Герои вновь поднялись в механический дом. Дилморон удалился в каюту, захлопнув дверь перед носом Ниамы. Демонесса беспомощно всплеснула руками и обернулась к нам, ища поддержки. Горгот подошел к ней, по–отечески обнял за плечи и повел в рубку:
– Бывают времена, когда не найти лучшей компании, чем штоф доброго вина. Пойдем, распечатаем лафитничек на холостяцкой половине. Гонзо, принеси–ка нам бутылочку пошловсенафига!
Предоставив людей их внутренним демонам, я поплелся на нижнюю палубу. Входной люк был открыт, легкий ветерок задувал в коридор речную прохладу. Гномы ожесточенно дулись в самодельные карты. Рядом с бородачами устроилась прямо на полу пара моих соотечественников. Сегодня они даже не отреагировали на мое появление. Старина Гонзо снова повсюду стал изгоем. Я опять слышал за спиной кривотолки – дескать, каптенармус попытался заглянуть за горизонт зрения и окончательно соскочил с дорожки разума до такой степени, что стал разговаривать с Зайцем. Гарпии сидели на укрепленных под потолком шестах и судачили о своем, воздушном. Дора живописала, как пробивалась к Джорнею, прячась от равнинных орлов и обсидиановых горгулий. При моем приближении они сходу перешли на свое клекочущее наречие. Стоп, нейтралка же не говорила по–нашему? Или она только понимает, а слова подбирает плохо? Ноздрин разместил свое седалище на узком топчане и чистил парадный мундир от болотной плесени. Топор Хаоса лежал у его копыт. В мою сторону рогатый даже ухом не повел. Служака, похоже, обиделся на Дилморона, что тот удалил его с допроса вестницы. Я заметил, он в последнее время стал вести себя с Гонзо немного подушевней, в том смысле, что оставил попытки пришибить меня чем–то тяжелым. Обнаглев, я присел посредине между начальником стражи и гарпиями, привалившись к обшивке. Раз никому до меня нет дела – буду думать.
Зайца никто не преследует, Таргон погиб, Зайчиха взорвалась, а мы везем в ковчеге вражеского шпиона и точно знаем, что среди нас был предатель. Начнем с Зайчихи. Что – то тут не так. Странно, что она шарахнула в первую же ночь, рядом с пограничным пунктом. Неужели мудрый Франк решил не отводить ее подальше? Почему не активировал Имплозию при свете дня? Запросто мог возникнуть пожар. Сияние – верный союзник Контура. Почему Дору не пытались поймать и допросить? Возможное заступничество Франка меня не убеждает. Он из другой локации, кто станет слушать чужака? Какое ему может быть дело до нашей вражды? Гарпии – разведчики Подземелья, цена сведениям, которые можно от них получить высока. И среди пограничников находились герои. Они были обязаны это понимать. А на Дору не обратили никакого внимания. Словно цель Контура уже была достигнута. А если предположить, что целью являлся не Дилморон и не наши ковчеги? Чего еще мог желать ненавистный регент Желтка? Неужели… Великий Джорней! Они хотели уничтожить Таргона!!! Невероятно. А если так, тогда… Предположим, что Лорд Минотавр изначально и был мишенью. Вот враги преуспели. После чего тут же отвели войска. И Зайца не преследуют…Допустим… ну, хотя бы в качестве гипотезы…выходит для того, чтобы Дилморон ненароком не пострадал. Логично? Вроде – да. Но абсолютно бессмысленно.
Так. Надо успокоиться и попробовать подумать дальше. Чем помешал Таргон? Свирепый, безжалостный солдат, но отнюдь не политик. Ммм… Предположим, что они хотели устранить его, как претендента на престол. Чушь! Таргон никогда близко бы не подошел к трону. Его стихия – военные походы и музыка битвы. Ну и парочка–другая допросов в качестве приятного времяпрепровождения. Он не возглавит восстание, не начнет бороться за власть. Его мечта – стать верной опорой Дилморону, его стальным плечом… Стоп!!! Конечно же! Старший брат имел на своего кузена сильнейшее влияние и никогда не дал бы свернуть с выбранного курса вечной битвы под названием «мы против всех». Дилморон прислушивался к Таргону и редко ему противоречил, если вопрос не шел о чести рода. Что же тогда получается? А вот что: Контур ставил именно на устранение ближайшего сподвижника и соратника наследного принца, потому что невозможно вплотную подступиться к Дилморону, не выведя из игры Таргона. Если Великий и Ужасный выбывает, то появляется надежда полюбовно решить с наследником все вопросы. Через кого будет проходить «приручение» принца? Ответ ясен, как копченая мышь. У агента Желтка черные как омуты глаза и вьющиеся пышные волосы. Его губы растягиваются в ответ на любую шутку Дилморона, в зрачках играют искорки. Как противостоять такому врагу, когда он не предпринимает враждебных действий, а наоборот, излучает симпатию и приязнь? И даже добровольно присягнул на верность Червем Молчания? Принц идет по полю, где через каждый шаг расставлены самострелы. Они подстерегают его своими ядовитыми жалами. Сумеет ли молодой господин миновать ловушки? Время покажет.
