— И мы встретились снова… — еле слышно продолжила она, понимая вся катастрофичность положения и вспоминая наставления Хитоми… то, что сейчас происходило, было просто верхом неприличия.
— И мы поссорились и теперь… мне очень плохо — устало выдохнула Маруся. — Простите…
Никто ничего не сказал. Маруся испуганно подняла глаза и увидела лицо супруги мэра. Ей показалось, что она тоже покраснела от услышанного…
— Простите меня, пожалуйста. Я не должна была этого говорить, — зажмурившись, протараторила Маруся.
— Это очень грустная история, — наконец проговорил режиссер и погладил бородку.
— Я надеюсь, вы обязательно помиритесь, — натянуто улыбнулся мэр и потом более бодро продолжил — Ведь это так хорошо, когда люди из России и Японии дружат между собой!
Чаепитие быстро закончилось и Марусю повели в зал славы. К счастью, на этой стадии к ней смогла присоединиться Хитоми, и хотя Маруся недолюбливала ее, сейчас от ее присутствия стало легче. Впрочем, Хитоми выглядела бледной и даже будто сердилась на что-то… Возможно слухи о Марусином откровении уже достигли ее ушей.
Марусе показали старинный самурайский меч, костюм воина, набор японских и русских матрешек, подарки президентов других стран и прочую не самую интересную белиберду, красноречиво демонстрирующую дружбу народов.
В коридоре стены были украшены фотографиями с разными известными личностями, посещавшими Японию за последние сто лет. Тут были важные политики, спортсмены, звезды шоубизнеса, лауреаты Нобелевской премии, оперные дивы и детские делегации из дружественных стран. Марусе показали фотографию ее отца с премьер-министром, а потом навязчивый режиссер попросил кого-то сфотографировать его с Марусей на фоне этого снимка. Пока незнакомый ей человек в костюме выбирал правильный ракурс, Маруся шарила глазами по стене напротив, чтобы хоть как-то отвлечься… и внезапно увидела Юки. Это, конечно же, не могло было быть правдой… наверное, парень на снимке был просто похож на него. К тому же на фото он был в смокинге, с зализанными назад черными волосами…
— Улыбочкуууу…
Маруся посмотрела в объектив и улыбнулась.
— Отлично! — человек в костюме вернул маленькую камеру режиссеру и тот начал пристально рассматривать получившийся снимок, сокрушенно качая головой, и, видимо, не очень довольный результатом.
— Хитоми… — шепотом позвала помощницу Маруся, быстро отойдя в сторону.
Хитоми бросила на нее уничтожающий взгляд.
— Можно тебя на минутку? — чуть громче спросила Маруся.
— Ну что тебе? — строго спросила Хитоми, сделав, наконец, пару шагов навстречу.
— Что это за люди на фотографии? — спросила Маруся, показывая глазами на снимок.
— Там же написано… — злобно прошипела Хитоми.
— Ты что, издеваешься? Там иероглифы…
— Ах, ну да… Откуда тебе знать иероглифы, ты ведь даже простейшие правила этикета выучить не можешь!
— Давай поговорим об этом в машине? — Маруся уже пожалела, что обратилась за помощью к этой вредной девчонке.
— Это императорская семья, — раздался неожиданный голос мэра из-за спины. — Я смотрю, вас заинтересовала эта фотография?
— Да… — растерялась Маруся, не зная, стоять или падать… — Семья?
— Да, в полном составе… Забавно, что у нас все еще существует монархия, не правда ли?
Маруся кивнула и ощутила такое сильное головокружение, что даже покачнулась и ухватилась рукой за стену.
— Мы очень любим и уважаем нашего императора и его семью, — с нежностью проговорил мэр и тоже посмотрел на фотографию.
Маруся с волнением изучала парня на снимке. В том, что это Юки, не было ни малейшего сомнения. Его улыбка, его глаза, его привычка слегка приподнимать одну бровь из-за чего выражение лица становилось игривым. Но как уместить это в голове? Наследник престола? Тот самый парень, с которым она плескала в воде пару часов назад? С которым она целовалась? Который воровал картины? Сидел в тюрьме? Разбил ей сердце?
Ну что ж, она хотела найти его, и она его нашла… Но почему-то от этого было не легче.
