— Та-а-а-а-ак, — протянул я, вспоминая мыльную оперу, которую когда-то видел краем глаза. — Что же написать? Пусть князь Покотилов будет многоженцем. В Сибири он бросил свою первую жену и двенадцать детей. Переехал в Москву, женился по расчёту на богатой невесте и закрутил роман с её матерью. Когда отец невесты узнал об этом, он вызвал Покотилова на дуэль, которая проходила в строжайшей тайне. Во время дуэли погибли оба — и отец, и Покотилов, но последнего через десять минут клинической смерти смогли откачать… Ммм, вроде неплохо.
Эту всю чушь я растянул на здоровенное полотнище текста, придумал огромный заголовок: «ВСЯ ПРАВДА О ПОКОТИЛОВЕ» — и оформил в виде статьи.
— Крабогномище, вернись-ка сюда.
— Да, великан-хозяин-друг?
— Держи, — я вложил ему в клешни своё творение. — Продолжай наблюдение и не потеряй эту бумажку. Через пару часов я скажу, что делать.
Я решил подменить статью в журнальном макете в последний момент — чтобы главный редактор не заметил подвоха. А пока можно заняться чем-нибудь полезным. Например, принести первое жертвоприношение моей Богине. Я помню, Марена говорила, что животные тоже подойдут, но от них мало толка. Грубо говоря, один монстр эквивалентен стаду овец. А куриц, наверное, потребуется вообще миллион. Но я хотя бы изучу ритуал, чтобы потом не столкнуться с неприятными сюрпризами.
* * *
День спустя, особняк Покотилова, кабинет князя
В дверь робко постучали.
— Войдите! — рявкнул князь Покотилов. Он был мужчиной лет сорока, подкаченный, загорелый, с лёгкой сединой на висках.
В кабинет вошёл его личный помощник. Он сильно нервничал и не знал куда деть руки.
— Перестань ломать себе пальцы и говори! — приказал князь и, усевшись в кресло, поставил локти на стол, сложил пальцы домиком. — Ты же знаешь, я гонцов за дурные новости не казню.
— Да тут уж всё может быть. Случай-то исключительный, — невесело усмехнулся помощник и отчеканил: — Сегодня в журнале «Немного посплетничаем» вышла статья о вас.
— Я разрешения не давал.
— Да вы бы на такое и не дали. Там та-а-а-а-акие ужасы, что я не хочу их озвучивать. Лучше прочитайте сами, — помощник протянул князю журнал, со скорбным видом встал у него за плечом и подсказал: — Третья страница.
Чем дольше Покотилов читал, тем выше у него поднимались брови, пока в какой-то момент почти не сравнялись с линией волос. Его янтарные глаза потемнели от ярости и стали чёрными, а губы плотно сжались. Он отшвырнул журнал, словно тот был ядовитой змеёй, и хлопнул ладонью по столу.
— Кто написал эту чушь⁈ Я ему такую чёрную устрою… Он из этого журнальчика с волчьим билетом вылетит! Немедленно собери на этого писаку всю информацию. Я лично прослежу, чтобы его ни на одну нормальную работу не взяли! Будет свиньям хвосты крутить!
Глава 11
Храмы для общения с Богами и жертвоприношений были рассыпаны по всей столице. Я остановил свой выбор на том, что находился неподалёку от рынка животных — не хотелось переться на автобусе с курицей под мышкой. Каждый Храм находился под покровительством определённого Бога, но вход туда был открыт всем — в специальном обрядовом зале люди могли пообщаться с любым божественным благодетелем, на владельце Храма выбор не останавливался. Бедные, богатые — здесь были все равны.
Я купил молодого петуха — самого замученного на вид, поклёванного своими сородичами. Это как-то немного успокаивало — можно было убедить себя, что я не жестоко принесу его в жертву, а облегчу незавидную участь. Странно, конечно, однако на поле боя я не страдал рефлексией, а вот животных, которых вообще-то разводят на мясо, было убивать жалко. Продавец дал мне небольшую клетку для петуха, и я отправился в Храм.
