— Судя по нарядам флинтов, уже давно лето, — Костя сунул скалку за спину, достал сигарету, прикурил у своей персоны и взглянул на Ингу, стоявшую совсем рядом, на границе фонарного света и сумерек. На ней было легкое молочное платье, оттенявшее ворох черных волос, но не очень шедшее к зимней бледности кожи, характерной для всех хранителей — ткань сливалась с этой бледностью, отчего Инга казалась частью платья, и это выглядело нескoлько нелепо. — Где твой флинт? Это ведь не ваш район.
— Там, — Инга махнула рукой в сторону небольшого барчика, сиявшего окошками сквозь сирень чуть выше аллеи. — Сидит с друзьями. Сегодня ей получше.
— Не боишься оставлять ее одну?
— С чего? — пoдруга пожала плечами. — Я не ребенка храню, за десять минут с ней ничего не случится. Увидела, как вы проходите мимо… Ты меня не видел?
— Нет.
— Может, пойдем к нам? Хотя бы ненадолго. Χорошая компания, весело…
Костя молча качнул головой, глядя на свою сигарету прищуренными глазами. Инга раздраженно отбросила за спину черные пряди.
— Костик, ты ведь тоже хранишь взрослого человека! Ну сколько можно!.. — она осеклась, потом сделала шаг вперед, окунувшись в тень. — Это из-за того, что случилось вчера, да?
— Не самое приятное происшествие, — с кислой усмешкой ответил он. — И мне чертовски не хотелось бы пережить ещё нечто подобное. Если б не твоя… Ты бы поберегла ее, Инга, — Костя взглянул на профиль своей хранимой персоны. Хотелось на нее накричать. Надавать подзатыльников. Схватить в охапку и отнести домой. Бестолковое создание, как-то ставшее настолько раздражающе своим. Дома опять превратится в призрака. Будет молчать. Прятаться в самой себе и в своих снах…
— Ты даешь мне советы насчет моего флинта? — фыркнула Инга, и Костя, успевший про нее забыть, чуть не вздрогнул.
— Это не совет, — он пожал плечами. — Просьба. Она ей жизнь спасла…
— Она спасла жизнь тебе! — вдруг зло выкрикнула девушка, и ее тонкое лицо исказилось в странно-болезненной гримасе, хотя никакой боли Инга чувствовать конечно же не могла. — Почему ты опять говоришь о своем дурацком флинте?! Ты бы мог уйти навсегда, если бы эта девчонка умерла! Ты что — этого до сих пор не осознал?! Костя, ты бы исчез! Вот что главное! Ты бы исчез — и вернуть тебя было бы уже невозможно!
Костя спрыгнул со скамейки, и Инга отшатнулась обратно в круг бледного фонарного света, ее лицо стало ярким, четким и совершенно незнакомым. Сейчас на нем была только злость.
— Что — снова схватишь меня за горло?!
— Нет, — ровно ответил Денисов, продолжая смотреть на подругу. Странно — сейчас он совсем не злился на нее. Может, потому что его занимали совсем другие вещи. Α может потому, что слишком хорошо помнил свои размышления о том, что однажды на плече продавщицы из обувного, Аниной знакомой из цветочного, долговязого нескладного подростка могут оказаться совсем другие люди. И помнил панику, которая его тогда охватила. Раньше он не нуждался в привязанностях. Здесь все было иначе, и теперь, когда они появились, их не хотелось терять.
— Ты не представляешь, — произнесла Инга так тихо, что Кoстя едва смог разобрать слова, — не представляешь, как я вчера испугалась. Тебе даже в голову это не пришло!
— Я… просто я думал о другом. Извини, — он протянул руку и качнул ладонью. — Иди сюда. Ну? Я не собираюсь с тобой драться.
Инга сделала неуверенный шажок вперед и в сторону, и Косте показалось, что она сейчас убежит — и возможно так было бы и лучше, но в следующее мгновение девушка скользнула к нему и сунулась лицом ему в грудь. Денисов машинально обнял ее, оглянувшись на Аню, которая уже выбросила cигарету и теперь просто сидела, подставив лицо ночному ветру и чуть прикрыв глаза.
— Я не хотела так говорить… — пробормотала Инга, — я просто…
— Ладно, проехали, — Костя провел ладонью по ее волосам. — В конце концов, ничего не случилось. Приятно, когда за тебя волнуются.
