Эльфийские дома служили своим хозяевам в качестве непревзойдённых убежищ. Посторонние не могли проникнуть в них без разрешения хозяина. Там же страстные собиратели-эльфы хранили свои коллекции, хранилища для которых постоянно расширяли.
Будучи эльфом, свой дом я (точнее тот, кто занимал тело до меня) начал возводить едва ли не с рождения. В пять лет под присмотром наставника мой предшественник сплёл первое заклинание, послужившее ключом-приказом для микленова изменения пространства (после я продолжил его работу). Иными словами, он пробил дыру в другой план бытия, где я потом до самой смерти достраивал и улучшал жилище: ведь, как известно, предела совершенству не существует — тем более, для эльфа.
Прелесть эльфийских домов состояла ещё и в том, что хозяин может попасть в них едва ли не из любой точки мира. И совсем неважно, что главный вход закреплён на стволе конкретного дерева: входов может быть сколько угодно, и находиться они могут на любом расстоянии от главного — была бы только там у владельца дома возможность воспользоваться магией, чтобы сплести временный вход. Только и нужно: нанести пару десятков плетений на любую поверхность, бросить в точку их слияния активатор разрыва — «дверь» готова.
Открывалась она при помощи слабенького магического импульса-ключа. Вот только, чтобы поддерживать плетения «двери» в активном состоянии, приходилось регулярно подпитывать их энергией: в ином случае через день-два (в зависимости от объёма влитой в плетения энергии) «двери» исчезали. По этой причине эльфы и делали «двери» в стволах меллорнов — там мана не заканчивалась.
Деревья служили для плетений жилища источниками магической энергии. Их мана поддерживала в рабочем состоянии конструкцию самого дома и плетений входа, не позволяла заклинаниям развеяться. Эльфийская роща — гигантский источник и накопитель магической энергии. Запитать узор «двери» от меллорна — дело пары сотен эрнийских тактов, ну или десятка минут.
Те меллорны, что я видел в столице до сегодняшнего дня, были слишком малы и молоды, не годились для размещения на них «входа» в моё будущее жилище. Но теперь я видел: дому быть. И уже прикидывал, когда смогу приступить к его строительству. Понимал, что случится это не раньше, чем вновь обзаведусь достаточным запасом маны. Для чего уже сегодня вечером вновь отправлюсь в Городской театр.
* * *
Фантазии и планирование магического строительства скрасили мне время ожидания. Уже только то, что я обнаружил взрослый меллорн, оправдало моё раннее пробуждение. Да и согласие на удочерение теперь тоже казалось не столь уж напрасным: свободный доступ в квадрат этого дерева предков возможен только для благородных — значит скоро и я смогу появляться здесь открыто, не под «отводом глаз».
Спрашивается, почему я не узнал о существовании гигантского дерева раньше? Ведь пару ночей назад орудовал в соседних квадратах. И умудрился не заметить такую громадину.
Ночь, темнота… но взрослый меллорн! Это не крохотный цветок на клумбе. Как я мог не увидеть махину, заслонявшую ветвями приличный кусок неба?
Дракона или прорыв из инферно я тоже бы не обнаружил, пока не лишился бы головы?
Вот что бывает, когда расслабляешься, считая себя неуязвимым и всемогущим, едва ли не полубогом — так недолго и шею свернуть, споткнувшись о щепку.
* * *
Скрип петель калитки возвестил о возвращении Варлаи. Волосы боярыни растрепались, щёки пылали румянцем, на губах застыла полуулыбка. Рука Силаевой то и дело пыталась отыскать навершие меча — тот остался в карете.
Варлая заметила меня, махнула рукой.
— Вот ты где, Кира, — сказала она. — Заходи.
Улыбка на её лице расширилась.
— Теперь можно, — добавила боярыня. — Обряд почти завершён.
* * *
Скастовал «драконью кожу», шагнул вслед за Силаевой на ранее запретную для меня территорию.
Прошёл мимо сражниц. Те проводили нас равнодушными взглядами. Отметил, что охранницы походили друг на друга и причёсками и ростом, словно подбирались по шаблону. Насчитал их больше десятка — всё в белых кафтанах, с нашивками старших воительниц.
