Глядя на то, как полетели брызги крови с кусочками плоти, у меня по спине морозом продрало. Это было просто неправильно и страшно, когда видишь, как симпатичные неглупые девушки превращались в безумных кровожадных фанатиков от одного упоминания своей госпожи.
Кроме нас у работорговцев в клетках сидели ещё шестьдесят мужчин, женщин и подростков из разных деревень, которых эти бандиты нахватали там и тут. Их я после того как снял ошейники, отпустил их по домам.
Среди трофеев нашлись несколько шкатулок и два сундучка, закрытые на замок и дополнительно защищённые магией. Ключей к ним найти не удалось. Ни в одежде пленников, ни на их телах не было ничего похожего. Оставалось выпытать у них самих. Да-да, я морально подготовился к пыткам. Сам руку на них не подниму, да и зачем, когда мне временно служат четыре машины смерти, к которым у меня есть чит-код?
— Ну что, уроды, осознали всю радость своего положения и ошибку, когда захотели сделать меня рабом? — поинтересовался я у пленников, лежащих на земле, связанных по рукам и ногам.
— А ты герой только с пленниками? — вякнул один из охранников. Самый здоровый и молодой лоб. Другие два мужика возрастом далеко за тридцатник помалкивали.
— Я всегда герой, — ответил я ему и сопроводил свои слова пинком по рёбрам, отчего тот согнулся и захрипел. — Ты совсем дебил, раз думаешь, что твоих слов хватит для того, чтобы я тут решил честно доказать, что круче тебя в равных условиях. Я насмотрелся боевиков, где такой кретин вроде тебя вызывает героя на честный поединок, когда уже связан. А тот, такой же кретин, ведётся. Да я, блядь, глядя на такие эпизоды кипятком ссал при виде дурости персонажа! Да надо быть конченым мудаком, чтобы на такое слабо повестись, — и приложил его ещё раз, на этот раз по бедру. От этого удара его скрючило как бы даже не сильнее, чем после пинка по рёбрам. — И да, я круче тебя и в равных условиях, потому хуй чего буду доказывать. Ясно, чмо? — потом посмотрел на остальных, стараясь сделать взгляд как можно тяжелее и угрюмее. — А теперь я задам всем вопрос: где ключи от закрытых шкатулок и ларцов?
В ответ молчание и взгляды в сторону.
— Хотите, чтобы я вас поджарил на том костре? — я кивнул в сторону кострища, над которым висел большой котёл с кашей из ячменя для рабов. Кстати, каши там осталось чуть-чуть, уходя, освобождённые крестьяне наелись от пуза её и сухарей из запасов работорговцев.
— Я лишь помощник господина Ямура и господина Гонха. Они погибли во время боя, — ответил работорговец. — Эти вещи принадлежат им. Возможно, ключи на их телах можно найти.
— Самый умный, да? Думаешь, я не обыскал их?
Тут ко мне подошла Каллиса и Нанима.
— Санёк, спроси у них про нашу госпожу, — сказала крольчиха.
— Потом, я сейчас занят другим, — буркнул я и вдруг столкнулся с её взглядом, от которого у меня мурашки пошли по телу. — Ладно, сейчас уточню. Эй, возможные покойники, ещё один вопрос. Вот с ними, — я кивнул на девушек, — была ещё одна, некая графиня, их госпожа. Куда вы её дели?
— Эти нам достались лишь вчетвером, больше никого не было. Продали какие-то случайные типы, — ответил работорговец. — Попросили немного, а мы не дураки, чтобы упускать такую выгоду.
— Ты врёшь! — надвинулась на него Нанима, сжимая в руке кинжал.
— Эй, ты чего? А ну осади! — рявкнул я и дёрнул девушку за фартук на спине. — Не трогать никого без моего приказа.
Крольчиха нехотя отошла от пленников. Посмотрев, как они заволновались при виде девушки, у меня появилась мысль припугнуть их горничными.
— В общем, так, — я посмотрел на работорговца, — или ты рассказываешь всю правду о графине и ключах, или она, — я положил ладонь на плечо девушке, — вставит тебе в зад колышек от палатки и как следует им там у тебя повертит. Ну? Молчишь? Нанима…
— Я всё сделаю, — с полуслова поняла меня беловолосая горничная. Она отошла к ближайшей палатке и выдернула «ёрш» — колышек с зарубками, что вбивается в землю и за который крепится палаточная верёвка. В данном случае вместо насечек в деревяшку были вбиты под углом короткие гвозди. Колышек имел толщину полтора-два пальца и сантиметров тридцать-сорок длиной.
