, прибран и вполне прилично освещен. По обеим его сторонам стояли футбольные ворота. На меня прям юношеской ностальгией повеяло. Так и захотелось мяч погонять вместо предстоящего бессмысленного махания руками.

Но делать нечего – надо помочь этому бедолаге восстановить репутацию. Становиться мальчиком для битья я, конечно, не собирался. Но поддержать вполне здоровый и реалистичный статус‑кво попробовать можно.

Раздевшись по пояс и разувшись, мы сошлись в центре поля. Свои вещи я оставил неподалеку, чтобы постоянно держать их в поле зрения. Остаться в одних портках посреди враждебного района особого желания не было. Да и без удостоверения меня никто через КПП не пропустит. В лучшем случае, закинут в клетку до выяснения обстоятельств. Так что за личными вещами нужен сейчас глаз да глаз.