Крона дерева и высокие стены почти не пропускали в квадрат лучи солнца. И если рядом с воротами ещё можно было поверить, что совсем скоро наступит полдень, то в глубине квартала я увидел привычный по Вечному лесу полумрак, кое-где разгоняемый светом тусклых алхимических фонарей.
Варлая по-родственному обняла меня за плечи. По широкой дороге повела к зданию со шпилем на остроконечной крыше, очень похожему на Храм предков, что я видел в квадрате Силаевых. На вид оно не уступало тому размерами. Но издали, на фоне видневшегося впереди ствола гигантского меллорна казалось маленьким, почти игрушечным.
Даже не прибегая к «скану», я чувствовал скопившуюся в воздухе квадрата магическую энергию. Её здесь ощущалось не так много, как в Городском театре, где она вихрями кружила над сценой после моего выступления. Но всё же достаточно много для того, чтобы я возжелал заполучить её.
Невольно улыбнулся, вспомнив, как парящая под ветвями меллорна дымка из маны неторопливо, едва заметно и безостановочно заполняла мой резерв там, в Вечном лесу. Сопровождалось это обычно ощущением бодрости, покоя и защищённости. В священных рощах эльфы не знали недостатка магической энергии — благодаря тому, что получали её от меллорнов.
Вот только заполучить эту, казалось бы, дармовую ману почти невозможно — без согласия деревьев. Насколько помню, такой трюк не удался ни одному гостю Вечного леса, каким бы знающим и умелым магом тот себя ни считал. Я даже как-то получил от знакомого архимага неплохой артефакт для управления ветром — выиграл спор именно на эту тему.
Развёл старичка на пари, опоив вином из чильских кувшинок. Тот закончил попытки совладать с «ничейной» маной на третий день, злой и трезвый. Поклялся, что с того дня и вовеки не прикоснётся к спиртному. И уж точно никогда не станет пить в моей компании. Обманул: через восемь лет подобным способом я заполучил от него чудную мантию из вельгирского шёлка. А за год до своей смерти он проспорил мне десяток крупных луйских семуритов.
С улыбкой я вспоминал, какими эпитетами награждал меня лишившийся драгоценной мантии старый маг. И прикидывал, не стоит ли влиться в экосистему местной священной… рощи — очень, на мой взгляд, странной. Ритуал «слияние с лесом» — не самый сложный и долгий. Он решил бы мои проблемы с маной… на то время, пока я находился бы в столице Кординии.
На те плюсы, что получали эльфы от симбиоза с меллорнами, приходилось и несколько минусов. Один из которых — замедленное самостоятельное восстановление запаса магической энергии и трудности с наполнением резерва маной из других источников. Эльфов подобная проблема не сильно беспокоила. Они не мыслили жизни вдали от Вечного леса. А вот я сомневался, что желаю безвылазно торчать в Бригдате.
То и дело вспоминал рассказы компаньонок о жизни на материке, где города, со слов жриц любви, были полны чудес и развлечений. Где аристократия не зацикливалась на войне. А некоторые женщины… хм… заказывали в борделях для своих утех мужчин. Интересно, много ли там проживает таких… извращенок?
Кординия вела с материком оживлённую торговлю. В основном сбывала там морепродукты, железо и сельхозпродукцию. Поля вокруг Бригдата, как я слышал, давали великолепные урожаи. Теперь понятно, почему. Вблизи меллорновой рощи и не могло быть иначе: рост любых растений подстёгивала пропитавшая почву магическая энергия.
Та самая, из-за которой в столице не жили мужчины. Обе их резервации прижимались к побережью — подальше от ужасной магии. Меллорны в Бригдате не оставляли мужикам шансов на выживание. Этот факт местные выяснили давным-давно. В том числе и поэтому дамочки отказывались верить, что я мужчина. Признаться, надоело быть в глазах посвящённых дефективной женщиной. Не в последнюю очередь и поэтому в голове всё чаще мелькала идея наведаться на материк.
