Отреагировал на появление женщины озадаченным хмыканьем.
Льера иль Гише-младшая собственной персоной.
Уснула в карете? Или стойко вынесла устроенное мной представление?
Лицо льеры иль Гише-младшей не выглядело заспанным.
Примчалась спасать сестру? Или явилась полюбоваться на казнь?
Льера не промедлила с ответом на мои вопросы. Выхватила из-за пояса похожую на скалку для раскатывания теста палку. Протянула её сестре. Но вместо того, чтобы принять подарок, штос-офицерша отпрянула. Вася рванулась вперёд…
Палка в руке иль Гише младшей покачнулась.
Слуга боярского рода Силаевых вздрогнула, словно врезавшись в стену. Я скастовал «паралич» — серебристая фигурка женщины упала. Но стала оседать на землю и Васелеида.
Скривившись от боли, Лукория смягчила Васино падение, придержала спутницу за плечи. Со всех сторон к ним метнулись любопытные голуби. Птицы замерли, не добежав до женщин лишь чуть-чуть, завертели головами, возбуждённо заворковали.
Вася улеглась на камни площади. Пыталась упереться в землю руками, но те подогнулись. Завалилась на спину, повернула ко мне лицо.
Заглянул в её глаза — прочёл в них искреннее, совсем детское изумление.
А ещё увидел, что вокруг тела Васелеиды стремительно разрастается ярко алая лужа крови.
Глава 52
— Интересно девки пляшут, — сказал я.
«Сон» — лучшее обезболивающее. Бросил его на Васелеиду, ещё не разобравшись, что произошло. Опустился рядом с Васей на колени. Стал в кровавую лужу. Штаны тут же промокли.
«Регенерация».
«Призма изменения энергии».
Заклинание вспыхнуло привычной золотистой дымкой — значит: Вася жива. Хорошо. Я не лучший специалист для реанимации — мне проще поднять мертвеца.
Совсем недавно я похожие манипуляции уже проделывал. И тогда рассматривал это же лицо. Либо Васелеида очень невезучая, либо наоборот — тут как посмотреть: ведь уже во второй раз я оказывался рядом с ней, и вытаскивал её из объятий смерти.
Не стал запитывать плетение «регенерации» ни от своего, ни от Васиного аурного резерва — направил в него магическую энергию через «призму» из семурита в перстне. Такого объема на первое время хватит. Преобразованная в жизненную энергию мана не позволит Васелеиде умереть.
Просветил слугу «малым сканом». Хотя и без его помощи уже видел рядом с Васиной левой ключицей дыру в кафтане, из которой текла кровь. Не стал закупоривать рану.
Заклинание показало, что в тело попали чужеродные предметы. Рванул с Васиного плеча одежду. Перехватил внимательный взгляд Лукории. Вид крови штос-офицерше явно не был в новинку, но мои действия вызвали интерес.
Подправил узор «регенерации» — сгустил его кокон над Васиной ключицей. Появилось яркое золотистое сияние в том месте, где «призма» впитывала в себя ману: направил в Васю ещё один поток энергии, заставляя все плетения работать на пределе их возможностей. Для заживления ран такая спешка — не лучший вариант.
Но я использовал его не только для лечения. Кровь в ране запузырилась — тело вытолкнуло наружу большой сгусток свернувшейся крови. Из раны вышли обрывки одежды, выпал тёмный металлический шар (свалился на землю, увяз в кровавой луже рядом с моими коленями).
Всё.
Я закупорил рану плетением. Дальше — только «регенерация». Процесс заживления не мгновенный, но для Васиного тела он уже не в новинку, что хорошо: чужая энергия встретит меньше сопротивления. При постоянной подпитке уже к вечеру рана станет неопасной. А через пять-семь дней на теле не останется и шрама.
Надел слуге на палец свой перстень с семуритом, из которого продолжала черпать энергию «регенерация». Великоват — закрепил его заклинанием. Подпитал к нему же и «призму». Теперь процесс лечения мог обходиться без моего вмешательства, пока в накопителе не закончится мана.
* * *
Заметил вопросительный взгляд Луки.
Пока я колдовал над Васей, штос-офицерша молча наблюдала за моими действиями. Не сходила с места.