— Ну? — я посмотрел на пленника. — Тебе же реально сейчас зашквар будет, усекаешь, пидор? Неужели секреты и деньги дороже собственной жопы?
— Я ничего не знаю, — сквозь зубы сказал он, косясь на девушку, поигрывающую рядом с ним опасной деревяшкой.
— Нанима…
— Я поняла, — кивнула та, после чего пинком перевернула пленника на живот, поставила ему на поясницу колено, чтобы тот не дёргался и… с размаху воткнула ему между ягодиц колышек на половину длины.
— А-А-А-А-А!
— Блядь, это лютый пиздец, — сглотнул я и невольно сам сжал свои булки, будто кто-то может и на них покуситься.
Между тем крольчиха двинула деревяшку ещё дальше и стала ей вращать в заднем проходе у несчастного. Крик тут же смолк. У мужика явно перехватило дыхание от боли, сил хватало лишь на хрип. Но я честно скажу, эти звуки были страшнее любого истошного воя.
— Хва… хватит, Нанима, — остановил я горничную. — Да хватит уже, млина!
А та, услышав мои слова, взяла и… вытащила колышек из жопы работорговца. Я уже говорил, что в нём были вбиты гвозди? Короче, ими разорвало пленнику всю прямую кишку. Из зияющей раны рекой хлынула кровь и стали вываливаться какие-то сгустки. Раненый забился в конвульсиях, разбрызгивая кровь на всех, кто лежал и стоял рядом. Я едва успел отпрыгнуть назад, а вот прочие пленники и сама Нанима попали под кровавый душ.
«Ёшки-колотушки, я же совсем не этого хотел. Думал, что она попугает его, приставит немножко, а я опять задам вопрос», — подумал я, едва сдерживая тошноту при виде страшной картины. А глядя на улыбающуюся крольчиху, заляпанную кровью и с окровавленной деревяшкой в руке, на которой висели ошмётки плоти, у меня ноги подгибались, и хотелось бежать куда-нибудь далеко без остановки, лишь бы подальше от этой маньячки и её подружек. Я не думал, что у неё хватит духа так поступить с человеком. Полагал, что она поняла мою игру и решила подыграть в меру сил.
Тут я резко спохватился и кинул в работорговца одно лечебное заклинание, потом другое, использовал освящение светом, которое тоже неплохо помогает организму при ранах и болезнях, улучшая тонус тела и ауру. Как только заклинания перезарядились, то прошёлся ими по нему вторым кругом.
«Успел, — облегчённо вздохнул я, видя, как страшная рана стала затягиваться на глазах. — Не хватало ещё, чтобы ценный „язык“ сдох на моих глазах… М-да… а с этой четвёркой нужно как можно скорее распрощаться. На хер их таких припизднутых… и не на мой, уж точно».
Страшной расправы и вида горничной с колышком для палатки в руке вполне хватило, чтобы развязать языки всем остальным пленникам. А уж недавняя жертва ушастой любительницы морковки заливалась соловьём пуще всех прочих.
Тут же нашлись ключи и были раскрыты тайники, которые мы не нашли. А вот про графиню удалось узнать мало. Горничных в самом деле в бессознательном состоянии продали работорговцам неизвестные, которых те встретили на своём пути. Дюжина всадников с двумя фургонами, запряжённых четвёркой лошадей. Ни у кого из них не было никаких отличительных знаков, котты без гербов. Единственное что выдавало в них слаженный отряд, а не наёмничий сброд — это однотипность вооружения и экипировки. Словно получили свои вещи, в том числе и лошадиную сбрую, у одного кладовщика.
Командовал ими молодой парень, выделявшийся среди всех непокрытой головой. Видимо не хотел пачкать и мять свои длинные вьющиеся цвета золота волосы, доходящие ему аж до плеч. Ещё работорговец приметил у него перстень в виде паука, обхватывающего безымянный палец на левой руке. В брюшко паука был вставлен тёмно-синий гранат, а в глаза — пара мелких рубинов.
Молодой аристократ (а порода буквально бросалась в глаза, хоть его ранг и прочие характеристики были закрыты) предложил продать работорговцам четырёх горничных, по пять золотых каждую.
