— Амеры. Остатки рейдовой группы. Пытаются свалить через эту «дырку», ибо все «единички», вероятнее всего, перекрыты.
— Ага… — поддакнул он и довольно хохотнул: — И им «повезло» нарваться на нас. Что радует со страшной силой!
Я активировал антигравы, встал на рекомендованный курс, появившийся в пилотском интерфейсе, обратил внимание на цвет линии на последнем участке, оценил отрезок времени, который нам, по мнению искина, необходимо будет пройти на маршевых, и счел, что за две целых и шестьдесят семь сотых секунды нас успеют разве что засечь. Потом покосился на слоеную сферу зоны вероятного поражения обломками кораблей, появившуюся вокруг точки сброса «Гиацинтов», хотел, было, почесать затылок, но уткнулся перчаткой в шлем и решительно укоротил последний участок. А потом объяснил ИИ причину, вынудившую внести эту коррекцию:
— Рисковать собой я еще вправе. С некоторой натяжкой могу рискнуть и майором Юрченко. Но на борту — пятеро гражданских. Поэтому пусть фрегат, обе МЗ-шки и ПП уходят на струну, а мы удовлетворимся уничтожением «Алабам».
Оспаривать мое решение Феникс, конечно же, не стал. Поэтому мы дошли до точки сброса минных кластеров через долю секунды после «исчезновения» постановщика помех, вывесили два кластера на курсах крейсеров, пронеслись мимо и получили море удовольствия от лицезрения знакомой картинки. Потом я отправил Переверзеву очередной видеоотчет, влез в астронавигационный атлас, определился с нынешним местонахождением Смоленска-три, самостоятельно рассчитал направление внутрисистемного прыжка, длительность разгона и время пребывания в гипере, получил полный одобрямс от придирчивого контролера и вспомнил о том, что не мешало бы сменить режим.
Пока возвращал воздух в отсеки, подключился к системе оповещения и синтезированным голосом сообщил «пассажирам» о том, что мы уже в системе, разрешил отцепиться от переборок и разгерметизировать скафы, но попросил их не снимать. Синицыным и сестрам Чагиным, конечно же, резко полегчало, но Юрченко счел необходимым закрепить этот эффект и предложил им пообедать.
Я тоже проголодался. Но стоило разблокировать замки и встать с кресла, как Феникс вывесил передо мной голограмму «Контакта», подсветил зеленым сообщение Переверзева и по моей просьбе включил воспроизведение.
Выражение лица Владимира Михайловича напрочь испортило настроение еще до того, как он заговорил. Напрягла и нестандартная форма приветствия — он, судя по всему, не смог заставить себя произнести слово «добрый» и подобрал нейтральную альтернативу. А потом до меня дошел смысл первой просьбы, и я с хрустом сжал кулаки:
— Тор Ульфович, передайте, пожалуйста, Павлу Анатольевичу, что сегодня ночью погиб его младший брат Денис. Вместе с начальником второго отдела и еще семью офицерами нашего ведомства. Информация об их гибели засекречена, но вы с майором Юрченко свои и под подписками, поэтому… я расстрою и вас: это была великолепно подготовленная и проведенная акция наших коллег из ССО Объединенной Европы. Кстати, шестая за последние две недели. Что дико бесит…
После этих слов он сделал небольшую паузу,
снова собрался с мыслями и перешел к следующему вопросу:
— Ваш отчет просмотрел. Информацию о предполагаемых характеристиках струны, на которую ушли остатки рейдовой группы, передал аналитикам ВКС. Чтобы попытались вычислить, к какому флоту она пытается уйти. Согласился с вашим решением атаковать только крейсера. И внес обе «Алабамы» в реестр кораблей, уничтоженных вами. А теперь внимание: вступление Поднебесной в эту войну на нашей стороне заметно изменило расклады, поэтому вам надлежит в кратчайшие сроки приземлиться на Пинский космодром, завести «Химеру» в любой подземный ангар нашей службы, заказать «Авантюрист» на свое имя и пересадить в него майора Юрченко, Синицыных и Чагиных. После их отлета дозаправиться, пополнить боекомплект и уйти на Индигирку через зону перехода второй категории. А перед выходом в эту систему связаться со мной и получить инструкции. И последнее: инструкции для Павла Анатольевича я приаттачил к этому сообщению. Передайте их, пожалуйста, тет-а-тет. И помогите справиться с потрясением. На этом все. До связи…
Василий Горъ
Полукровка 2
Глава 1
Тор Йенсен.
