Мои глаза опустились, а голова склонилась. В словах ифритки лежало зерно истины. Минотавры крайне болезненно относятся к малейшим намекам на то, что им пытаются навязать чужую волю. В этом она права. И про будущее тоже не врет. Если история свернет на описанную Ниамой дорожку – Подземелью придется туго.
– Ага. Ты разделяешь мои опасения… Так вот, когда понадобился человек…, – инферналка запнулась, но все же с усилием произнесла. – Девушка для миссии… я вызвалась сразу. Во мне было достаточно силы и ненависти, чтобы осуществить этот план. Я думаю, ты уже обо всем догадался, поэтому не имеет смысла его озвучивать. Мы хотели напасть, когда к вам приехала бричка с чужаками, но командиры постановили не спешить. Я воспротивилась приказу и даже собиралась единолично возглавить атаку церберов. И лишь в последний момент отказалась от замысла. Все было бы слишком примитивно. Таргон раскусил бы меня в одну секунду. Да, Таргон – резкий, вспыльчивый и жестокосердный, его ни с кем не перепутаешь. Но твой принц… Дилморон… он совсем не такой, каким я его представляла. Я рассчитывала увидеть напыщенного и одновременно грубого болвана, а встретила умного, тонкого и проницательного дипломата. Думаю, Таргон имел на него большое влияние. Он как бы являлся живым воплощением духа Подземелья, его принципов и корней. Это давило. Теперь разум Дилморона свободен от чужих идей. Он сам во всем разберется и еще преподаст сюрприз Иггдрасилю. Я хотела понравиться ему, не скрою. Но случилось так, что он понравился мне. И с каждым днем нравится еще больше.
Говори, лей свой мед, бестия. Коварство инферналов границ не знает. Она догадалась, что раскрыта и неожиданным признанием решила выбить оружие понимания из моих рук. Ох и хитра! Специалистка по козням и интригам. И даже раскаяние обернула в сладкую обертку внезапной любви. Неужели надеется, что я поверю? Типа, была наживкой, но сама попалась на крючок.
– Ты не поймешь, – Ниама лукаво и одновременно победительно улыбнулась. – Могучие мужчины–минотавры… такие сильные… настоящие… они привлекательны для любой женщины. И я – не исключение. О Боже – кому я исповедываюсь! Поверить не могу! Ладно… Теперь слушай. Если все пойдет так, как должно, мы с Дилмороном быстро поладим и со временем составим отличную пару. Думаешь, что я слишком самонадеянна? Ты не знаешь женщин, Гонзо. А я не просто симпатичная девушка, я – Ниама! Мне подчиняются звери и люди! Поверь, я не желаю зла твоему господину, совсем наоборот. Придет время и моя помощь, как Хранительницы Адского Пламени, будет неоценима. Подумай – где еще вы сможете найти такого посредника как я для заключения перемирия? За любой войной всегда следует мир. Правда? Иначе же не было никогда! Вот вопрос: а зачем вообще война?! Для того чтобы выявить победителя и побежденного? Какая чудовищная глупость! Получается – глупость именно побежденного, который без пролитой крови своих граждан не смог вычислить свои незавидные шансы на исход вооруженного конфликта. Дилморон владеет Школой Воды, хотя сам – настоящее пламя страстей. Я – Огненный маг, но стану для него мокрым полотенцем, поскольку расчетлива, как любая женщина. Чего мы только не достигнем, помогая друг другу! И потом, как уже было сказано ранее – я уже неравнодушна к нему настолько, что это может стать чем–то большим. Если рядом не будет существа, которое попытается нарушить мои планы, – демонесса взяла многозначительную паузу и проткнула взглядом мой маленький мозг.
Прозвучало вполне зловеще. По–моему, это прямая угроза. Ха! Мокрое полотенце. Сколько страстей, эмоций одновременно бушует в ее душе. И как эти человеческие самки не взрываются? Мне вдруг стало понятно значение одного слова, которое я иногда слышал от Дилморона. Наверное, это и есть та самая «радуга». Похоже, бесполезно пытаться разгадать ее истинное пламя. Мне сомнительно, что даже она сама может это сделать. Я медленно кивнул, показывая, что отчетливо понял смысл ее слов.