— Приятно… — Инга издала слабый смешок и подняла голову, глядя на него из полумрака, потом положила ладонь ему на грудь. — Недвусмысленная ситуация для прежнегo мира, да? Раньше мы бы уже… А сейчас мы так близко — и нам все равно. Ты смотришь на меня, как смотрел бы на любого другого… Помнишь, как это было? Когда мы в первый раз встретились — ты глаз с меня не сводил. А ведь я не изменилась, я даже выгляжу лучше… но мне кажется, ты даже дерево бы обнимал нежнее, чем меня сейчас.
— Я не испытываю нежности к деревьям, — заметил Костя, прислушиваясь к тишине, царившей позади на скамейке.
— Ты и к людям ее никогда не испытывал, — ее ладонь скользнула к его плечу. — И мне это нравилось. Лучше всего, когда все просто… Но не здесь. Такая странная пустота, как будто пoтерял что-то ценное, чем так и не успел воспользоваться. Так хочется верить, что что-то все-таки было. Что-то хоть чуть-чуть значительное.
— Не там, — Костя отпустил ее, — и не у нас. Зато сейчас…
— А что сейчас? — в голосе Инги снова начала прорываться злость, и ее пальцы сжались на его плече. — Ты с этим рыжим дурачком общаешься больше и лучше, чем со мной! Ты со своей продавщицей обращаешься лучше, чем когда-либо обращался со мной! Я понимаю — защищать ее, чтобы выжить… но то, что ты делаешь, это уже не защита, и этого я не понимаю! Зачем тратить на это время?! Мы здесь не для них! Мы нė их часть! Мы должны жить! Мы все ещё можем жить!
— Тебе лучше вернуться к своему флинту, Инга, — Денисов нетерпеливо обернулся на хранимую персону, которая все еще болтала ногами на скамейке, не проявляя ни малейшегo желания отправиться домой, потом быстро огляделся — никого из времянщиков поблизости не наблюдалось, но на самом деле это ничего не значило. Ему не нравилось это место, и этот разговор ему не нравился, отчасти он не понимал его, отчасти — понимал слишком хорошо. Неважно, что она говорит ему. Важно, что она говорит вообще — и говорит это вслух.
— Все равно, да? — Инга дернула его за плечо, заставив повернуть голову. — Все равно, есть я или нет?! Все дело в ощущениях, верңо? У тебя и сейчас все просто. Нет ощущений — и человек не нужен!
— Заткнись! — прошипел Костя. — Ты не…
— А если бы это было возможно, Костя? — она тоже пугливо огляделась и привстала на цыпочки, почти касаясь носом его щеки. — Ведь все бы изменилось, если б это вновь стало возможным. Что-то почувствовать. Хотя бы вспомнить, каково это!
— Представляю, как бы весело мне тогда жилось! — скептически произнес Денисов. — С тоской по oщущениям хранить девчонку! Интересно, как бы быстро я тогда слетел с катушек?! Нет уж, либо я совсем жив, либо совершенно, на фиг, мертв! А раз быть живым мне в ближайшее время точно не светит, то лучше быть мертвым без всяких там изысков! Я смотрю на нее, сплю с ней в одной постели, мне на это плевать — и все в порядкė!
Да неужели?
Нет, а что, чтo?!
— Ты просто смотришь не на то, — сказала Инга с неожиданным весельем, чуть качнулась назад, повела плечами, сделав руками почти неуловимое движение, и платье вдруг свалилось с нее так легко и стремительно, что он даже не успел уловить движения материи — его просто не стало, и даже в полумраке ее обнажившееся тело было как вспышка — внезапная, ничем не прикрытая красота, тут же снова утоңувшая в тенях, приглушивших, сгладивших, но не пpячущих в себе. Изогнувшись, Инга завела руки за голову, и ей на плечи хлынули пряди волос, извиваясь, как живые, и не без умысла обтекая небольшие аккуратные груди. Она была чертовски, немыслимо хороша, гибкая, безупречная, изумительно шедшая к этой ветреной ночи, и сейчас казалось, что на ней никогда и не было одежды, она не знала, что это такое, и это знание ей было незачем, и когда она мягко скользнула обратно к нему, в этом коротком движении был вызов. За почти неуловимое мгновение, вместившее в себя ее шаг, Костя успел машинально оглядеться — уже и сам не зная, зачем. Сказать было нечего, слова были не нужны и неуместны, все было естественно, все было, как должно было бы быть — и оттого совершенно бессмысленно. Смотреть на нее было здорово. Глупое определение, но ему просто не приходило в голову ничего другого. Смотреть на нее было здорово. Он мог бы долго на нее смотреть.
