Они вроде бы оставались на месте, но маяк приближался, словно Лада и лошадь впадали в глубину рисунка. Крун устремился вперед, пытаясь ускорить движение, но смысла в этом не было – время по-прежнему отсутствовало. Лада подумала: «Интересно, если здесь нет времени, то есть ли оно снаружи? Идет ли отсчет часов там, или мы с Лелем вернемся обратно в тот же момент, как отправились сюда?» Ответа на эти вопросы пока не существовало.
Маяк уже был совсем близко. Лада разглядела обветренные стены, снизу потемневшие под натиском волн. Местами кладку покрывал мох. Лада провела рукой по шершавым камням: под натиском ветра и воды они начали крошиться. Лада спешилась и направилась к деревянной двери, ведущей внутрь маяка. Железные засовы оказались сбиты, дверь разбухла и плохо прикрывала вход. Лада потянула ее и вошла.
Каменная лестница была шириной с маяк, она спирально поднималась до самой крыши. Часть булыжников шаталась. Под Ладиным весом один не выдержал и с грохотом скатился вниз, из-за чего девушка едва не навернулась следом. Пришлось идти осторожно, проверяя каждую ступеньку. Лестница не освещалась, лишь сверху пробивался слабый свет. Стены сочились: вода проникла даже внутрь. Ладу обдувал слабый ветер, похоже, стекло в башне было разбито. Лада брела и брела, казалось, подъем никогда не закончится, словно девушка попала не в обычный маяк, а в бесконечную иглу, пронизывающую все миры. Наконец, лестница кончилась.
Лада открывает дверь, тоже деревянную, и попадает в комнату смотрителя. Это небольшое помещение, обитое вагонкой, на которой проступила смола. Сверху торчит железный крюк, но лампы на нем нет – кто-то снял ее. Низкая кровать из массива дерева, сделанная на века, сверху брошено покрывало из овечьих шкур. На крепком, грубо отесанном столе лежит нож в черных ножнах и колчан для стрел. Колчан темно-коричневый, из мягкой телячьей кожи, расшит оранжевым узором. По бокам два удобных ремешка, чтобы закидывать за спину. Лада берет колчан, нож и покрывало и направляется к винтовой лестнице в углу комнаты. В потолке виднеется люк.
Девушка поднимается и толкает люк. Здесь, в смотровой башне, пусто. Лишь на каменном полу стоит полукруглый фонарь. Сквозь толстое стекло пробивается огонь, озаряя окрестности на многие мили. Лада берет фонарь за стальное кольцо и оглядывается. В башне четыре окна, в три из которых вставлены витражи. На одном изображено солнце, на другом – месяц, на третьем – звезды и Млечный путь. И лишь четвертое пусто, сквозь него проникает вода и ветер. И если смотреть из него вдаль, то ощущаешь всю бескрайность мира, словно маяк расположен в центре Вселенной, в холодном космосе. И именно он является отправной точкой всего.
Лада подошла к открытому проему и позвала Мглу. А потом совершила то, чего сама от себя не ожидала: разбежалась и прыгнула. Ветер подхватил ее, раздувая волосы, теребя одежду. Лада падала-парила, и восторг переполнял ее. Мгла подхватила девушку, и они облетели башню. Лада срывала нарисованные молнии и совала их в колчан. Десять совершенных похрустывающих багряниц легли огненными стрелами, колчан заметно потяжелел. А затем Лада заметила дерево, под ним кузнецкий горн и Леля рядом. Она опустилась около него.
– Пытаюсь разжечь, – пояснил Лель, – хочу перековать меч, добавив в него отцовских стрел, но не получается.
Лада протянула фонарь:
– Мне кажется, это подойдет для горна.
Лель не стал спрашивать, где она добыла огонь, а Лада посмотрела назад: маяка не было. Видимо, то место было лишь для нее, как дуб – для Леля.
– Не буду мешать, – Лада чувствовала, что она здесь лишняя.
Она направилась с Мглой в небо, наслаждаясь полетом, и лишь издали наблюдала, как раздувается горн. Он то занимался ровным оранжевым цветом, то тлел едва заметно, а потом послышались удары молота: Лель выковывал меч для себя. А затем он позвал:
– Получилось!
И вскоре оказался рядом с ней. Призрак нетерпеливо перебирал копытами, точно стремясь убраться отсюда подальше. Лель передал фонарь:
– Думаю, будет лучше, если ты вернешь его назад.