– Ты – настоящий слуга. Неужели ты не хочешь, чтобы твой хозяин был счастлив? Подумай о Подземелье, о своих сородичах, что сотнями погибнут на полях сражений. Троглодиты идут на битву в авангарде и первыми получают кармический расчет. Неужели тебе не жалко маленькие народы, которые служат живыми игрушками в сложных политических партиях своих правителей? Я клянусь тебя, что моя цель – мир и только мир. Ты обязан мне помочь. Или хотя бы – не препятствовать.
Моя голова механически повернулась в сторону рубки, где страшная усталость взяла верх над молодым лордом. Я провел воображаемую линию оттуда к демонессе и нарисовал в воздухе вопросительный знак. Обычно только господин без слов понимал мои жесты, но и Ниама вдруг проявила неожиданную сообразительность:
– Не волнуйся, лягушонок. Перед моими чарами он не устоит. То есть, уже не устоял. С ума сойти! Моей взаимности добивались месяцами самые родовитые вельможи Овиума, а я сама готова уже через декаду со дня знакомства склонить голову на плечо минотавра…, – она беспомощно пожала плечами, удивляясь собственной безрассудности, потом ее глаза сверкнули. – Ты вправе мне не верить! И можешь следить за мной сколько угодно. Это не страшно, потому что мои чувства и намерения – искренние. Но если ты, даже осознав необоснованность своих подозрений, вероломно задумаешь помешать мне… Гонзо, я истреблю тебя! Не становись у меня на пути! Только попробуй наушничать принцу! Думаешь, кто–то будет лить горькие слезы, если я случайно залеплю в тебя Шаровой молнией? Оставшуюся после тебя горстку пепла сотрут мокрой тряпкой и тут же забудут о существовании смешного лягушонка в шлемофоне. Помни об этом всегда! Я – Ниама и не бросаю на ветер обещания!
Молния сверкнула и погасла. Эти женщины–люди – они такие странные. Настроение может поменяться в секунду. То ли дело троглодитки – отложат кладку и сидят спокойно, ждут добытчика и припасов. Зачем так волноваться? Итак, я заключил негласный союз с противником. Вернее, обещал ей свое невмешательство. Посмотрим, что из этого выйдет.
Утром, проснувшись раньше всех, я сбегал вниз и пообщался с обслугой ковчега. Все ощущали себя разбитыми после непрерывной тряски, Ноздрин угрюмо ворчал, а гномов и вовсе одолела морская болезнь. Несчастные бородачи лежали на полу, завернувшись в свои тюфяки, и отказывались от еды. Люди перенесли вчерашнюю болтанку лучше прочих. Повар на скорую руку сготовил им легкий перекус (меню было утверждено заранее и вообще большинство отобранных на первое время продуктов не нуждались в длительном приготовлении). После завтрака народ из кают–компании в полном составе выразил желание совершить краткий моцион вокруг стальной туши. Наш остов прочно врос в грунт прямо посреди смешанного бурелома. Вперед, петляя, уходила расхристанная лесная дорога, на которую уже вовсю посягала молодая древесная поросль. Мы–то думали, что потеряли ее, а она – прямо перед нами, только зачащобилась слегка. В воздухе ощущалось чистое дыхание осени. Шумели кроны, но ближе к земле ветер умиротворял свои рывки, и как ворчливый хозяйский пес, тихонько укладывался на красно–желтую подстилку, лишь изредка порыкивая и вздымая в воздух бархатинки листьев. Мы с трудом сумели свыкнуться с пугающей перспективой открытых пространств. Мне было легче, я не так давно стал зрячим, а Дилморон инстинктивно старался держаться поближе к обшивке Зайца.
Острые орочьи глаза Горгота что–то заприметили в глубокой небесной лазури.
– Я вижу–с точку ниже облаков, камрады, – важно доложил он. – Махор, соблаговолите передать мне ваш лорнет со встроенным заклинанием Визиуса.
А вот я и без подарка Франка, которым тот рассчитался с баркидцем за охрану своей персоны до Паялпана, мог точно сказать о природе летучего объекта. Но как всегда, смолчал. Горгот вкрутил оптический прибор в свои надбровные дуги, защищавшие агатовые пуговицы глаз, что–то подрегулировал в оправе и воскликнул:
– Ба! Да это дракон! Господа, летит дракон!
– Высоко летит. К ясной погоде, – глубокомысленно обронил Махор. – А если бы низко летел, то было бы к дождю. Примета такая.
