Земля зомби. Гексалогия (СИ) - Шторм Мак

– Всё, надо быстго действовать, а то стоим тут на откгытой местности, как мишени в тиге. Делай четыгеста шагов и уходи налево.

– Хорошо, ты, главное, сам держи ушки на макушки. Сейчас вся охота начнётся на тебя. Если с тобой что случится, меня твоя жена застрелит, а Кузьмич ей в этом поможет.

– Хген этим угодам, а не мои гога на тгофей! Это им не по туземцам безнаказанно со снайпегки издалека стгелять. Или обычного гогодского жителя гонять по лесу. Я с Калача, а в Калаче у нас нгавы суговые, потом гасскажу.

– Хорошо, удачи тебе.

– И тебе.

Пожелав друг другу удачи, расходимся в разные стороны, шагая, как в детстве, по рельсе.

Иду, периодически останавливаясь и внимательно осматривая окрестности через бинокль. Периодически оборачиваюсь, посмотреть на удаляющегося от меня Артёма. Примерно минут через пятнадцать он ушел обратно в лесополосу, откуда мы с ним, вышли до этого, и я остался один на железнодорожном пути, стало неуютно. Сразу появилось ощущение, что враги уже держат меня на прицеле и, вообще, скрываются за каждым кустом. Спустя еще минут десять, я наконец‑то прошел эти злосчастные пятьсот метров и покинул железнодорожную насыпь, уходя налево. На всякий случай, свои следы на снегу разравнивал перчаткой. Конечно, если на них смотреть вплотную, то сразу становится понятно, что снежный покров был нарушен и искусственно выровнен, но если смотреть через оптику, то не заметно, и ничего не бросается в глаза.

С той стороны железной дороги лес занимал обширную площадь и был довольно густой. Сейчас на моей стороне была жиденькая лесополоса, которая разделяла железнодорожные пути и автомобильную дорогу. За дорогой шли бесконечные поля, разделённые на огромные квадраты деревьями. Передо мной встала дилемма, где мне идти: по жидкой лесополосе, которая даёт хоть и минимальное, но всё же укрытие, или уйти сначала глубоко в поле, и там уже двигаться назад, к своей цели.

Моё внимание привлекает что‑то яркое, мелькнувшее впереди. Направляю туда бинокль и вижу зомби в ярко‑оранжевой жилетке железнодорожника, её яркий цвет и привлек моё внимание. Только мертвый железнодорожник оказался не один, с ним была большая компания товарищей по несчастью, просто их одежда была не такая броская, поэтому издалека они были не так заметны, как приятель в ярком жилете. Если одного, максимум двух, я бы смог убить по‑тихому и без риска, то такую толпу не получится. Значит, остаётся вариант углубляться в поля и по ним возвращаться назад.

Ещё раз осмотрев окрестности в бинокль, и, кроме зомби, никого не обнаружив, покидаю лесополосу, идя пятой точкой вперед, согнувшись и разравнивая перчатками свои следы на снегу. Углубившись в поле метров на пятьдесят, с облегчением разгибаюсь, развернувшись, перехожу на бег.

Добежав до конца поля и войдя в полосу деревьев и кустов, отделяющих это поле от соседних, останавливаюсь перевести дыхание. Присаживаюсь, облокотившись спиной о дерево, и сижу так, пока не восстановится дыхание. После достаю из рюкзака флягу с водой и, сделав пару глотков, продолжаю движение. Медленно иду, внимательно прислушиваясь к звукам и периодически делая остановки, осматривая местность в бинокль. Пройдя вперед и поравнявшись с тем местом, где мною были замечены зомби, останавливаюсь и пытаюсь рассмотреть в бинокль с этого ракурса, что там происходит.

Теперь нас не разделят множество деревьев – между нами только поле и дорога, поэтому сейчас я вижу полную картину, а не только мелькающих между деревьев многочисленных зомби. В лесу стоит большой автобус. Скорее всего, когда всё началось, он по какой‑то причине слетел с дороги и на большой скорости протаранил деревья. Рядом с ним замерли два автомобиля «скорой помощи» и одна газель, принадлежащая, судя по её расцветке, МЧСникам. Картина была уже привычной, и восстановить происходящие тут события не составило большого труда.

