Я отправился в Южный луч. Вокруг магического университета кипела работа: студенты под присмотром графа Ортекса выносили из здания колбы, реторты, какие-то замысловатые приборы, зеркала, хрустальные и стеклянные шары и прочие приспособления для волшебства. Все это хозяйство с великими предосторожностями обматывалось мягкой тканью, укладывалось в ящики и сгружалось на повозки.
– Вывозим в Красную рощу все, что может быть полезно, – пояснил мне бывший ректор, – здесь все равно не работает.
– А музей с библиотекой?
Граф страдальчески закатил глаза:
– Еще не трогали. Завтра приступим, наверное.
– Тоже вывезете?
– Не все. Только то, что пригодится для боевой магии. Остальное спустим в подземелья.
– Под университетом есть подземелья? – удивился я.
– Обижаете, коллега! – Рассмеялся Ортекс. – В любом приличном учебном заведении с традициями непременно имеются две вещи: подземелье и местный призрак.
Про призрак, конечно, было очень любопытно, но меня интересовало в первую очередь подземелье. О нем я и принялся расспрашивать.
– А что вас удивляет, коллега? Ведь и тайные лаборатории тоже расположены в подземелье, – сказал граф. – Но занимают только часть его среднего яруса. Само же подземелье – разветвленная система туннелей, огромных залов, комнат. Все это уходит вниз не меньше чем на майл. Впрочем, некоторые знатоки истории Виндора говорят о пяти майлах. Но так глубоко никто не спускался.
Да, вот это дела! О подземельях я как-то и не подумал! Что, если врата находятся где-то там? Если катакомбы хотя бы вполовину так велики, как их описывает Ортекс, можно бродить по ним веками и ничего не найти! Решив пока не думать о самом плохом и для начала проверить версии попроще, я спросил:
– Вы не станете возражать, если я зайду в музей и библиотеку?
– Помилуйте, герцог! Верховный маг здесь вы. Для вас университет всегда открыт.
Так, сначала в музей. Боюсь, посещение библиотеки затянется надолго.
Музей разместился в отдельном двухэтажном здании, стоящем поодаль от университета. Снаружи особнячок выглядел весьма симпатично: светло-бежевый, украшенный нарядной лепниной. Но зайдя внутрь, я подумал, что здешние служители то ли слишком трепетно относятся к пыли веков, то ли просто ленятся делать уборку. Пыль была везде: на полу, в складках тяжелых портьер, на шкафах и полках. Она покрывала окна и плотной завесой клубилась в солнечных лучах, едва пробивавшихся сквозь тусклые стекла. А зашаркавший ко мне из дальнего угла старичок-хранитель и вовсе выглядел ровесником музейных экспонатов.
Я двинулся из зала в зал, рассматривая выставленные в шкафах диковины. Хранитель, поняв, что я не нуждаюсь в помощи и не прошу разъяснений, облегченно чихнул и снова удалился в свой угол, где присел на продавленное кресло и задремал.
Зал бытовой магии порадовалт обилием своеобразных вещиц: сапогами из драконьей кожи, в которых не потеют ноги, заговоренными спицами для вытравливания плода (я мысленно содрогнулся), старинными связующими амулетами величиной с большое блюдо. В зале боевой магии были собраны древние паурониевые мечи и тяжеленные даже на вид доспехи, а также множество артефактов различного действия. Не встретив по дороге ни одного человека, я скептически хмыкнул: при желании отсюда можно утащить понравившийся артефакт вместе со шкафом – подслеповатый старик и ухом не поведет. Скорее всего, привык полагаться на оповещающие и охранные заклинания. Но ведь сейчас они не работают! Да если бы и работали – разве могли они стать серьезным препятствием таким мастерам, как покойные Грациус или Вериллий?
В зале истории народов Аматы я обнаружил первое подтверждение своим догадкам. Один из шкафов представлял собой большой стеклянный куб, табличка на котором гласила: "каменная плита из Диких степей, образец древнеорочьей письменности". Только вот вместо плоского камня, испещренного загадочными значками, под стеклом лежала обычная, серая с прожилками, мраморная плита. Я вернулся в первый зал и окликнул:
– Мастер хранитель!
