Ректор на секунду закрыл глаза, будто собираясь с мыслями, а потом…
— Вы правы.
Я моргнул.
— Что?
— Я ошибся, — он выдохнул, и голос впервые за всё время зазвучал устало. — Я думал, что дисциплина важнее всего. Но сегодня понял: иногда строгое её соблюдение лишь открывает дорогу настоящему хаосу.
Он кивнул в сторону трупа секретаря, валявшегося под обломками кареты.
— Он был подкуплен.
— Как и половина полиции, — добавил я, заметив приближающегося полицмейстера с золотыми нашивками на мундире. Тот остановился в нескольких шагах, нервно теребя белые перчатки.
Окинул его ледяным взглядом.
— Интересно, господин полицмейстер, как вам удаётся так ловко переобуваться? То вы стоите на страже, пока банда князя Евдокимова грабит моё производство, — я сделал паузу, вспоминая тех самых стражей порядка в лесу, что «не замечали» нападения, — а теперь вдруг озаботились охраной правопорядка? Уж не потому ли, что княжеское золото закончилось?
Полицмейстер побледнел. Его пальцы ещё сильнее сжали перчатки.
— Это… недоразумение… Мы действовали по указаниям свыше.
Киров тяжело вздохнул и кивнул, словно подтверждая мои слова.
— Империя гниёт изнутри. И если такие, как вы, не будут её защищать… — Киров запнулся, когда его взгляд скользнул по моим друзьям.
Услышал, как Митя что-то фыркнул.
Анатолий Степанович откашлялся.
Внезапно я почувствовал, как ярость уходит, оставляя после себя пустоту и странную усталость. Ладони дрожали, адреналин ещё до конца не выветрился из крови.
Что я делаю?
Это же не Киров разорял моё имение. Не он отдавал приказы дружинникам. Да, меня заперли в том проклятом колодце, но он ли отдал приказ?
Почувствовал боль в висках, попытался собраться. Отходняк. Обычный отходняк после боя. Гормоны шалят, мысли путаются.
Надо взять себя в руки.
Я должен себя вести рационально.
— Спасибо, — вырвалось у меня неожиданно даже для самого себя.
Киров поднял бровь:
— За что?
— За то, что пришли. И… за хороший урок.
Тишина повисла между нами, тяжёлая, но уже без прежней вражды.
Ректор долго смотрел мне в глаза. Наконец, кивнул.
— Заберите его, — мужчина показал на тело секретаря охранникам, прибывшим с ним, а затем махнул рукой в сторону разбитой кареты, — и вот эту… академическую собственность тоже.
Я уже собирался уйти, когда взгляд упал на машину. Бедная красавица выглядела так, будто пережила нашествие великанов: вмятины, опять нет стёкл и фар, передок весь покорёжило от удара о карету. Похоже, после сегодняшнего подвига ей потребуется очередной длительный ремонт.
— Ну что, — вздохнул я, поглаживая помятый борт, — кажется, нам с тобой снова не повезло.
Где-то в глубине души теплилась надежда, что хотя бы двигатель уцелел.
Я тяжело вздохнул и пошёл к Осипу, который уже махал рукой, явно желая что-то сказать.
— Ну что? — я подошёл ближе, чувствуя как подошвы сапог прилипают к закопчённой земле.
Осип беспокойно заёрзал на месте, желая скорее поделиться новостями.
— Кирилл, я ещё там, у лаборатории, хотел сказать… — как-то уж больно медленно начал говорить он.
— Ну что? Не томи! — я не выдержал, голос прозвучал резче, чем планировал. В висках пульсировало, а в глазах все ещё стояла картина, где мама пронзила рапирой монстра, как две капли воды похожего на сестру.
Осип выпрямился, словно солдат на докладе.
— До нападения Евдокимова я успел почти все запасы концентрата перенести в подземные склады под производством. Так что потерь у нас не так много, как кажется. Через два-три дня сможем запустить основные циклы.
Я замер. Два-три дня. Это было… неожиданно хорошо. Но…
— Да, запустим, — пробормотал я, мысленно прикидывая потери. — Но синтезы катализаторов, которые шли неделями, теперь придётся начинать заново. Выпуск продукции затянется на месяц, а то и два.
Осип вдруг качнул головой, и на его лице расплылась хитрая, довольная ухмылка.
