Гостья была молода, сидела у кабинета и терпеливо ждала. В руках небольшая сумка, не очень подходящая к образу наставницы. Лориэль сразу вспомнилась Мири и ее первый год работы в школе. Сестренка тогда очень переживала, справится ли со своими обязанностями. Незнакомка же выглядела очень уверенно. Одета в старое платье наставницы, однако все аккуратно подшито и производит очень благоприятный вид. От Мири гостья отличалась и отдельной нашивкой на рукавах – гостья не из простого, а из медицинского приюта.
- Добрых дел! – сказала Лориэль и открыла кабинет. – Прошу.
- Благодарю, - непривычным хрипловатым голосом ответила незнакомка.
Лориэль вошла следом, прикрыла дверь и показала на стул рядом со столом.
- Присаживайтесь.
- Благодарю.
Лориэль села за стол и посмотрела на наставницу.
- Слушаю вас.
Незнакомка миловидно улыбнулась.
- Я наставница Этьель из медицинского приюта Тир-Шейна, - гостья еще раз улыбнулась. – Прошу прощения. Полагаю, вы подумали, что я пришла просить вас о финансовой помощи. Я знаю, что вы помогаете многим приютам, но в данном случае речь идет о другом. Мне действительно нужна ваша помощь, но к деньгам это не имеет никакого отношения.
- Да, первые мысли были именно такими.
- Прошу вас посмотреть вот на это…
Незнакомка залезла в сумочку, достала тонкую папку, из которой извлекла десяток листов. Результаты общих тестов для девочек среднего и старшего возраста, эти бланки невозможно не узнать. Самые обычные бланки.
Большая часть тестов проведены за короткое время, чуть больше полугода, только одни результаты трехлетней давности. Это бессмысленно, больших изменений за такой срок у девочек просто быть не может. В бланках вписано одно имя, результаты чуть выше среднего, кроме одного пункта. В разделе 7 пункта 1, «Предрасположенность к полетам», красовались фантастические числа: либо 347, либо 346. Лориэль еще раз просмотрела все бланки, сомнений нет, это одна и таже девочка, только на последнем бланке в графе возраст стояло «15».
- Так… - Лориэль отложила бланки в сторону. – Меня учили, что выше трехсот двадцати у здоровой девочки результата быть не может.
- Все верно, - наставница кивнула. – Результаты обусловлены развитием мускулатуры, нервной системы, интеллекта. Однако в данном случае речь идет о девочке с особенностями.
- Аутизм? – догадалась Лориэль.
- Именно так.
- В большинстве случаев это не является ограничением ни для службы, ни для какой-то работы, насколько я помню.
- И снова вы правы. Айгиль девочка особенная. У нее нет никаких поведенческих отклонений, я бы даже сказала, что он относится ко всему совершенно беспристрастно, что редкость даже среди взрослых, согласитесь. У нее феноменальная моторика, память, ум. Если вы ее увидите – сразу все поймете. У нее особое пристрастие к точным наукам и летательным аппаратам. Я бы сказала, что она ими грезит. Это не детская увлеченность, а нечто большее.
- И чем я могу помочь в данном случае?
- У девочки очень слабо развиты речевые центры. Нет, она не немая, произносит какие-то звуки и частично слова. Речь связанная, если привыкнуть, то вполне удается понять, что она говорит. Проблема в том, что именно ее мозг не в состоянии передавать полноценную речь.
Лориэль откинулась назад и спросила:
- Вы сейчас говорите про институт транспланталогии?
- Именно так, - наставница кивнула. – У них есть нужные разработки и некоторые виды операций они проводят. Проблема в том, что подобных операций в полном масштабе нет, подход всегда индивидуальный. Как мне объяснили – технология в настоящий момент только внедряется.
- И вы хотите, чтобы я обратилась к руководству института?
- Очень хочется, чтобы они обратили внимание на девочку.
- Я могу поговорить с профессором Серенгой, но вы же понимаете, что решать будет она? Я не врач и не могу давать какие-то рекомендации. Вы сами обращались в институт?
- Напрямую мы в подобные структуры обратиться не можем. Существует протокол…
- … который затягивается на годы, - Лориэль с понимаем вздохнула.
