Состав первой тройки занял места возле нижнего десантного люка, и Кузнецов вышел в эфир:
— Радон, работай!
Створы десантного люка распахнулись, и взглядам бойцов предстала поверхность фюзеляжа Б-52, застывшего в двух метрах ниже.
— Здоровенный-то какой, поганец! — П-3 обвёл глазами вражеский бомбардировщик. — Аж земли из-за него не видно!
— П-3, принять вправо! — скомандовал Кузнецов.
П-3 машинально отшагнул правее, и мимо него по потолку пробежал «Каракурт».
— Грёбаные пироги!! — едва не подпрыгнул Нечаев. — Это ещё что за маниакальная железка?!
— Это наш «Каракурт», — удивлённо ответил ему Криптон. — Ты же с ними работал сто раз! На Сахалине государственные испытания обеспечивал!
— Я?! — искренне опешил П-3. — Да вы что, товарищ Криптон, шутить изволите? Я эту жуткую хренотень впервые вижу! Что-то я не помню их на Сахалине!
— Ты в комплексе «Сахалин» был в составе испытательной группы, когда «Каракуртов» показывали государственной комиссии. — Кузнецов подал Криптону знак глазами: мол, не надо. — Возможно, в тот момент ты занимался другими роботами, поэтому не видел «Каракурта».
— А, ну, наверное, — согласился П-3 и нахмурился. — Откуда вы знаете, товарищ полковник, что я был на объекте «Сахалин»?
— Я изучал твоё личное дело перед этой операцией. — Кузнецов подавил тяжёлый вздох. — Работаем! Нас там уже заждались.
«Каракурт» деловито спрыгнул с потолка на пол, подбежал к распахнутому десантному люку и резким прыжком выбросил себя наружу. Мощный удар встречных воздушных масс погасил его скорость, но вышвырнуть «Каракурта» прочь не успел. Стальной паук приземлился на поверхность Б-52 и вцепился в неё лапами так, что строительным краном не оторвёшь. «Каракурт» выпустил мощные жвала и принялся вскрывать обшивку американского бомбардировщика, словно консервный нож жестяную банку. В считаные секунды в мощном толстостенном фюзеляже образовалась приличных размеров дыра, и «Каракурт» отстрелил от себя страховочный фал, метко запуская его в руки Кузнецову.
— Я иду первым. — Полковник пристегнул фал к бронеформе. — За мной Криптон, П-3 прикрывает. Если нас сбросит с обшивки вниз, работает вторая тройка…
Изнутри вскрытого Б-52 послышались выстрелы, и стало видно, как от стального корпуса «Каракурта» рикошетят пули. Одна из них с коротким пронзительным визгом отрикошетила внутрь «Метеора» и ударила в борт в полуметре от П-3.
— Грёбаные пироги! — отпрыгнул Нечаев и неожиданно замер. Его взгляд принял стеклянное выражение, и он безэмоционально заявил: — Я пошёл.
Прежде чем Кузнецов успел схватить его за руку, П-3 сорвался с места, за три шага набирая разбег, и выпрыгнул из открытого люка. Его тело неправдоподобно просто преодолело удар встречных воздушных масс и метко влетело в прогрызенную «Каракуртом» дыру. Глухие выстрелы зазвучали громче.
— Твою мать! — выругался Кузнецов. — Криптон, прикрой наш отход!
Полковник коротко разбежался и мощным прыжком направил себя в распахнутый люк как можно дальше. Вокруг словно вспыхнуло бескрайнее небо, но встречный поток тут же сшиб его с траектории полёта, впечатывая в поверхность Б-52 словно пулю. Бронеформа поглотила удар, Кузнецова швырнуло назад, и он резким рывком ухватился за лапу «Каракурта», мелькнувшую перед глазами. Перебирая руками по стальным паучьим конечностям словно по рукоходу, полковник добрался до дыры во вражеской обшивке и спустя пять секунд был внутри. Приземлившись на ноги посреди Б-52, он выхватил пистолет и открыл огонь, отсекая от П-3 бойцов противника.
Сам П-3 в этот момент находился в пяти метрах впереди. Одной рукой он удерживал лежащего у него на плече человека в инженерном комбинезоне «Предприятия 3826». Во второй руке майора Нечаева был зажат пистолет, но вместо ведения огня П-3 резкими быстрыми движениями закрывался предплечьем от стреляющего в него врага со штурмовой винтовкой. Пистолетные пули увязали в бронеформе П-3, автоматные пробивали рукав и с глухим звоном отскакивали от стальных костей предплечья. Полковник Кузнецов точным выстрелом пробил автоматчику голову, уложил ещё двоих, и оставшиеся враги поспешили отступить, скрываясь за люком в передней части самолёта. П-3 рванулся за ними прямо с инженером на плече, и Кузнецов осадил его резким окриком:
— П-3! Отставить! Эвакуировать спасённого! Бегом марш!
