— Да пошел ты… — огрызнулся оппонент. — Просто вопли их плохо переношу. Если вопят, значит больно. Потом ночами не сплю… Задолбала уже эта работа…
— Зато тут платят хорошо. Где ты еще заработаешь тысячу кредитов в день? Это же золотая жила! Хватит уже быть таким рохлей. Вот этому ничего не больно, спорим???
Тяжелый сапог тут же пнул меня под рёбра, и я молча сложился пополам. Почему молча? Потому, что я научился молчать, чтобы жить. Молчание — признак развития. А только развитых избавляют от немедленной утилизации…
— Ну вот видишь, — усмехнулся садист. — Молчит, значит ничего не чувствует. Так что… расслабься!!!
Харви ничего не ответил.
Они как раз свернули в последний коридор и остановились перед массивной металлической дверью, открыв которую тут же начали витиевато ругаться.
— Блин, как же воняет!!! Ладно, сгружай его и валим! Аж глаза слезятся…
Меня столкнули с носилок прямо на холодный пол, где я замер безвольной куклой. Обнаженное тело тут же покрылось мурашками, я начал мелко дрожать. Вонь действительно была невыносимой. Как только позади со скрежетом закрылась дверь, я медленно пошевелился.
Да, действие последней сыворотки начало сходить на нет, боль уменьшилась, а способность двигаться возвратилась.
Я приподнялся, на локтях, чувствуя сильное головокружение. Это было всё, на что я был способен в тот момент. Не знаю, сколько времени так простоял, но вдруг кто-то осторожно коснулся моего обнаженного плеча.
Вздрогнул и стремительно перекатился на спину, во все глаза глядя перед собой. Не знаю, откуда посыпались такие ассоциации, но я ожидал увидеть только оживших зомби — распухших до неузнаваемости — ведь никого живого тут точно не было.
Однако передо мной стоял совершенно не мёртвый клон с незнакомым лицом. Такой же обнаженный, как и я (клоны не носили одежд) — он рассматривал меня неожиданно добродушно.
— Д-7? — спросил он хрипловатым голосом. — Это ведь ты?
Я удивился, после чего крайне медленно и осторожно поднялся на ноги.
— Да, это мое имя, — произнес я, не сводя глаз с незнакомца. — Кто ты и откуда меня знаешь?
— Я Б-12, и вчера меня списали в утиль… — проговорил парень небрежно, а я вздрогнул. Утиль — это смерть. Как он может говорить об этом настолько спокойно?
— Ты хочешь убежать отсюда??? — вдруг спросил меня Б-12, делая резкий шаг вперед. Лицо его было грязным, короткие черные волосы всколочены, но большие синие глаза горели безумной решительностью.
— Убежать? — изумился я. — Это невозможно!!!
— Возможно, — улыбнулся парень и заговорщически потер руки. — Мне нужен был товарищ, и, думаю, я его нашел!..
* * *
Сколько клонов полегли в попытке сбежать, я не знаю, но лаз под землей они рыли не один месяц, это точно.
Самое интересное, что он начинался именно из мусоросборника, где меня сгрузили санитары. Здесь не убирали годами, поэтому дыру под кучей мусора никто не замечал.
Лаз был узким, камни болезненно царапали кожу, но что это по сравнению с той болью, что приходилось терпеть после каждого введения сыворотки?
Когда мы с Б-12 выбрались наружу, за территорию фермы, я шокировано уставился в ночное небо, рассыпавшее по своим просторам тысячи светящихся точек.
Звезды!
— Чего уставился? — зашипел Б-12. — Бегом ползем дальше! На ноги не поднимайся. Нам туда…
— Откуда ты знаешь направление? — шепнул я, ползя за ним по сухой траве и расцарапывая кожу еще больше. Правда, порезы тут же затягивались, потому что у клонов класса Д была повышенная регенерация.
— Клон по имени А-23 рассказал вчера перед утилизацией. Сказал, что сам хотел, но уже не может, сил нет. Так и умер…
Я сглотнул ком в горе. Всякий раз, когда произносилось слово «утилизация», становилось дурно…
Мы ползли медленно, но каким-то чудом остались незамеченными. Добравшись к ряду невысоких деревьев, смогли подняться на ноги, после чего вышли на холм, вслед за которым открылась панорама огромного города, сияющего множеством разноцветных огней.