- Я очень прошу вас познакомиться с Айгиль. Девочка увлекается полетами. Из нее может получиться вполне достойный инженер или техник, например.
- Главное научить ее говорить, - продолжила мысль Лориэль. – Я не рискну вам что-то пообещать, наставница. И особенно девочке.
- Вам нечего переживать, - наставница улыбнулась. – Девочка очень рассудительна. Она не обидится и не расстроится, если не сможете ей помочь.
- У нее эмоций нет или о чем вы сейчас?
- Она трезво оценивает свои перспективы, как вполне себе взрослая женщина. В остальном же это обычный подросток.
- Мне надо подумать… - Лориэль потерла лоб. – Это все-таки чужой ребенок.
- Понимаю. Бланки я вам оставлю. На них данные приюта и два номера, в том числе мой. Одна просьба – если решите приехать, то лучше всего во второй половине дня. С утра у нас процедуры и занятия.
- Принято.
Лориэль проводила наставницу до выхода и вернулась к себе. Взяла бланки с тестами и просмотрела их еще раз. Показать бы их Заре, а то она иногда хвастается, что у нее самая высокая предрасположенность к полетам. Даже у тетушки Ниларэль немного меньше, чем у заносчивого пилота с вечно хорошим настроением. Зара сразу бы вцепилась в девчонку, потащила в институт и, если надо, взяла его штурмом. Мири, наверное, могла поступить точно так же. Наверное, кто угодно сразу бы кинулся помогать одинокой девочке из приюта.
Лориэль спрятала бланки в стол. Это снова только ее бой и только ее забота. Никого другого этот выбор касаться не должен, ни Зары, ни Мири, ни кого-то еще. Она вышла из кабинета и направилась к ангарам.
В ангаре №5 работа кипела. Техников много, облепили всю машину. Помещение рассчитано на работу с тремя бортами, возможностей хватает и сейчас все эти возможности направлены на «ласточку» Айрины. Все модули, устройства и системы проверяются раз по двадцать, у дальней стены собрали два импровизированных стенда, где инженеры вместе с техниками раз за разом устраивают проверки и симуляции. Если какая-то деталь или модуль вызывают хотя бы минимальное сомнение, то сразу отсеивается. Двигатели и группы стабилизаторов так и перебирали, пока не вышли на надежные показатели. Судя по отчету, процент отбраковки стабизаторов оказался выше семидесяти процентов.
Лориэль встала у входа и оценила масштаб работ. «Ласточка» еще стоит полуголая, часть панелей снята, левый двигатель прогоняют на тестах еще раз. Из каждого места машины выходят целые снопы проводов в сторону тестового оборудования. Белка на корпусе, командует оператору подъемника – как раз меняют вторую группу стабилизаторов на правом пилоне, все остальное уже установлено.
Появилось большое сомнение, что работы будут закончены в срок. Белка, когда освободилась, так и сказала:
- Не успеваем. Сутки еще надо минимум.
- Хозяйке сообщили?
- Собиралась. Вот сейчас «двойку» на прогон запустим и пойду.
- Я сама схожу. Вы заканчивайте тут и отдыхать.
- Так смена еще сорок минут, - Белка улыбнулась. – Следующая смена выйдет, дела передам и все, до утра свободна. Есть хочу – жуть просто!
При этом техник радостно завиляла хвостом.
Перенос вылета никого сильно не удивил. Когда начали охапками отбраковывать стабилизаторы уже стало понятно, что техники в три дня не уложатся.
От хозяйки Лориэль ушла в тренажерный зал к Заре и Айрине, где и просидели до самого вечера отрабатывая разные условия полета.
Дома Лориэль застала удивительную картину – матушка сидела у терминала и с кем-то разговаривала. Не сразу в собеседнице удалось узнать Искру.
- Да-да, тетушка, согласна с вами, - жаловалась навигатор. – Сама своих пару дней как из дома отправила, а уже места себе не нахожу. Тоска заела.
- Мило беседуете? – Лориэль подошла поближе.
- Долго ты чего-то! – сказала с экрана терминала Искра и добавила: - Добрых дел, Иви.
