Я учусь в Военно-морской академии для аристократов. Тут всего пять курсов, я сейчас на четвёртом. После окончания академии планирую оказаться в одном из магических университетов столицы. Шансы поступить у меня хорошие: во-первых, могу пройти по спортивным квотам, так как являюсь чемпионом академии по борьбе, во-вторых, род у меня служивый, значит, есть привилегии для поступления в военные вузы.
Это пока всё, что я могу наковырять в своей памяти, но, думаю, вспомню что-то ещё.
По поводу общей обстановки у меня небольшая амнезия, но есть под рукой Люда, которую сейчас аккуратно расспрашивал.
Она оказалась очень ценным источником информации. Притом что рот у неё после наших утех больше не закрывался. Она стреляла словами, словно очередями из пулемёта, иногда из них складывались вполне сносные предложения.
Российской империей правил Михаил Романов. Тут, как и в моём мире, была в основном монархия, хотя кое-где появлялись и парламентские республики. Ну, у нас через это тоже прошли.
Совета магов не было. Но тут все монархи были сильными магами, в отличие от моего мира, где они решили отстраниться от власти, наблюдая со стороны и изредка помогая. Здесь же каждый монарх сопереживал и ценил человеческие ресурсы, не бросая войска друг на друга.
Им в этом помогал общий враг, который сплачивал империи и королевства. Это твари, которые то и дело проникали на «большую землю». Каким-то странам, как, например, Российской империи, удалось перенести поле битвы на территорию врага. Где-то это не получилось. К примеру, весь Африканский континент почти полностью был отдан на откуп монстрам.
С приятным человеком время летит быстро. Вот так с Людочкой я только сейчас заметил, что приблизился вечер.
В палату зашла староста, Маша Дьякова. За ней следом ввалились мои друзья по тренировкам: Глеб, здоровяк с руками, как стволы деревьев, и Николай, вечно улыбающийся парень с хитринкой в глазах. А замыкал новенький Митя, тот самый, который, казалось, везде совал свой нос.
— Амат, живой! — радостно выкрикнул Глеб, едва не сбив с ног Люду, которая спешно поправила халат и покраснела ещё сильнее.
— Ну конечно живой, — усмехнулся Коля, усевшись на край кровати. — Ты же знаешь, наш Амат крепкий орешек.
— А что случилось? — тут же влез Митя, с любопытством посматривающий на меня.
Я хотел ответить, но мой взгляд упёрся в дверь. Там, словно тени из кошмара, стояли трое старшекурсников, а впереди Иван Краснов. Его глаза пылали, как раскалённые угли, и было видно, что он едва сдерживает злость. Каждая мышца его лица напряжена, словно он готов в любой момент взорваться, как вулкан, извергая ярость и ненависть.
Прежний владелец тела, должно быть, испытывал бы сейчас целую гамму чувств к этому подонку: ярость за предательство, стыд за свою слабость, страх за семью, которую Иван держал на крючке. Но это был прошлый Амат. Тот, кто когда-то дрожал перед угрозами Краснова, кто позволял себе быть марионеткой в его грязных играх. Тот Амат уже исчез, растворился в глубинах сознания, оставив после себя лишь пустоту.
Я же чувствовал только холодное любопытство.
Как будто наблюдал за спектаклем, где Иван играл главную роль, а я был зрителем, сидящим в первом ряду. Мне было интересно, на что он способен, как далеко зайдёт в своей ненависти. Но больше всего хотелось увидеть, как он сломается, когда поймёт, что больше не может мной управлять.
Глава 21
Амат
Я узнал ребят, даже что-то смутно помнил о них, но решил изобразить небольшую амнезию, для моего состояния это было вполне естественно.
— Так значит, я тут уже три дня отсыпаюсь? — спросил их, делая вид, что с трудом вспоминаю детали.
Глеб горячо воскликнул:
— Ты не отсыпался, а в коме был! Мы уж думали…
Коля перебил его с хитрой ухмылкой:
— Думали, освободилось место в сборной. Ну так, на всякий случай, мы уже начали готовиться к весенним соревнованиям.
— Ах вы гады! Только я в больничку, а вы сразу на моё место? — театрально возмутился я.
— Ну а что, жизнь продолжается. Хотя… — он осёкся, бросив взгляд на повязку на моём глазу.