— Жить будет, — сказал я.
Лукория указала мне за спину.
— А… она?
Обернулся.
Совсем позабыл о льере иль Гише-младшей.
«Паралич» не позволял той шевелиться. Женщина лежала на камнях площади, неловко поджав ноги. Сжимала в руках палку, с помощью которой, как я подозревал, и ранила мою слугу.
Хоть лицо её и застыло — мне почудилось, что женщина улыбалась.
Бросил в неё «сердцедробилку». Таким заклинанием обычно убивали диких животных, чтобы не повредить их шкуры и прочие ценные части тел.
Огонёк жизни в глазах льеры иль Гише-младшей угас.
Хватит. Утомила.
Эта женщина сотворила достаточно для того, чтобы я не пожалел маны для её убийства. Моим путешествием в Дом правосудия и Васиной раной она поставила точку в своей жизни.
Разумеется, я не стал бы специально её искать, чтобы отомстить. Но и не упустил возможность — избавил себя от её внимания в будущем.
Неплохо было бы выкачать из неё энергию… Решил не делать этого при Лукории. Да и представлял уже, где заряжу все накопители разом. Причём решил не откладывать добычу маны. Уж очень затратным на энергию выдался сегодняшний день — при том, что время едва перевалило за полдень.
— Твоя сестра умерла, — сказал я. — Её сердце не выдержало груза предательства. Ты ведь знаешь, что это она написала на тебя донос?
— Мне… говорили об этом, — сказала штос-офицерша.
Её плечи поникли, в глазах блеснули слёзы.
Но Лука не бросилась на меня с кулаками. Лишь вздохнула.
Я выудил из лужи крови металлический шар. Повертел его в руке. Только теперь позволил себе задуматься на странностью произошедшего. Вполне рабочее плетение «древесная кора» не смогло противостоять маленькому куску свинца. Почему?
— Что это? — спросил я.
— Пуля.
— Что?
— Этот шарик называется «пуля», — повторила штос-офицерша.
Что такое «пуля», я знал.
Меня удивило другое: то, что слово «пуля» знакомо в этом мире кому-то, кроме меня.
— Моя сестра пульнула в твою слугу из вон той штуки.
Лукория указала на палку в руке иль Гише-младшей.
— Она называется «пулемёт», — сказала она. — Мама привезла его с Западного континента. Ещё когда была молодой. Сказывала, там такие у многих есть. Такие чудеса рассказывала о странах, где побывала! Говорила, что если сможет наладить поставку товаров с того континента в Ягвору, мы станем богаче, чем королевская семья. Но больше она туда не ездила. Не успела.
Посмотрела на тело своей сестры. По её щекам текли слёзы.
— Мама запрещала нам трогать пулемёт. При мне сестра никогда не доставала его из шкатулки. Это жеж я любила оружие — не она. Но мама нас обеих научила им пользоваться. Это не сложно.
— И у многих в королевстве есть такие штуки? — спросил я.
— Не знаю, — сказала Лука. — Но о нескольких слышала. Точно помню, что один такой мама подарила королеве Каталинии Семнадцатой, покойной. Второй… нет, второй не помню, кому.
Я завернул пулю в платок, спрятал в карман. Махнул рукой, отгоняя любопытных голубей. Заметил, что любопытство по отношению к нам проявляли уже не только птицы: из окон домов и с прилегавших к площади улиц на нас посматривали и люди.
— Мы ещё побеседуем об этом, — сказал я. — Позже. А сейчас давай убираться отсюда.
Бросил Луке куртку палача.
— Надень. В своих лохмотьях ты привлекаешь ненужное внимание.
Штос офицерша не стала спорить.
Встал, взглянул на свои окровавленные штанины. Покачал головой. Уже и не вспомню, когда в прошлый раз разгуливал по колено в крови.
Но… окровавленные колени навевали воспоминания. И те сейчас уже не вызывали прежнего отвращения: должно быть соответствовали моему нынешнему настроению.
— Умеешь править экипажем? — спросил я.
Льера Лукория кивнула. Она продолжала лить слёзы, но словно не замечала этого. Если бы не влага на её щеках, решил бы, что она абсолютно спокойна.
