Последнее слово зеленоглазая произнесла с явным пренебрежением.
— Не боярыня, а боярин, — сказал я. — Кир Силаев. Чем ты слушала? Мужчина — не женщина. А нет второй нашивки… Да потому что я не воитель. Бывает и такое. Не всем же мечом махать. Я вот всё больше песенки пою, да струны дёргаю. И говорят, что у меня это неплохо получается.
Женщина на соседнем балконе усмехнулась.
— Потому и вообразила себя мужчиной? — сказала она. — Чтобы не махать мечом? Все колдуньи в Кординии мечтают стать воительницами. Я читала об этом. А у тебя удобная отговорка, чтобы объяснить, почему не носишь нашивку. Но теперь хоть понятно, почему ты здесь.
— Почему?
— Чтобы ты побыла в компании себе подобных.
— Мужчин? — спросил я.
На мужика зеленоглазая точно не походила.
— Ага… — сказала она. — Безумцев! Разве тебе не говорили, что я сумасшедшая?
Снова увидел на её лице усмешку.
— Брось, не может такого быть. Да об этом всему королевству известно. Не дадут соврать. А может уже и в этой твоей Кординии обо мне сплетничают. Что, не так? Только не строй из себя наивную дуру. Или тётушка тебе запретила говорить со мной на эту тему?
— На какую тему? — переспросил я. — Да кто ты вообще такая?
Женщина ответила не сразу. Склонила на бок голову, повела бровью. Какое-то время вглядывалась в моё лицо, словно пыталась прочесть на нём мои мысли.
— Ты… издеваешься надо мной? — спросила она. — Или… и впрямь не знаешь?
Должно быть, ответ увидела на моём лице.
— Обалдеть, — сказала зеленоглазая. — Ты… действительно можешь быть убедительна. Надо же. И правда талантливая артистка. Сделаю вид, что поверила тебе, певунья.
Она ушла в свою комнату, но вскоре вернулась на балкон.
— Кто я такая, говоришь? Держи.
Бросила мне маленький предмет из жёлтого металла.
Тот блеснул в полёте…
Я поймал его, разжал пальцы, посмотрел на ладонь. Увидел на ней золотую монету. Не привычную, с изображением очертаний берегов острова Кординия, а маленькую, отчеканенную на Ягварском королевском монетном дворе.
Глава 47
Подбросил монету на ладони — новенький жёлтый кругляш снова блеснул.
— Спасибо, конечно, — сказал я. — Что мне должен подсказать твой щедрый жест?
— Глянь на монету, идиотка, — сказала зеленоглазая. — Посмотри на портрет!
Выразительно приподняла брови.
— Ничего не замечаешь? — спросила она.
Я взглянул на отчеканенный на золоте женский профиль. Прочёл сделанную мелкими буквами надпись: «Великая Государыня Каталиния Семнадцатая, королева Ягвары». Перевёл взгляд на зеленоглазую.
— Если ты намекаешь… — сказал я, сравнивая профили. — Это не ты. Есть что-то общее… но точно не твой портрет. Или тому, кто тебя так изобразил, нужно настучать по рукам.
— Конечно не я, — сказала женщина. — Это портрет моей мамы. В молодости. Но мне говорили, что мы с ней очень похожи. Разве не так?
Она смотрела на меня, горделиво запрокинув голову: должно быть, дожидалась моей восторженной реакции.
Не стал её разочаровывать.
— Интересно девки пляшут, — сказал я. — Так ты у нас целая королева?
— Великая Государыня Каталиния Восемнадцатая, — сказала зеленоглазая.
И добавила:
— Сумасшедшая.
* * *
Не успел расспросить зеленоглазую, в чём проявляется её сумасшествие. Потому что меня отвлекли — в мою дверь постучали. Причем, судя по реакции Великой Государыни Каталинии Восемнадцатой, к ней постучали тоже. Мы с королевой обменялись взглядами; не прощаясь, вернулись в свои комнаты.
Принесли ужин.
Выпроводил ликт-служанку, полюбопытствовал, чем именно меня собирались кормить. Не баландой. Не иначе как королевские повара постарались. Вот что значит всего разок оторвать руки. Счистил всю еду на одну тарелку — отнёс в уборную, где избавился от ароматной пищи без малейшего сожаления.