Это было обычное на вид здание — я бы сказал даже заурядное. Серая невзрачная двухэтажка с золотой табличкой на фасаде: «Обитель Сварожича». Я поднялся по крыльцу и толкнул простенькую деревянную дверь, окрашенную в светло-голубой больничный оттенок. За высокой приёмной стойкой стояла девушка в чёрном пиджаке и просматривала бумаги. Она подняла голову, улыбнулась и сказала:
— Добро пожаловать. Если вы хотели заказать услугу, то, к сожалению, вынуждена сообщить, что мы временно не принимаем заявки. Сами понимаете, скоро солнцестояние, спрос очень высок, — она слегка виновато пожала плечами и скосила взгляд на клетку с петухом. — Но обрядовый зал всегда открыт. Если жрец нашего Храма разрешит, вы можете всё выполнить самостоятельно.
— А он может запретить? — удивился я. — Я думал, что Храмы открыты для всех и без каких-либо ограничений.
— Да-да-да, конечно, — заверила меня девушка, но слишком уж торопливо, да ещё и потупила глаза. Правда, быстро опомнилась и снова посмотрела на меня. — Так что вы решили?
— Пожалуй, сделаю всё сам. Организуйте мне, пожалуйста, аудиенцию с вашим начальником. Вдруг у меня получится его очаровать. Мне пару раз говорили, что я не лишён обаяния.
— Да, вы очень даже ниче… — начала девушка, но, видимо, осознала, что хотела сказать, и резко замолчала, покраснела как маков цвет и вышла из-за ресепшна. Она указала на правый коридор и пошла вперёд. Через несколько секунд остановилась перед арочным дверным проёмом, занавешенным плотной шторой, и произнесла: — Подождите минуточку, я предупрежу жреца и уточню, сможет ли он вас принять.
— Жду, — я сделал шутливый книксен, и девушка, захихикав, скользнула за штору.
Очень скоро она вернулась и пригласила меня внутрь. Я отодвинул штору и перешагнул порог. Обрядовый зал был… огромным. Явно пространственный карман — такое помещение попросту не поместилось бы в этом здании. В центре зала находился квадратный каменный алтарь, по бокам тянулись колонны. Жрец сидел у дальней стены, на возвышении. Скрестив ноги в позе лотоса, он медитировал с закрытыми глазами. Мужчина в синем балахоне с короткими тёмными волосами.
— Здравствуйте, мне сказали, что я могу вас побеспокоить, — я пытался быть вежливым, несмотря на то, что жрец вёл себя довольно пренебрежительно. Так встречают только нежеланных гостей. Жрец не отреагировал, и я позвал его более грубо: — Вы сегодня проснётесь или мне зайти завтра?
Жрец распахнул глаза и смерил меня с головы до пят гневным взглядом.
— Никогда, — процедил он.
— Что?
— Я не позволю, чтобы обитель Сварожича позорили столь жалким подношением, — он кивнул на клетку с петухом. — Полоумный Ломоносов решил поиздеваться над покровителями Рода? Никогда! Можешь приходить никогда. Это ваше время для проведения обряда.
— Что-то не слышал о таких ограничениях. — Я не мог не подметить то, что он тоже меня знает.
— Потому что они появились сегодня и специально для вас. Охрана!
Повинуясь приказу, из-за колонн выступило четыре человека — все, как на подбор, угрюмые мордовороты в классических костюмчиках. Они взяли меня в кольцо, и один из них попытался схватить меня за шкирку, как щенка. Если раньше я держал себя в руках, то сейчас мгновенно вспыхнул яростью и врезал ему под дых. У меня не было настроения растягивать бессмысленную драку, поэтому я вырубил всех охранников меньше чем за минуту, изначально целясь в самые болевые точки.
— Что вы там говорили? — спросил я, переступая через лежащих в отключке мордоворотов.
— Ты не посмеешь! — прошипел жрец.
— Ещё как посмею. Ты думаешь, что нагретое местечко в этом Храме тебя защитит? Возомнил себя всемогущим? Человеком, приближенным к богам, который может унизить любого, кто тебе не приглянется? Мне нужно сделать подношение, и я его сделаю!
— Ни за что! — глаза жреца налились кровью, он подскочил к алтарю, вынул из рукава нож и разрезал своё запястье. Кровь полилась на камень. Весь обрядовый зал загудел и вздрогнул. Стало заметно светлее, и я ощутил, как воздух наполняется тяжёлой сильной магией. Жрец оскалился и прорычал: — Накинулся на мою охрану? Поднял руку на жреца⁈ Но с Богом тебе не справиться, сопляк! Если ты попробуешь сделать жертвоприношение в моём Храме, то я призову Сварожича!