Старик с кряхтением выбрался из кресла и побрел ко мне:
– Что вам угодно, ваше высокомагичество?
– Я хотел бы знать, куда делся настоящий образец орочьей письменности.
Хранитель виновато заморгал выцветшими голубыми глазами.
– Видите ли, ваше высокомагичество… их забрал ваш предшественник. А это мы положили, чтобы не смущать гостей музея.
– Так-таки и забрал? – удивился я.
– Да. Верховный маг имеет право выносить из музея любые экспонаты для изучения. У меня и расписка имеется. Одну секунду…
– Нет-нет, не нужно. Я вам верю. А скажите, древние рукописи тоже у вас хранятся?
– Нет, ваше высокомагичество. Они все в библиотеке, в закрытой секции.
Торопливо откланявшись, я поспешил к выходу. Оказывается, все еще проще, чем мне думалось!
Под библиотеку отдано было западное крыло университета. Открыв тяжелую дубовую дверь, я зачарованно замер на пороге, не в силах оторвать глаз от бесконечных, забитых книгами, стеллажей, вздымающихся к высоченному потолку и уходящих, казалось, куда-то за границу видимости. Неподалеку от двери стояла небольшая конторка, за которой восседал еще один древний старик в пропыленной мантии. Интересно, почему все хранители, архивариусы и библиотекари обязательно старые? И бывают ли они когда-нибудь молодыми?
– У вас есть труды Астентума и Ридрига Первого? – прямо спросил я.
Не ожидавший от Верховного мага такой вопиющей безграмотности дед поперхнулся и долго откашливался. Потом произнес:
– Все записи Астентума после его смерти были утеряны. А Ридриг Первый не писал книг. Возможно, вам следует поискать в дворцовой библиотеке. Здесь только книги, имеющие отношение к магии, монарх же волшебником не был.
В голосе старика звучала плохо скрытая укоризна. Мол, это каждый студент знает. Мне стало немного обидно. Студент, может, и знает. Но я-то в университетах не обучался! Да и то сказать: ни один многомудрый, высокообразованный профессор не сделал ничего, что можно было бы приравнять к последнему открытию самоучки Вериллия Фламиера. А он утверждал, что записи Астентума и Ридрига Просвещенного существуют!
– Вы уверены? – переспросил я библиотекаря.
Старик опять откашлялся, на этот раз, чтобы спрятать растерянность:
– Конечно, ваше высокомагичество. Это общеизвестный факт.
– Допустим. Но скажите, уважаемый мастер: если предположить – только предположить! – что такие труды существуют, где они могли бы находиться?
– Закрытая секция, третий шкаф, уровень секретности максимальный, – отчеканил библиотекарь, окончательно уверившийся в моей непроходимой тупости.
– Проводите меня туда.
Закрытая секция ничем не отличалась от остальных. Разве что дверь у нее была попрочнее. А уровень секретности теперь везде был одинаковый – нулевой. Как все же виндорцы зависят от магии! Лишившись ее, город стал похож на улитку без раковины: такой же слабый и незащищенный.
Я принялся рыться в третьем шкафу. Здесь находилось множество старинных рукописей, поистине бесценных и неповторимых. Раньше на каждый свиток и фолиант было наложено специальное заклинание, предохранявшее бумагу от ломкости и пыли, а чернила от выгорания. Теперь же приходилось действовать с величайшей осторожностью, чтобы не повредить хрупкие, пожелтевшие от времени страницы.
Разумеется, ничего не нашел. Да я и не знал, что искать-то! Ни трудов Астентума, ни каких-либо следов, указывающих на то, что рукопись имелась, но потом была украдена. Да и какие следы? Я даже не знал, в каком году Вериллий отыскал книгу. Если вообще отыскал. Может, он мне соврал?
– А Вериллий Фламиер часто бывал в библиотеке?
– Нет, – покачал головой старичок. – Он и сам обладал уникальной коллекцией книг разных стран и эпох. Его высокомагичество был большим знатоком!
Это прозвучало упреком: мол, твой-то предшественник…
– Но все же иногда бывал? Вы записывали то, что брал Вериллий?