Говорят, память клонов обусловлена памятью донора клеток. То есть мой донор клеток, мой прототип хорошо знал этот город, потому что увиденное показалось мне мучительно знакомым.
В глубине сердца появилась боль, но только теперь совсем другая. Это болела душа.
Мы убежали, и что дальше?
Мы не люди.
Мы — презренные отбросы этого мира…
* * *
Я мчался по узкому переулку, не обращая внимания на израненные стопы. Уже не раз наступил на разбитые стекла, несколько осколков остались внутри, не позволяя ранам срастись…
Легкие разрывались от боли. Я уже был на издыхании…
Б-12 погиб.
Да, едва обретя свободу, он умер от смертельного ранения в сердце, когда нас настигла команда утилизаторов. Они были в черном, впрочем, как всегда. Человек десять или около того, я не успел посчитать, слишком торопился. Фактически Б-12 закрыл меня собою, и мое сердце обливалось кровью за него.
Мы были знакомы всего несколько часов, а я уже скорбел о нем, как о брате.
Я бежал и не особо верил в то, что смогу скрыться.
Просто хотел бежать до последнего, до победного конца, которым станет моя смерть.
Из упрямства, из желания не сдаться несмотря ни на что!!!
Они настигли меня довольно скоро.
В спину ударила волна парализатора, тело затряслось в агонии.
Я из последних сил свернул в переулок, но уткнулся в тупик. Развернулся к своим преследователям, посмотрел в их затянутые масками лица затравленно и отчаянно.
Хотелось кричать от досады, от ненависти и от боли. Хотелось порвать их всех на куски, но… это ничего не изменит.
А я как-то привык молчать.
Умение молчать — моя особенность. Однако сейчас хотелось бы обойтись без нее.
Они направили на меня своё оружие, и я не стал зажмуривать глаз…
А потом меня что-то просто снесло с места.
Голова закружилась, накатила тошнота, но в тот же миг чьи-то руки мягко уложили меня на землю, а я шокировано уставился перед собой.
Девушка!
Она склонилась надо мной, странно заглядывая в глаза.
— Лежи тут и не шевелись!!! — приказала она строго. — Замри и молчи. Я скоро вернусь!!!
Я кивнул по привычке, но, когда она просто растворилась в воздухе, как бестелесный дух, разом обессилел.
Всё тело болело, суставы выворачивало. Кажется, у меня откат после сыворотки и после сумасшедшего бега…
Закрыл глаза, тяжело дыша, как вдруг…
Дикая боль пронзила голову так мощно, что я взвыл. Схватился за уши руками и начал кататься по земле, постанывая. Даже сыворотка не могла заставить меня подать голос, но эта боль выжала его из меня.
Спазмы наказывали волнами, мозги просто плавились, а потом в один миг всё резко прекратилось, а мое сознание благополучно нырнуло в темноту…
Очнулся от того, что меня трясло. В голове туман, ничего не помню, но панически хочу сбежать. Волнами накатывает страх, просто ужас, я вообще не понимаю, где нахожусь…
Открыл глаза.
Потолок белый, стены бледно-голубые. Пытаюсь двинуть рукой, но чувствую боль. Вижу, что к руке прикреплена трубка, которая меня удерживает, и пальцы инстинктивно тянутся, чтобы избавиться от нее.
Бежать! Как можно скорее! Как можно дальше!!!
Не знаю куда, ничего не понимаю, просто хочу что-то предпринять!!!
— Эй! Так нельзя!!! — слышу над ухом возмущенный женский голос и поднимаю голову.
Глаза!
Синие огромные глаза смотрели на меня так грозно, что я замер, не в силах сделать даже вдох. Казалось, они прожигали насквозь, копались в душе, если эта душа у меня вообще есть, заглядывали в самые потаенные уголки моего клоновского естества…
— Не бойся! — мигом смягчилась девушка, и уголки ее розовых губ приподнялись в некоем подобии улыбки. — Ты в безопасности…
Я в безопасности? То есть… я умер, а это рай?..
Глава 7