Возможно я и перестраховался. Но раз у меня появились недоброжелатели (моё присутствие в башне об этом и говорило), то приходилось заботиться о том, где и что я ем. Умирать от яда неприятно — в этом я убедился на собственном опыте. Тратить на лечение ману тоже не хотел: в последние дни расходовал энергии больше, чем накапливал. Когда ещё устрою нормальный концерт…
Глодать не собирался. О том, где и как раздобуду пищу, позаботился заранее.
Для того чтобы сплести «скрепы» входа в эльфийское жилище не понадобилось много времени. Точно такой же вход я оставил в номере гостиницы «Столичная». Той энергии, что влил в него, хватит на трое суток, не меньше — дольше я торчать в этой башне не собирался.
На мой фокус с внезапным возвращением Васелеида отреагировала спокойно. Не расспрашивала, как он мне удался. Все её вопросы касались моих дальнейших распоряжений.
Перед повторным арестом я запретил Васе питаться в ресторане гостиницы. Кто знает, что ей могли там подсунуть — теперь она не просто иностранная туристка, а слуга арестанта. Велел прогуляться по продуктовым лавкам, закупиться съестными припасами.
Вернулся в гостиницу — там меня дожидалась корзина с продуктами и кувшин с молодым вином. Всё это перенёс в башню. Но прежде успокоил Васю: объяснил, где меня держат; велел ей не особенно светиться за пределами «Столичной», ждать моего возвращения.
Была у меня мысль показать Васелеиде столицу королевства с высоты Мужской башни. Но всё же решил не форсировать события. Пусть Вася сперва привыкнет к тому, что я умею исчезать в стене. Потом уже приучу её саму проходить через эльфийский дом. Не всё сразу.
* * *
— Эй, певица, ты ещё там?
Я вышел на балкон с ароматным кольцом колбасы в руках и кувшином вина. Колбаса, на мой вкус, оказалась излишне острой, а вино слишком сладким. Но разыгравшийся аппетит помогал смириться с этими неприятностями.
Отсалютовал королеве кувшином.
— Твоё величество.
Каталиния Восемнадцатая помахала знакомой пузатой бутылкой. Икнула.
— Силаева, или как там тебя, — сказала она. — Раз уж ты здесь, может споёшь что-нибудь? Только не эти тоскливые стоны на языке камышовых котов. Что-то из Ильсинии, раз уж ты её поклонница. Порадуй… безумную королеву, ведь для этого тебя здесь и поселили.
Я хмыкнул, приложился к кувшину.
— А знаешь, такой вариант я не рассматривал.
Затолкал в рот кусок колбасы.
— Но он имеет право на жизнь, — сказал я с набитым ртом. — Думал, что нарушил законы вашего королевства. Потому меня и затолкали сюда. Но возможно ты и права. Быть может я здесь, чтобы не позволить тебе скучать. Кого только я должен был развлекать в том подвале? Или там мне хотели устроить прослушивание?
— О чём ты говоришь?
Махнул колбасой.
— Не заморачивайся… твоё величество.
А ведь я знал, что местная королева сошла с ума, не помнил только из-за чего (что-то связанное со смертью её матери?). Об этом упоминала тогда, в столовой, Кишина; рассказывали о безумной королеве и в дилижансе — слышал, что за неё сейчас страной правит регентша. Но пока никаких признаков психического расстройства у зеленоглазой я не замечал — разве что ранние симптомы алкоголизма.
Королева снова икнула.
— Споёшь? — сказала она.
На ногах королева держалась уже не так уверенно, как при нашей первой встрече. Как бы не свалилась с балкона. Объявят потом, что я довёл скорбную умом правительницу до самоубийства. Тогда точно придётся убираться из королевства. А ведь я пока здесь ничего толком и посмотреть не успел.
— Что пьёшь? — спросил я.
Мой вопрос прозвучал так, словно я передразнивал королеву. Но та не обратила на это внимания. Судя по мутному взгляду, со вниманием у неё уже наметились проблемы.
Посмотрела на бутылку в своей руке.
— Это? — сказала она. — «Слёзы милийской девы». Крепкая штука. Любимый напиток моей мамы… был. Обалденно вставляет, не дадут соврать. Напрочь убирает из головы все дурные мысли. Хорошо помогает… при моём сумасшествии. Рекомендую.