Лада согласилась: наверное, пятое измерение не только для них. Кто знает, кто придет сюда еще? Она вернула Лелю нож и покрывало.
– Это отцовские вещи, – лицо бога любви прояснилось.
– Думаю, он оставил их для тебя.
Лель сложил покрывало, оно стало размером с носовой платок, а затем убрал в мешок, нож сунул за голенище сапога. Его меч сиял, точно в него попал кусок солнца, и Лада решила, что так оно и есть: похоже, Лель добавил в железо не только багряницы, но и свет фонаря, который вполне мог оказаться звездой чьей-то планетной системы. Затем она вернула фонарь в башню, и они с Лелем отправились в дом к бабе-яге.
Глава 5
Баба-Яга
Выход из пятого измерения ознаменовался ощутимым толчком в спину, словно кто-то наподдал Ладе напоследок. Они с Лелем вылетели в том же месте, где совершили переход. Но кони опускаться не стали, наоборот, набрали высоту. Уже стемнело, на небе медленно всходила бледно-серая луна. Внизу зажглись тусклые зеленые огни. Они образовали длинную узкую полосу, петляющую между деревьев. Так что расстояние между двумя точками оказывалось в несколько раз больше, чем по прямой.
– Это болотные огни, – Лель подлетел поближе. – Заманивают поздних путников в самую топь.
Ладу пробрала дрожь: то ли от слов Леля, то ли от прохладного ветра.
Деревья начали слабо светиться, точно обмазанные фосфором. Лес приобрел таинственный вид, казалось, из-за стволов вот-вот появятся призраки и станут кружиться в безмолвном танце.
– В июне здесь очень красиво, – пояснил Лель. – Особенно в ночь на Ивана Купалу, когда цветет папоротник. Кажется, что лес залит пламенем. Потом увидишь.
Дорожка из болотных огней расширилась и стала похожей на взлетную полосу. В одном месте она обрывалась, словно кто-то перерубил ее. Кони начали снижаться и опустились перед высоким забором. Он был построен из необструганных стволов деревьев. Лада провела по одному: даже кора не содрана. И тут сверху что-то вспыхнуло. Девушка подняла голову и чуть не заорала: частокол был усажен коровьими черепами. Теперь их глазницы зажглись, и чудилось, что они смотрят на непрошеных гостей.
– Это сторожа, – Лель успокаивающе взял Ладу за руку и крикнул: – Мы к хозяюшке, пропустите!
Заскрипела дверь, и Лель с Ладой въехали во двор.
– Надо отпустить коней, – бог любви неохотно слез с Призрака. – Они свою службу выполнили.
Он залез в мешок и достал два куска вяленого мяса. Один протянул Призраку, другой передал Ладе. Она угостила Мглу. Та слизнула мясо в одно мгновение, а затем ткнулась мордой Ладе в плечо.
– Я буду скучать, – Ладе стало грустно.
На волшебных конях они запросто бы пересекли ничейные земли, а так придется пробираться самим. Лель вынул меч и произнес:
– Ваша служба закончена, а больше вы от нас ничего не получите.
Он оттолкнул Ладу от Мглы, которая в последний момент попыталась схватить девушку за плечо. В одно мгновение кобылка стала из послушной лошади опасной хищницей, и лишь меч бога любви удерживал ее от нападения. Призрак коротко всхрапнул, он подбирался к Лелю со спины. Лада выхватила багряницу и приготовилась сражаться. Но кони передумали: выскользнули за калитку и взлетели. В наступившей ночи их было не разглядеть, только раздался шум крыльев да прощальное ржание.
Лель повел Ладу к избе, коровьи черепа внимательно провожали их взглядом. У Лады между лопатками заныло, точно от ожидания удара в спину. Казалось, что черепа сорвутся с нашестов и бросятся на путников, как злые собаки. Но ничего не произошло. Лель довел Ладу до избы, постучал три раза и произнес:
– Избушка-избушка, встань к лесу задом, ко мне передом.
Лада ждала, что сейчас ветхое сооружение заскрипит, с крыши сорвется несколько черепиц, а затем изба взметнется ввысь, чтобы наподдать непрошеным гостям куриной ногой. Но Лель просто толкнул дверь и зашел, девушка последовала за ним.