А как же старый Азмоэл? Который, хоть и похож на трухлявый пень, но пребывает в дряхлости уже настолько давно, что можно назвать его состояние нормальным. Ладно, пока оставим это в загадках.
Я уже погасил в голове рассерженный рой мыслей, как вдруг новая догадка словно ослепительная молния пронизала мой мозг. Мне вдруг удалось связать между собой несколько событий. Разбитых в Тенсильском ущелье троглодитов задержать не почесались. Дору тоже допрашивать не стали. Я понимаю, что они знали все, но как наши враги собираются получать сведения в дальнейшем? Уста Ниамы скованы магической клятвой. Получается… О, Боги! Шпион Контура вновь вернулся. И этот тайный агент должен иметь возможность свободного сообщения с неприятелем. Я похолодел. Быть не может!!! Как она могла?! Вот почему Зайчиха взорвалась ночью и рядом с заставой. Они пытались обезвредить амулеты Имплозии, но не смогли. Тактика минотавров – ловушек мало не бывает. Принц, убитый горем даже это пропустил. Зайчику хотели разминировать. Кто? Ясно кто – тот самый шпион, наше доверенное лицо. Дора… Востроглазые лучники–эльфы специально метили разведчице в крылья, а мы потом дивились ее увертливости. Не могу поверить. Наша бесценная Дора… Я машинально всплеснул руками.
И вдруг отметил, что раздражающий клекот гарпий стих и невольно поднял голову. И тут же мое зрение напоролось на два обжигающе злых зрачка. Джорней, наш заступник, какие же ужасные у нее глаза! Эх, будь я воином, то наверняка смог бы без страха встретить этот взор. Но всего лишь маленький, беззащитный каптенармус Гонзо отпрянул и изо всех сил вжался в обшивку Зайца. Ноги сами подхватили мое тело и понесли к лестнице. Успеть доложить! Немедленно рассказать! Я знаю, кто предатель! Это было безотчетным порывом, глупым, потому что он выдал все мои мысли. Вдруг страшная сила сбила меня с ног. В загривок впились стальные когти, которые начали терзать мою шкуру. Я почувствовал, как из груди рвется безмолвный вопль, безнадежный крик попавшего в ловушку существа, что сейчас погибнет, разорванное безжалостным крылатым убийцей. Помогите!!!
– Все – таки догадался, смысленыш! Убью! Я вырву и сожру твою печень! – проскрежетала сверху Дора.
Бум!!! Страшный удар проволок меня по полу. Нет!!! Не надо!!! Спасите!!! На голову мне полилось что–то липкое, в дыхальца хлынул запах крови.
– И что за ерунда тут происходит? – прогремел откуда –то со стороны разгневанный голос начкара.
Я очень устал. Мне просто хочется немного поспать. Не трогайте меня, я лишь чуточку полежу прямо здесь и посплю. Оставьте, пожалуйста, меня в покое. Хлопанье крыльев. Серая тень метнулась наружу.
– Стой! А ты куда?! Да какого опоссума здесь творится?!
Я осторожно, сквозь страшную боль, повернул голову. На моих плечах мертвой тяжестью висела Дора. Ее глаза уже начали стекленеть. Кровь гарпии обляпала мне всю шкуру. Ноздрин нагнулся и небрежно отбросил тушку, изломанную ударом боевого топора. По лестнице сверху ссыпался Махор с обнаженным палашом в руках.
– Ого. Вот так ситуация. Значит, это была она. Гонзо жив? – это к Ноздрину.
– Слегка оглушен. Я задел его чуток обушком, когда по Доре лупил.
