– В каком смысле? – я поняла ответ еще до того, как закончила вопрос.
Но Элвин все же ответил:
– Если уж моей жизни, моим родным или империи будет что-то угрожать, то зачем я буду тыкать во врагов стрелой, раз способен принять основную форму и выжечь целые армии?
Я резко обернулась и столкнулась с желтыми, по какой-то неведомой причине смеющимися глазами.
– Почему так смотришь, княжна?
– Просто я… – Я пыталась собрать разлетевшиеся от волнения слова в общую фразу. – Просто я общаюсь с вами почти каждый день, и из головы само собой вылетело, что вы ведь и есть дракон. То есть самый настоящий, кого в страшных сказках рисуют на картинках! Такие вещи часто слышишь, но не сразу получается осознать.
Марита впала в такой же восторг и подлетела к нам с другой стороны:
– А можно хоть разок увидеть? Я, наверное, такого до конца жизни не забуду!
– Хотите увидеть? – Элвин переспросил, глядя на меня.
Я быстро закивала. Даже не представляю, что почувствую от такого зрелища. И в университете есть несколько больших залов, где можно было бы устроить демонстрацию. Вот только драк-шелле засмеялся и осек все наши притязания:
– Тогда продолжайте хотеть. Не получится, нельзя.
– Почему же? – я теперь почти жалобно заглядывала ему снизу в лицо.
Элвину мой взгляд, по всей видимости, доставлял удовольствие, поскольку улыбка светилась и на губах, и в глазах:
– Драконы уже несколько поколений не обращаются. Вы не знали? То есть теоретически мы эту способность не потеряли, но делаем подобное только в случае крайней нужды – при серьезной опасности.
– О, такая трансформация болезненна или чем-то чревата? – предположила я.
– Только тем, что дракон вряд ли захочет возвращаться назад. Мои предки по многим причинам выбрали человеческий облик, без него мы вообще не смогли бы ассимилироваться. Боевая форма разрушительна, она дает такое ощущение могущества, после которого очень сложно заново привыкнуть быть уязвимым. Представляете себя таким существом, которое почти бессмертно, чистый зверь, забывший человеческие мысли и слова, для которого люди, университеты, города и государства кажутся незначительными и неважными мелочами?
– Не представляю, – прошептала я.
– Вот и я, к счастью, не представляю, хотя много раз пытался. Вернуть дракона обратно практически невозможно, он заново должен выбрать быть человеком – и такой выбор с высоты того величия совсем неочевидный.
У меня в горле пересохло – и от его ироничного взгляда, и от той глыбы новых мыслей, которую он на нас с Маритой вывалил.
– То есть драконы отказались быть драконами? Вернее, можете стать ими, но только если придется защищать что-то очень важное? Важнее, чем вы сами и ощущения, которые вы получаете в этом теле.
– Да, – Элвин ответил без паузы, для него эта тема была легкой и не вызывающей похожего на наш мандража. – Нам и так много дано – магия, сила, долголетие, потому эта цена приемлемая: нет ничего ужасного, чтобы знать о своем потенциале и никогда не захотеть его использовать. Но ты смотришь так, как будто не согласна.
Я с трудом отвела взгляд от завораживающих вертикальных зрачков. Решила ничего не отвечать. Просто эта философия – она больше, чем способен постичь человеческий мозг. Наверное, я даже не раздумывала бы – если бы я смогла за секунду стать огромной, несокрушимой, неуязвимой, то я бы сделала такой выбор. Вот только эта простота принятия решения и говорила о том, насколько мы, люди, более ущербны в своем тщеславии, чем самые могущественные существа белого света.
Наш разговор прервало покашливание в стороне – Сегор, по всей видимости, не придумал как привлечь наше внимание иначе.
– Добрый день всем! – зверолюд косился на драк-шелле с опаской, хотя они уже прежде встречались. – Айса, можно тебя на два слова?
– Ты не уехал на каникулы? – удивилась я появлению приятеля. – У тебя что-то случилось?