Автобус с людьми ехал, как всегда, по привычному маршруту. Внутри были укушенные пассажиры, которые начали обращаться в зомби, и, напав на водителя, спровоцировали аварию. А может, и сам водитель где‑то в городе успел получить укус, но, не зная ситуации, просто облив рану перекисью и замотав бинтом, продолжил работу, пока не превратился в монстра. Ну, а дальше, как всегда, на крупную автокатастрофу с пассажирским автобусом приехали медики и спасатели, которые тоже пребывали в полном неведении о том, что происходит на самом деле, и почти все погибли в первые часы на работе, разрываемые вызовами, а потом красноглазыми жуткими монстрами. Вот теперь и ходят там большой толпой, ставшие зомбаками, пассажиры автобуса, медики, спасатели и прочие случайные зеваки, как зомби в жилетке железнодорожника, который пришел помочь людям или просто поглазеть на аварию.

Дополняло эту страшную картину, состоящую из разбитого автобуса и брошенных рядом с ним автомобилей спецслужб, с толпой зомби, бесцельно бродящих вокруг них, слабо колышущееся на ветру тело повесившегося человека в петле из ремня, привязанного к толстой ветке дерева. Судя по всему, один «счастливчик» сумел в начавшемся безумии избежать укусов и залезть на пожарную машину. Неизвестно, сколько ему пришлось на ней сидеть, надеясь на помощь, в окружении тварей, обступивших его плотным кольцо. Видимо, долго сидел, раз психика не выдержала, и он решил, что повеситься на собственном ремне будет единственным выходом.

Хоть я уже и привык к подобным картинам, всё равно, настроение каждый раз ухудшалось, стоило увидеть подобное. Не сказать, что оно у меня, до этого было радостное, с учётом обстоятельств, загнавших меня в это поле, но после увиденного, на душе появилась грусть и тоска. Всю жизнь думал, что не люблю людей, даже работу всегда искал, чтобы было минимум контактов с людьми, отдавая своё предпочтение технике, а теперь, когда большинство людей погибло, превратившись в монстров, их стало жалко, и пришло осознание что, кто бы чего не думал, человек – существо социальное и ему тяжело жить без окружения других людей. И дело не в материальном или физическом аспекте, тяжесть заключается в образовавшимся вакууме общения и появившемся чувстве пустоты. Раньше, сам того не замечая, всё равно общался с большим количеством людей. Пускай, в большинстве случаев, через сообщения в соцсетях, но это не отменяет того факта, что общение было, а теперь стала ощущаться его острая нехватка.

Что‑то тоска накатила в этот раз внезапно и сильно. Так можно и закончить на минорной ноте, как тот бедолага, висящий сейчас на ветке, на собственном ремне. К черту все эти сопли, самоубийство – выбор слабаков. И вообще, мысли пошли куда‑то не туда, уже о самоубийстве подумал. Надо не фигню всякую думать, а идти к цели, причем делать это аккуратно и внимательно. Если витать в облаках, то до самоубийства дело не дойдет – быстрее «добрые люди» помогут.

Прогнав все ненужные и даже опасные мысли из головы, я продолжил свой путь. Пару раз мне слышались звуки в лесу, который находился от меня через железную дорогу и по которому мы с Артёмом убегали. Тогда я мгновенно падал в снег и нагребал руками перед собой небольшой сугроб. Скрываясь за ним, подолгу лежал и напряженно вслушивался, пытаясь понять, действительно что‑то услышал или это моя паранойя шалит. К однозначному ответу на этот вопрос прийти не смог. С одной стороны, лес был далеко от меня, его отделяло целое поле, дорога и железнодорожные пути. С другой стороны, когда стоит такая мертвая тишина, звуки разносятся далеко. Поэтому, как говорил один мой знакомый, «Лучше перебздеть, чем недобздеть». Эта вульгарная фраза сейчас как нельзя лучше подходит к данной ситуации.

Зато звук едущей машины я услышал издалека и сразу лег, и окопался, чтобы меня не заметили. Когда звук автомобиля миновал меня, я немного приподнял голову и увидел одну из машин наших преследователей. Этот красный пикап на больших колесах, со множеством фар на блестящем кенгурятнике, я хорошо запомнил. Вжавшись обратно в снег, я мысленно похвалил себя за то, что, переходя дорогу и идя по полю, затёр свои следы перчаткой. При движении на машине, они их точно не заметят, а так бы уже через десять минут за мной по моим же следам началась погоня.