И тогда мираж спал.
Они продвинулись совсем недалеко от лагеря, полудневный забег ничего не дал – путники кружили, возвращаясь к одному месту. Лада с горечью осознала, что зря обливалась потом, зря откашливалась, согнувшись пополам, отчаянно ловила воздух, как утопающая. Их не выпустят отсюда. Не будет никакого Медного царства и Серебряного. От метки не избавиться. Совсем скоро, через три с половиной дня, Лада или умрет, или примкнет к темно-богам. И придется ей смириться с вечным ощущением ярости, которое жжет изнутри.
Глава 10
Бой с ночницами
Земля встала дыбом. На мгновение Ладе показалось, что это она сама потеряла почву под ногами и грохнулась ничком. Послышался страшный грохот, будто рядом взлетел самолет, на мгновение Лада оглохла. Что-то кричал Лель, но Лада не могла различить ни слова. Она старательно всматривалась в его шевелящиеся губы, как это делают глухие, но не помогло. Появился Посвист, он схватил ее за руку и дернул в сторону. И от этого движения к Ладе вернулся слух, словно из ушей выскочили пробки.
– Не спи! – наконец различила она слова Леля. – Сейчас начнется!
Лада завертела головой: что начнется? Где? Кто-то обхватил ее за ноги. Лада опустила голову: какой-то мальчишка… Вроде кто-то знакомый. Точно, Сенька! Голова гудела, будто колокол. Как же тяжело. И надо сосредоточиться, ведь что-то должно произойти. Почему все плывет перед глазами? Необходимо взять себя в руки! Но ноги дрожали, и казалось, что Лада стоит лишь благодаря Сеньке, который ее не отпускает.
– Не вырубайся! – откуда-то выплыл чей-то голос.
Он накатил на Ладу как волна, и ее закачало. А потом кто-то встряхнул ее и еще раз. Взгляд у Лады прояснился, она увидела перед собой бога воинов и встревоженные лица братьев.
– Вроде пришла в себя, – сообщил Яровит, и Ладино сознание немного прояснилось.
Сверху раздалось тревожное карканье, Крун камнем упал на плечо Лады и сильно клюнул.
– Я в норме! – боль окончательно привела в чувство.
Она посмотрела по сторонам: Яровит приготовил боевой топор, Лель и Посвист сжимали мечи. Лада отбросила рюкзак в сторону – с ним много не навоюешь – и достала из колчана стрелу. Яровит велел Сеньке лезть под кусты.
Наступило затишье, точно перед бурей, по коже побежали мурашки – будь Лада зверем, у нее бы шерсть встала дыбом. Хотелось ощериться, совершить длинный прыжок и сомкнуть зубы на горле жертвы. В ушах застучало все громче и громче, будто барабаны выбивали дробь на марше. Адреналин в крови зашкаливал, заставив сильней сжать багряницу. И в этот момент на путников опустилась мгла, словно с неба пролились чернила. А потом все вспыхнуло, и на мгновение Лада ослепла. Послышалось рычание, и перед друзьями возникли десятки лже-гиен. Эти были намного крупнее первых.
Первая тварь рванулась к Ладе, безошибочно выбрав слабое звено в обороне. Девушка разглядела ее, точно в замедленной съемке: шерсть висит сальными сосульками, с кривых желтых клыков капает слюна, правое ухо разодрано. Лада взмахнула рукой, и багряница сорвалась в смертельный полет. Стрела загудела, предвкушая вкус крови, по ней побежали темно-красные искры. Багряница перехватила «гиену» в прыжке, и та камнем рухнула на землю. Лада достала вторую стрелу.
Меч Леля сиял, как солнечный луч, в то же время по нему скользили молнии – созданное из двух огней, оружие резало тварей, как нож масло. Одежда Леля пропиталась кровью убитых врагов. Бог любви сейчас походил на легендарного героя, несокрушимого и непобедимого. Лада лишь краем глаза могла видеть его перекаты, когда он нырял под брюхо атакующей зверюги, длинные выпады.
Меч Посвиста преобразился – в нем проснулась стихия воздуха. Казалось, от оружия исходило голубое сияние – холодное и завораживающее. Слышался треск, как от высоковольтных проводов, когда меч поражал очередную тварь. Оружие легко взлетало в воздух, будто было невесомым перышком, управляемое волей бога ветра. Клинок выделывал причудливые па, то поднимаясь, то резко падая вниз. Чудилось, что он ведет танец – страстный и пугающий одновременно. Танец прирожденного убийцы.