Он плюнул на осторожность, но отчего-то сильно разволновался, раз скулы на некрасивом лице подернулись розовым:
– Случилось! Именины у меня сегодня случились. Я не знал, что ты тоже осталась, но увидел вас всех здесь и решил позвать. Мы вечерком соберемся с друзьями – узким кругом тех, кто сейчас в университете.
– О, с большим удовольствием! – я была очень рада приглашению, поскольку за всю жизнь меня ни разу не приглашали на именины кого-то, не являющегося моим ближайшим родственником. – Я буду очень рада отметить твой праздник, Сегор!
Он расслабился и уже более спокойно глянул на Мариту, которая тоже призывно поглядывала на зверолюда.
– И ты тоже приходи! Друзья Айсы – мои друзья тоже! – выпалил радостно. Вот только когда это вылетело из его рта, до Сегора дошло, что он ляпнул, и потому с ужасом уставился на Элвина. Тот иронично вздернул бровь, чего-то ожидая, потому бедному пареньку буквально пришлось проблеять весьма уважительно: – И вы… милорд. Но у нас будет очень скромно: парочка друзей, дешевая настойка… и, собственно, больше ничего не предполагалось…
– Хорошо, уговорил, – окончил дракон его страдания. Или, наоборот, их начал.
Зверолюд как-то странно изогнулся, поклонился непонятно кому – получилось как раз между мною и шелле, и побежал восвояси. Даже по горбатой спине было понятно, что он очень жалел о своей смелости – лучше бы вообще меня не осмелился позвать или попытался бы поймать потом, в полном одиночестве. С последним, однако же, у него не было ни малейшего шанса: хоть старые тревоги давно утихли, мы с Маритой все равно старались не блуждать по университетской территории поодиночке.
Хотя смущение его было связано отнюдь не с Маритой. Потому-то теперь мы обе уставились со смехом на дракона.
– Милорд, и вы действительно пойдете? – спросила я. – На день рождения зверолюда?
– Почему нет, княжна? Вы ведь идете. Кстати говоря, если сама не заметила, ты очень ему нравишься. Эту смесь паники и восторга ни с чем не перепутаешь. Он пригласил бы на свой праздник даже турмарийского червя, если бы ты шла с тем в компании.
– Правда? – Я изумленно уставилась на гигантскую дверь, где Сегора уже не было. – И ведь Майер на это тоже намекал – я решила, что шутит. Надо же… я всегда раньше считала, что никому не могу понравиться, особенно стоя рядом с Маритой. Как все-таки жаль, что у меня нет права выбора…
– Хочешь сказать, в том случае у него был бы шанс? – Элвин приподнял темную бровь в недоверии. – Разве их раса не кажется людям уродливой?
– Наверное, – я пожала плечами, не уверенная в ответе. – В нашем княжестве очень уважают зверолюдов – они обычно добрые, трудолюбивые и порядочные. И уж определенно я предпочла бы провести жизнь рядом с Сегором, чем со старым демоном, которого уже несколько столетий красавцем тоже вряд ли кто-то называл добровольно. Разве внешность может быть важнее характера, милорд?
Я краем зрения заметила, что дракон смотрит на меня неотрывно, словно я говорю о каких-то важных вещах, которые следует всерьез обдумать:
– Не знаю, княжна. Мне иногда кажется, что люди влюбляются просто так, безо всяких объяснимых причин. Как непредсказуемая шутка богов – самая пора начать в них верить.
Возможно, он прав. Но я не ответила, поскольку Марита опустила плечи и поникла, для самой себя молча отвечая на этот вопрос. Аштар симпатичный, но много есть мужчин красивее него, более подходящих, более могущественных, добрых, умных, любых – а по ее виду сразу стало понятно, что над ней тоже боги зло подшутили, вынудив из всех выбрать не самого достойного.
Мы втроем пошли из зала, никуда особенно не спеша. Элвин задумчиво произнес себе под нос:
– Все друзья княжны – друзья зверолюда. А друзья друзей княжны под это определение попадают? Просто Майера тоже надо позвать, некрасиво оставлять его на вечер в одиночестве.
Я усмехнулась:
– Если только вы собираетесь устроить массовый сердечный приступ среди бедных студентов, милорд. Для них одного шелле многовато, два – это слишком!