9–10 сентября 2469 по ЕГК [110].
…Подземный ангар в белом секторе космодрома Аникеево, выделенный мне диспетчером, оказался рассчитан на стоянку двух бортов — МДРК и МРК, а значит, изначально проектировался под нужды свободных оперативников ССО. Приятно порадовало и то, что это конкретное помещение закрепили лично за мной. Причем не на день, неделю, месяц или год, а до выпуска из ИАССН. Я сначала неслабо удивился, а потом мысленно поблагодарил Переверзева за эксклюзивную «заботу», подождал, пока Феникс подключит наш кораблик к наземному источнику питания и вернет «Техника» в трюм, жестом попросил поднять аппарель и подошел к новенькому серебристому «Авантюристу», висевшему на посадочных антигравах рядом с нижним шлюзом. Коды доступа к этому флаеру мне прислал все тот же куратор, поэтому бортовой искин откликнулся на тестовый запрос, открыл боковую дверь и поздоровался.
Я забрался в салон, уселся в первое попавшееся кресло, вытянул ноги и сообщил, что мне надо к жилому комплексу «Яр», вроде как, расположенному по адресу Сиреневый бульвар, двадцать два. ИИ поднял машину в воздух, сдвинул в сторону бронеплиту, перекрывавшую вылет в тоннель, спросил, по какому из трех доступных вариантов блокировать ангар, выслушал ответ, подал управляющий сигнал на терминал СКД и врубил «иллюминацию».
Пока летели по хитросплетению подземных коридоров до карусельного лифта, мне пришлось дважды засветить служебный идентификатор. А потом пройти еще одну процедуру на автоматическом КПП. Зато после этого мы, наконец, вырвались на оперативный простор, взмыли по разгонному коридору к пучку воздушных трасс, ведущему к Усть-Нере, и как следует разогнались.
Всю дорогу до столицы я безостановочно крутил головой, разглядывая мегаполис с населением в двадцать с лишним миллионов человек и изредка смотрел вверх. На «звезду» из пяти орбитальных крепостей, прикрывавших не только столицу и предместья, застроенные поместьями самых влиятельных аристократических родов Империи, но и одиннадцать военных академий, в которых училась ее самая перспективная молодежь, полигоны, летные поля и всю остальную инфраструктуру самого милитаризованного города нашего государственного образования.
Кстати, юго-западная часть пригорода, над которой мы, собственно, и неслись, впечатлила донельзя… хм… некоторым переизбытком эффекторов противокосмической и противовоздушной обороны, четырьмя здоровенными «Периметрами», в которых несчастных курсантов академий планетарного десанта и сухопутных войск учили выживать в самых безумных условиях, и двумя военными аэродромами, на которых проводились тренировки пилотов академий ВВС. А потом «Авантюрист» пересек некую невидимую границу и понесся над обычными жилыми кварталами. Причем не обшарпанными, как это обычно бывает на окраинах, а чертовски аккуратными. Вот в моей памяти и всплыло воспоминание из далекого прошлого. Того самого, в котором я был ребенком, а дядя Калле, живой и здоровый, описывал город моей мечты:
'…а еще в Усть-Нере нет ни трущоб, ни рабочих районов, ни крупных предприятий, ни криминала. Нет, назвать его спокойным я не могу: каждые выходные в центре, добром десятке парков, сотне ресторанов и почти во всех увеселительных заведениях идет необъявленная война между курсантами разных академий. Народ конкурирует за все и вся, начиная от особо модных залов для боулинга и заканчивая уютными пляжами на ближайших водоемах. Само собой, обходится без смертоубийств, ибо за условным порядком следят несколько искинов, но драки, в том числе и групповые — обыденность. Ибо за них не наказывают. Хотя нет, не так: не наказывают тех, кто победил или отбился, удачно свалил от патрулей и вернулся из увольнения вовремя. Зато неудачников отправляют на гауптвахты. Причем не на свои. И, тем самым, добавляют страданий.