Лишь топор Яровита не преобразился. Он все так же был обычным: с деревянной рукояткой, обмотанной тканью, чтобы не скользила рука. Тусклый металл, длина лезвия немногим больше мужской ладони, только на рукоятке видны полустершиеся руны. И работал топором бог воинов тяжело, без показушности, точно рубил деревья в лесу, а не сражался с порождениями Морока.
Стрелы быстро кончились, и Лада запаниковала: что же теперь делать? Почему она так мало собрала багряниц в пятом измерении?! Хотя… Они тяжелые, много не утащишь. И что теперь делать? Лада не сможет призвать магию земли: растратила силы в ночной схватке, а потом в дневном забеге, максимум на что способна – попадать в цели без промаха, а сейчас стала беззащитной. Лель прокричал:
– Призови их!
Точно! Как же Лада не сообразила! Ведь наверняка существовал способ вернуть стрелы. Но какой?! Размышлять было некогда – очередная тварь метнулась к девушке. Лада совершила хватающее движение, и в руки легла багряница. Получилось!
Стрела вновь сорвалась в полет. Казалось, еще немного, и друзья смогут переломить битву в свою пользу, несмотря на большое количество врагов. Вокруг валялись горы трупов, пахло кровью и дерьмом.
Сеньки нигде не было видно, Лада надеялась, что мальчишка сидит под кустом, цел и невредим. Но лже-гиены сменили тактику: теперь твари окружали противника сразу с нескольких сторон. Лада бросилась к ближайшему дереву – лучше, чтобы спину прикрывал ствол, на затылке у нее глаз нет. Одно из чудовищ бросилось наперерез, Лада сжала стрелу и собралась пустить ее. В этот момент нога поскользнулась на жиже из внутренностей, багряница улетела в небо, а гиена прыгнула на девушку.
Время растянулось. Только что оно стремительно неслось куда-то вперед, точно бегун в спринтерском забеге, как вдруг перешло на черепаший шаг. Лада явственно видела все вокруг до мельчайших подробностей: серое небо в почеркушках белых облаков, словно кто-то долго расписывал ручку. Пахло смолой и первой травой, на листке волчьего лыка повисла капля росы. Все это было по-настоящему, как и смерть, которая зависла в прыжке. Лада смотрела на бледно-серое брюхо, на кривые когти, которые через мгновение вспорют ей живот, и ничего не могла поделать – руки отказались повиноваться.
Слабость навалилась мгновенно, найдя подходящий момент, чтобы отомстить: за ночные блуждания, за выплеск энергии, за бешеный бег. Лада зашарила за спиной: наконечники стрел упирались в позвоночник, но до них было не дотянуться. И никаких сил, чтобы вскочить на ноги или хотя бы откатиться, да и времени нет – оно ускользнуло последней песчинкой в часах. И в это время раздался яростный крик.
Лада не подозревала, что вороны способны издавать такой крик. Крун падал с небывалой скоростью, точно кто-то запустил его из пращи. В открытом клюве был виден темный язык, болтавшийся из стороны в сторону, словно язычок колокольчика. Ворон рухнул на башку лже-гиены, впился когтями в ее глаза и принялся долбить клювом по носу. Тварь взвыла, встала на задние лапы и начала передними отмахиваться от Круна, но тот не сдавался. Лада очнулась от паралича. Она поднялась и нащупала стрелу, а потом размахнулась и со всей злости кинула в сторону твари. Багряница вошла прямо в сердце «гиены».
Тварь грохнулась, но Крун не взлетел, а остался лежать безжизненной тряпочкой. Лада приблизилась к ворону на негнущихся ногах. Еще одну смерть она не выдержит. Нет, хватит уже! Она склонилась над вороном: когти лже-гиены пронзили его насквозь. Девушка осторожно освободила Круна. Бесполезно. Глаза подернулись пленкой, язык торчал из раскрытого клюва, крылья обвисли. Лада задохнулась от острого горя: погиб! Еще один друг умер по ее вине. Она чудовище, пожирающее близких, пусть и не по своей воле. Сколько уже жертв на ее счету? Родители, сестра, Крун. Лада потянулась за стрелой – остальных она не даст убить.