— Хотя что? — нажал я.
Он честно признался:
— Хотя без тебя против военной Новогородской академии делать нечего. Ты же знаешь, у них там этот… как его… ну, в общем, монстр в тяжёлом весе.
— Так может, мне ещё месяцок поваляться? — пошутил, наблюдая, как на лицах ребят отражается внутренняя борьба дружеских чувств и спортивных амбиций.
Староста Маша всё это время вертелась рядом, то поправляя мою подушку, то якобы случайно касаясь руки. Попытки привлечь моё внимание раз за разом натыкались на равнодушие, и она не выдержала:
— Амат, ты себя нормально чувствуешь? — наклонилась она так близко, что её цветочные духи с нотками лаванды ударили мне в нос.
— Вполне, — сухо ответил я, демонстративно отворачиваясь к Мите.
Маша замерла, её губы дрогнули:
— Ну и ладно! Я вообще только из вежливости! — с этими словами она с грохотом отодвинула стул и выбежала прочь из палаты.
Коля присвистнул.
— Ну ты даёшь. Старосту-то за что? — недовольно буркнул он, но объяснять не пришлось.
Меня выручил новенький, Митя, который буквально впрыгнул в разговор, чтобы поделиться новостями.
— Вы слышали? Сегодня в Новоархангельск прибыл сам адмирал Киров! Бывший президент Адмиралтейств-коллегий! Говорят, он возглавит нашу академию!
Я сначала не понял, зачем мне эта информация, но память Амата тут же услужливо подсказала: род Жиминых служил под началом Кирова. Взгляд сам собой потянулся к стоящим в дверях старшекурсникам. Теперь всё встало на свои места: эта новость была куда важнее, чем я думал.
На лице Ивана читалось нетерпение. Пора было закругляться.
— Ребята, мне надо отдохнуть, — сказал я, делая усталое лицо. — Заходите завтра.
Они переглянулись, но спорить не стали. Глеб хлопнул меня по плечу. Николай кивнул, а Митя с нетерпением выскочил из палаты первым, даже не попрощавшись. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком.
Не прошло и минуты, как она снова распахнулась, на этот раз для Ивана Краснова и его шестёрок. Они ввалились в палату с важностью настоящих телохранителей и принялись обыскивать помещение с методичностью сыскных псов. Проверили шкаф, заглянули в тумбочку, даже под кровать умудрились залезть.
— Утку проверьте, — не удержался я. — Вдруг там шпион сидит?
Иван проигнорировал шутку. Его взгляд скользнул по пустой палате.
— Куда они ушли? — спросил он у стоящего около двери парня.
— Походу, к своему однокурснику Кириллу, в соседнюю палату, — ответил тот шёпотом заговорщика.
Иван небрежно махнул рукой, и его люди вышли, прихватив мою сиделку, которая только и успела бросить испуганный взгляд. Дверь закрылась, и мы остались один на один.
Он подошёл к кровати. С каменным лицом и уложенными лаком волосами, что выглядело вполне презентабельно. Но стоило парню заговорить, как становилось ясно: перед тобой типичный душный тип.
— Ну что же ты, Амат, — начал он, — не думал, что ты настолько ненадёжный. По-моему, ты не закончил дело, за которое взялся.
Я сделал наигранно-растерянное лицо.
— Прости, а ты кто?
— Э… — он замер, ошарашенный.
— Врач сказал, что у меня временная амнезия, — продолжил я, хотя прекрасно всё вспомнил.
— Я тебе сейчас устрою амнезию, — злобно прошипел Иван, делая шаг вперёд.
Для него Амат был всего лишь расходным материалом, пешкой, которую можно подставить, чтобы не бросать тень на свою репутацию. Но что такого сделал Кирилл? Неужели в этом мире деньги значат так много?
Да, как ни странно, нападение монстров было покушением. Притом тщательно спланированным. Тот студент, что мог отбиться, дрыхнет без задних ног, вырубленный снотворным, подмешанным во флягу с водой. Второй же — хлюпик, который каким-то чудом умудрился отбиться от одного монстра и спасти при этом Амата, разбудив его. А, ну да, ещё артефакты тревоги, которые, походу, специально были с низким зарядом.
