— Зачем? Мёртвый аристократ мне не нужен. На его место встанет другой, и всё начнётся сначала.
— Так что, перевоспитывать собрался? — Митя приподнял бровь.
— Кто знает. Может быть, — я пожал плечами.
Потом добавил, глядя в свою кружку:
— Ещё в центральной колонии я понял одну вещь: для аристократа главное авторитет. Потеряешь его — потеряешь всё.
Митя пристально посмотрел на меня, чуть прищурившись.
— Пока ты впереди. Но если начнёшь торговаться с Евдокимовыми или Красновыми, то проиграешь.
— Посмотрим, вообще я думал, что, когда сюда приду, вы меня завалите идеями мести, а вы оказались очень миролюбивыми.
— Ты же сам прекрасно знаешь: это твоя жизнь, и надо решать, чего ты хочешь.
Я усмехнулся.
— Митя, кстати, хотел попросить об одолжении.
— Каком?
— Ты можешь узнать, какие гильдии наёмников участвовали в нападении на имение по отмашке Краснова?
— Только названия? — он прищурился, а потом улыбнулся, словно раскусил мой план.
— А что, можешь больше?
— Могу попробовать выяснить конкретных участников.
Скептически посмотрел на него. А ведь Жданов наверняка может, раз так говорит.
— Названий гильдий будет достаточно.
— Завтра всё узнаешь, — сказал Митя и оценивающе кивнул.
Когда выходил из таверны, ночь встретила меня тёплым ветерком и звёздами. Первую подъехавшую бричку уступил вышедшей следом паре — кавалеру в строгом сюртуке и его спутнице в лёгком летнем платье.
— Благодарю, Кирилл Павлович, — неожиданно обратился ко мне незнакомец, слегка приподнимая шляпу.
Я замер.
— Мы знакомы?
Мужчина лишь усмехнулся.
— Новоархангельск не так велик, как кажется. Все достойные семейства города можно пересчитать по пальцам.
Не дав ответить, он помог даме подняться в экипаж и уехал, оставив меня стоять на дороге с неожиданной мыслью: если даже случайные прохожие знают меня в лицо, значит, мой авторитет растёт. Невольно улыбнулся, садясь в следующий экипаж.
* * *
Проснулся с ощущением, будто по мне проехался целый кавалерийский полк. Голова раскалывалась, во рту было сухо, как в пустыне, а тело ныло так, словно меня хорошенько отдубасили.
— Чёртов отходняк, — прохрипел я, с трудом приподнимаясь на локте.
Ощущения были до боли знакомыми, как во время самого жестокого похмелья в прошлой жизни. Хоть я и не злоупотреблял, но в студенческие годы бывало всякое. Только сейчас всё проходило в разы хуже: последствия боевых стимуляторов и энергетиков давали о себе знать в полной мере.
На тумбочке стоял графин с водой и маленький флакон с голубоватой жидкостью — витаминный эликсир. Я жадно осушил сначала графин, потом выпил зелье, чувствуя, как по горлу разливается приятная прохлада.
— Прелесть того, что тебе принадлежит лучшая алхимическая лаборатория империи, — пробормотал я, ложась обратно.
Эликсир начал действовать почти мгновенно. Тошнота отступила, туман в голове рассеялся, и уже через десять минут я чувствовал себя человеком.
Спустившись вниз, застал маму с Тасей за обедом. Столовая, рассчитанная на десятерых, выглядела почти пустынной, за огромным дубовым столом было всего три стула. И на моём восседал Мотя.
Кто-то подложил ему подушки, и зверёк устроился как на троне: задними лапами упирался в стул, а передними ловко подтягивал кусочки еды со стола.
— Вот так всегда, — вздохнул я, скрестив руки на груди. — Приходишь обедать, а твоё место уже занято.
Тася захихикала, а мама лишь покачала головой.
— Не обижай своего друга.
Я пригляделся и ахнул.
— Да он же раскормленный! Вы его на убой готовите?
— Ну, он такой худенький был, — мама смущённо улыбнулась.
— Мне боевой скрежезуб нужен, а не кенгуру, — пошутил я. — Такого в карман уже не запихнёшь.
Мотя фыркнул, словно обиделся, но от еды не отвлёкся.
Я подошёл ближе, а Машка, наша служанка, поднесла стул и подала приборы. Повар Григорий появился через минуту, ставя передо мной тарелку борща.