* * *
Всю обратную дорогу до отеля Хитоми молчала. Она уже не выглядела злой, скорее просто уставшей, будто из нее высосали всю энергию. Маруся очень хотела поговорить с ней — ведь кроме Хитоми знакомых в Токио не было. Хотелось разузнать про семью императора, про детей и внуков… Но больше всего хотелось просто по-девчоночьи обсудить случившееся. Пожаловаться, поплакаться, спросить, что делать? Ну не подружкам же в Москву звонить… Чем они помогут? Чужая страна со своими законами. Нельзя и подумать о том, чтобы признаться во всем Хитоми. Даже если пообещать ей протекцию перед отцом… Но просто так ехать и молчать было невыносимо. Хотелось поговорить хоть о чем-нибудь. Хоть как-то растопить эту ледяную глыбу в виде маленькой симпатичной девочки в строгом костюме.
— Хитоми… — тихо позвала Маруся.
Хитоми дернула плечиком.
— А можно поехать в Киото?
— Зачем? — сухо спросила японка.
— Посмотреть…
— У тебя в номере есть альбом с фотографиями.
— Ну, я хотела посмотреть все вживую.
Хитоми ничего не ответила.
— А где живет ваш император? У него есть дворец?
— Есть…
— А они куда-то выходят или просто сидят внутри дворца?
— Ох, что за чушь? — неожиданно возмутилась Хитоми. — Конечно, они не сидят во дворце. Они работают, учатся, мотаются по всему миру. Они ведут такую жизнь, как и все.
— То есть с ними можно вот так просто встретиться? — с надеждой спросила Маруся.
— Нет, — отрезала Хитоми.
— Нельзя только мне или никому? — печально улыбаясь, спросила Маруся.
— Тебе точно нет.
Она остановила машину у входа в отель, откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.
— Ты можешь не злиться на меня? — не выдержала Маруся.
— Ты меня очень подвела. То, что ты так себя ведешь, означает, что я плохо делаю свою работу и меня больше никуда не возьмут.
— Ты очень хорошая! Просто я такая… То есть. Ты ведь не виновата, что я такая. Ты ведь не можешь меня заставить.
— Значит, я плохо выполняю свою работу, — снова повторила Хитоми.
Ко всем несчастьям теперь добавилось чувство вины перед помощницей. Маруся вышла из машины и заглянула в окошко.
— Спасибо. И прости меня.
Как ни странно, уснуть получилось очень быстро. Маруся только вышла из душа, упала в кровать и сразу же отключилась до самого утра. Впрочем, проснувшись, Маруся так и не вылезла из постели. Она лежала, смотрела в потолок или утыкалась лицом в подушку и мучительно думала, что делать дальше.
Все встречи были закончены, можно было улетать в любой момент, но улетать не хотелось. Вернее, сейчас внутри боролись два чувства. Чувство самосохранения требовало немедленно ехать в аэропорт и возвращаться в Москву. Там весело, там друзья и вечеринки, там все свои и можно все. А тут только чужая страна и пожирающее чувство вины. С другой стороны, тут был Юки и обиженная Хитоми, и убегать, не исправив ошибок, казалось чем-то неправильным и подлым.
С Хитоми разобраться было просто. Надо было только позвонить отцу и наговорить множество комплиментов в ее адрес, чтобы потом он связался с ней, поблагодарил и даже, возможно, пригласил в ресторан… Ну или взял ее на работу, о чем она так мечтала. Она хороший специалист и наверняка где-нибудь пригодится. Если Хитоми получит повышение, она забудет все обиды и снова станет веселой. Как выпросить прощение своими силами, Маруся даже не представляла. Хитоми с самого начала относилась к ней с предубеждением, а после всего случившегося вообще перестала расценивать как что-либо достойное внимания. Маруся явно раздражала ее своим легкомыслием, болтовней, смехом, шумом и неуправляемым характером. Может быть потому, что сама Хитоми не могла позволить себе всего этого. Из-за ее стремления сделать карьеру, она страдала в душных костюмах, сдерживала смех, жила по расписанию и еще носила всюду эту дурацкую огромную папку.
Другое дело Юки. Тут не поможет даже папа. При всей любви и доверительных отношениях, невозможно было просто позвонить и рассказать — папа, привет, я тут влюбилась в принца, не поможешь ли мне с ним встретиться?