— А вот и нет. Когда вы нам письмо о нападении отправили, я треть всех синтезов перевёл из лаборатории в гараж. Тот, где раньше ваша машина стояла. Там всё цело. Уже через неделю сможем выдавать продукцию. Правда… — он сокрушённо развёл руками, — только треть от прежних объёмов.
В глазах у меня потемнело. Я вцепился Осипу в плечи, тряся так, что его зубы клацнули.
— Ты… Ты гений! Настоящий чёртов гений! — пальцы крепко вцепились в его одежду, но Гурьев только смеялся, не пытаясь вырваться.
Отпустив его, я выдохнул и впервые за эту ночь почувствовал, что земля под ногами перестала быть зыбкой.
— А что с редкими ингредиентами? Теми, что привёз Павлов.
— С ними всё в порядке, — Осип вытер ладонью пот со лба. — Мы их защищали в первую очередь, вместе со складом готовой продукции. Там почти ничего не тронули.
Я закрыл глаза. Губы сами растянулись в улыбке — широкой, почти безумной.
— Значит, не так всё плохо, — прошептал я.
Пора было проучить всех, кто участвовал в нападении на производство и мой дом, но сначала надо решить, где теперь жить с семьёй.
Посмотрел вперёд. На горизонте уже начало подниматься солнце. Впереди новый день, полный хлопот и забот. Но теперь я твёрдо знал: род Пестовых не просто выжил. Род Пестовых начинал готовиться к войне!
Глава 2
Я стоял среди развалин родового дома, чувствуя как первые лучи солнца касаются обгоревшего рукава.
— Спасибо, — обратился я к друзьям. Голос звучал хрипло, будто я надышался дымом. — Без вас…
Митя, как всегда, не дал настроению упасть. Его неожиданный удар по плечу чуть не сбил с ног.
— Да ладно тебе, — ухмылка одногруппника была усталой, но глаза по-прежнему сверкали азартом. — Ты бы и сам справился. Просто медленнее.
Я хотел ответить шуткой, но внезапно ком встал в горле.
Они рисковали жизнями.
Лиза могла погибнуть, когда отвлекала бандитов Евдокимова.
Сергей едва увернулся от того огненного шара.
А Амат… я видел, как его отбросило взрывом, но он снова встал, будто неубиваемый.
Лиза внезапно шагнула вперёд, её пальцы дрожали, сжимая эфес сабли.
— Ты уверен, что справишься один? Мы можем остаться, — голос её предательски дрогнул. — Хотя бы помочь разобрать завалы.
Я покачал головой, глядя на то, что осталось от родового дома.
Что там доставать? Всё самое ценное украли наёмники, а остальное сгорело или завалено грудой камней.
— Вы уже сделали больше, чем я мог просить. Теперь это моя забота.
Сергей хмыкнул, поправляя перевязь на плече.
— Не переживай, до конца семестра ещё далеко. Отработаешь долг курсовыми, — он заговорщически улыбнулся.
— Но как ты собираешься… — Лиза всё не успокаивалась. Она беспомощно махнула рукой в сторону руин. — Ты же всю ночь на ногах, ты…
— Не забывайте, я алхимик, — нарочито бодро подмигнул, чувствуя как в кармане жжёт флакон с энергетиком. Одина склянка — и я продержусь ещё сутки. Ценой страшной расплаты потом, но об этом друзья не узнают.
Амат молча протянул руку. Его ладонь, покрытая свежими шрамами, сжала мою с такой силой, что кости захрустели.
— Мне рассказывали, что в Новоархангельске есть отличная пивная, называется «Старый дуб». Я там ни разу не был, но сегодня, несмотря на все потери, есть что отпраздновать. Приходи к восьми.
— Не обещаю, но постараюсь, — я кивнул, зная, что вряд ли смогу выбраться.
— Постарайся, — Амат пристально посмотрел на меня, во взгляде читалось понимание. Он-то наверняка за свою прошлую жизнь узнал цену пустым обещаниям.
— Боюсь, если мы сейчас ещё и напьёмся, к утру понедельника точно не доберёмся до академии, — Сергей вздохнул, обнимая Лизу за талию.
— Ты что, боишься, что нас объявят дезертирами? — Амат хрипло рассмеялся. — Думаю, после сегодняшнего хуже уже не будет. Так что есть смысл хорошенько отметить победу.
— А я просто хочу спать, — Лиза бессильно опустила голову на плечо Качалова.