Аромат свеклы, мяса и специй ударил в нос, и на мгновение я перенёсся в детство, в те дни, когда после долгих прогулок по зимнему лесу возвращался с родителями домой. И вскоре на столе меня ожидал этот самый борщ: густой, наваристый, с ложкой сметаны. Или это воспоминания из прошлой жизни? Я тряхнул головой, прогоняя наваждения.
— Спасибо, — пробормотал я, принимаясь за еду.
Мама в это время пила чай из синей фарфоровой чашки.
— Представляешь, нашла её в уцелевшем сундуке, — сказала она, сияя. — Даже не разбилась! Она же ещё из нашего имения в Новогородске. Аж оттуда доехала и второй пожар пережила!
Я улыбнулся маминым маленьким радостям.
Обед проходил спокойно, по-домашнему. Мы обсуждали планы на день, здоровье мамы, которая, слава стихиям, чувствовала себя хорошо, и даже Тасенька вела себя прилично, не болтая без умолку, как обычно.
Но мирное настроение нарушил Потап, появившийся в дверях с письмом в руке.
— Кирилл Павлович, вам, — сказал он, протягивая конверт.
Я сразу узнал почерк Мити. Развернул письмо: там был список наёмных организаций, участвовавших в разграблении имения. Хищная улыбка почти сразу появилась на лице.
— У меня дела, — сказал я, вставая из-за стола.
— Сынок, но ты же не доел, — с укором посмотрела мама.
— Обещаю, ужин доем, — поднял я руки вверх, изображая капитуляцию.
Мама кивнула.
Мотя вдруг сорвался с подушки и прыгнул мне на плечо.
— Ты прибавил в весе, дружище, — вздохнул я.
Но тушканчик не обратил на это внимания. Он вытянулся как струна, уши напряглись, ноздри задрожали, улавливая какие-то запахи.
Я медленно обходил периметр, прикасаясь пальцами к свежим заплаткам на каменной кладке. Швы были ровные, почти незаметные — работа явно проделана на совесть.
Мотя, сидевший на плече, вдруг напрягся, его крохотные лапки впились в ткань моего пиджака.
— Что-то не так? — прошептал я, но тушканчик лишь резко повернул голову в сторону зарослей.
Вскоре оттуда появился Ильич, его сапоги почти бесшумно ступали по земле.
— Стены восстановили полностью, ворота починили, — хриплым, уставшим голосом начал он без предисловий.
Я кивнул, продолжая осматривать кладку.
— Нашли специалиста из артели фортификаторов? Того, что поставит защиту на стены.
— Так точно. Мастер завтра прибудет из Балтийска, — Ильич одобрительно хмыкнул. — У них заказ на четвёртом кольце, но судно только к концу недели подойдёт. Так что у нас пара дней на первоклассную работу.
— Своим ходом?
— Нет, с нашими служащими с партией пепла для лаборатории.
— Может, ему отдельный экипаж нанять?
— Зачем? — покачал головой Ильич. — Он на машине, так быстрее.
— На машине? — я удивлённо поднял бровь.
— Павлов привёз ингредиенты из похода на восьми телегах и одном грузовике, — объяснил Ильич. — Вот эту машину и отправили в Балтийск, подальше от заварушки.
Я одобрительно кивнул. Умный ход.
— Зайди сегодня вечером в кабинет. Возьмёшь деньги для семей погибших охранников: Семёна, Гришки и Федьки.
Ильич замер, его глаза округлились.
— Вы… запомнили их имена?
— Героев надо знать поимённо, — ответил я, чувствуя как в горле появляется ком. — И если у кого были дети или братья, пусть обращаются к Осипу. Если они смышлёные, то образование оплачу. А потом, может, и к себе пристрою.
— Спасибо, ваше благородие, — прошептал Ильич, и в его голосе впервые за всё время прозвучала неподдельная благодарность.
Я задумчиво посмотрел на старые шрамы Ильича, те самые, что он получил из-за магических тварей.
— И вот ещё что, — добавил я. — Скажи раненым: лечение за счёт рода Пестовых. Осип обеспечит всеми необходимыми лекарствами.
Старый охотник молча поклонился, но я успел заметить, как дрогнули его губы. Ещё издалека он начал радостно докладывать новости сослуживцам. Их возбуждённые голоса долетали, пока я шёл к основному зданию.