Нечаев замер, словно робот, немедленно развернулся и бросился к дыре в потолке. Полковник отстегнул от себя страховочный фал, пристегнул его к П-3 и произнёс:
— Держи его крепче! Не то придётся ловить по всему небу! — После чего вышел в эфир: — Объект у нас! Уходим!
Фал натянулся, подхватил П-3, обеими руками сжимающего инженера, и выдернул их наружу. Полковник для острастки дважды выстрелил в люк, за которым укрылись враги, и отшагнул под дыру в обшивке. «Каракурт», к которому был пристегнут фал, был уже на борту «Метеора» и быстро затягивал туда П-3 с инженером. Их нещадно болтало, но Нечаев вцепился в спасённого так, что Кузнецов всерьёз запереживал, а не переломает ли П-3 инженеру рёбра такими-то ручищами.
Спустя три секунды оба исчезли в десантном люке, и «Каракурт» метко выбросил второй фал, забрасывая его точно в руки полковнику. Последовали рывок и пять секунд зубодробительной болтанки, во время которой перед глазами вертелся сплошной калейдоскоп из неба, облаков и смазанного силуэта Б-52, быстро остающегося где-то далеко внизу. Потом Кузнецова затянули внутрь «Метеора», и десантный люк закрылся, отсекая свист ветра и рёв двигателей.
— Что с объектом? — Кузнецов поднялся на ноги и посмотрел на лежащего без чувств инженера, над которым склонился Нечаев.
— Порядок! — довольно улыбнулся П-3, выпрямляясь. — Струхнул немного, сейчас оклемается! Надо ему нашатыря дать!
Он протянул руку к укреплённой на стене аптечке и заметил кровь, капающую из пробитого рукава своей левой руки.
— Грёбаные пироги! — выругался Нечаев. — Зацепило всё-таки!
— Майор П-3, почему вы начали операцию без команды? — зло навис над ним Кузнецов.
— Так ведь… — П-3 недоуменно съёжился, — была же команда, товарищ полковник… Вы же сами сказали: «Прыгай!»
— Что я сам сказал?! — Кузнецов надвинулся на него, словно танк на курицу. — Ты где такие команды слышал, майор?!!
— От вас… товарищ полковник… — неуверенно промямлил П-3, скользя по собравшимся вокруг бойцам ничего не понимающим и от этого ещё более виноватым взглядом. — Была же команда… грёбаные пироги… я же слышал…
Мгновение Кузнецов смотрел на него, вспоминая, как видел то, что осталось от Плутония и Блесны в тот роковой день, после чего спокойным тоном произнёс:
— Была так была. Рёв от движков такой стоял, что немудрено перепутать. Молодец, П-3, за быстрые и решительные действия объявляю вам благодарность!
— Служу Советскому Союзу! — козырнул П-3, расцветая.
— Займи своё место и вколи себе полимерный коагулянт, — приказал полковник. — Через полчаса будем дома, Волшебник тобою займётся. Ступай, майор!
— Есть! — Довольный П-3 направился к своему креслу, и Кузнецов с грустью закрыл глаза. Война закончилась десяток с лишним лет назад, но люди продолжают гибнуть. Жаль мужика, его теперь не узнать. А какая красивая была пара, никогда не унывали… Блесна за неделю до гибели приходила к Кузнецову на разговор по личному вопросу и спрашивала, позволит ли ей командование остаться в отряде, если они с Плутонием заведут ребёнка. Просила не рассказывать об этом мужу, и Кузнецов не рассказал. Может, оно и к лучшему…
Октябрь 1954 г. «Предприятие 3826», Академия последствий, сектор «Коллектив 2.0»
Штокхаузен шагал по центральному коридору секретного подуровня, привычно скользя взглядом по многочисленным роботам, видневшимся за стеклянными стенами лабораторий. Да, однозначно он создан для всей этой секретности, государственной важности и проектов мирового уровня. Вся его жизнь оказалась неразрывно связана с секретными разработками. А ведь как всё начиналось! Кто бы мог подумать тогда, в 1939-м, что в 1954-м он будет идти по этим коридорам… И как сильно всё изменилось менее чем за пятнадцать лет! Кругом воистину торжество науки и техники — и он находится в самом сердце этого торжества! Особенно теперь, после того как Сеченов почти полностью замкнулся в своей работе.
