— Ja, Horst, — поддержала девушку Александра. — Unsere Kinder schauen zu! Bitte mach, was sie verlangt! [2025]
— Nein! — грубо отрезал я, демонстративно запихивая ладони поглубже в брючные карманы.
Кинул взгляд вверх, к высеченным в камне словам "Ленин – Сталин – Сырцов". Нет у меня никакого почтения ни к этим людям, ни к уродующей Красную площадь пирамидке Мавзолея. И приехал я в столицу СССР отнюдь не с поклоном призракам былого мира, а по очень настоятельной просьбе наркома образования. Кому не нравится – стерпят, никуда не денутся. Я, к счастью, не гуманист, помнить все хорошее собираюсь сто лет, но все плохое – двести.
Зайти бы наконец внутрь, да плюнуть на "святые" мощи… хотя плевать – мелко и глупо. Еще и при детях. Они ведь не знают, что их родители имеют к двум третям надписей на граните самое что ни на есть прямое отношение. Вот придумать бы вместо плебейского плевка что-нибудь утонченно-аристократическое, достойное мультимиллионера и барона…
Пока я строил коварные планы, прямо к очереди подрулил лупоглазый сто семидесятый Мерседес. В триэсэрии его, почему-то, искренне считают своим – в отличие от наводнившего улицы североамериканского секонд-хенда. [2026] Упирают при этом на красный овал с буквами "АМО" над радиатором. Быть может, в таком подходе есть своя сермяжная правда – в истории старого мира, когда-то давным-давно, "Жигули" тоже считались собственной, често отвоеванной у капиталистов моделью.
Дверь машины широко распахнулась, выпуская на площадь невысокую девушку в строгом черном костюмчике. Несколько секунд она рассматривала очередь, натолкнувшись на меня взглядом, улыбнулась и быстро застучала острыми каблучками навстречу:
— Герр Кирхмайер! Как же хорошо, что вы тут, я вас по всей Москве ищу!
В ответ я чуть приподнял шляпу, а девушка, осознав свою бестактность, смешалась, щечки, бледные, напрочь лишенные загара, мило порозовели. В поисках помощи она оглянулась по сторонам, так что в стеклах изящных очков на мгновение отразились белесые стены Кремля. [2027] Не найдя поддержки, она смутилась еще более, и продолжила уж совсем по-простому:
— Меня Маша зовут…
— Очень приятно, — пришел я ей на помощь. — Хорст. Для вас просто Хорст. А вот, — я указал рукой на Сашу, — моя супруга Марта.
Дети, повинуясь грозному движению Сашиных бровей, прекратили междусобойчик и представились:
— Пауль.
— Питер.
— По поручению товарища Лукашенко, — собралась с силами девушка Маша. — Я его секретарь.
"Губа у ее товарища не дура", — отметил я про себя.
Высокие, чудесно очерченные скулы, нежный подбородок, чувственные и пухлые темно-алые губы. Хорошая девочка, и немецкий знает как родной. Вот только фамилия Лукашенко мне ни о чем не говорит.
— Что же вам поручил… герр Лукашенко?
— Это наш новый наркомпрос, — с придыханием, явно млея от высоты своей новой позиции объяснила девушка. — Товарищ Рыков его вчера назначил!
— Ну наконец-то! — искреннее обрадовался я.
Наш с Сашей приезд в СССР пришелся в аккурат на момент переформатирования местного, ответственного за образование начальства. Яков Стэн, [2028] возглавлявший наркомат с 1933 года, был внезапно снят с должности и отправлен послом в Германию. Не сказать, что его постигло кошмарное карьерное фиаско, все же Германия не Новая Зеландия, однако любому советскому партаппаратчику ясно – еще один товарищ пал жертвой кадровой метлы Михаила Томского, нового первого секретаря ЦК, по совместительству – лидера правого крыла ВКП(б). [2029] Более двух лет прошло после загадочной смерти Сырцова, а процесс распихивания его друзей-леваков по ответственным, но далеким от столицы постам никак не останавливается.
И черт бы с ними. Да только без первого лица наши с Сашей дела встали мертво. Три недели ни туда, ни сюда. Мы уже и все музеи обошли, и по Золотому кольцу на огромном арендованном Кадиллаке успели прокатиться, и в Ленинград на "Красной стреле" съездили, не торчать же без толка в душной летней Москве. Замучили нетривиальными хотелками полдюжины гидов, однако самолично, собственными буржуйскими глазами убедились – теория господина Шульгина "все как раньше, только хуже" пала жертвой исторического прогресса. [2030]
Кстати сказать, сам "гигант мысли, отец русской демократии и особа, приближенная к императору" живее всех живых. Недавно перебрался из Парижа обратно в Киев. Большевиков он по-прежнему ненавидит – в теории. На практике, как человек умный, прекрасно понимает, что сам по себе, в отрыве от "непримиримой" борьбы, никому уже дано не нужен. Поэтому балансирует на острой грани между фрондой и коллаборационизмом, которая, в данный исторический период, пролегает через идеею русского фашизма. Не потому, что идеология близкая, а просто ведомая гением Муссолини Италия – стратегический союзник СССР в Европе.
Что до уровня жизни обычных советских людей, то Германию или Францию Россия не догнала, а вот с Польшей или Румынией уже можно сравнивать. Особенно если осторожно, без фанатизма и далеких выездов из трех столиц. Единственное, что однозначно плохо – сервис в гостиницах и ресторанах. Издержки пропаганды: буржуи непременно злые враги, таким мало нахамить, обязательно нужно еще и в суп плюнуть.
При этом видимые с нетуристических маршрутов поля ухожены, дороги местами асфальтированы, в городах и деревнях кипит перманентная стройка. Карточек на продукты нет и в помине, цены на основные позиции вполне доступны. На Москву и Ленинград хватает импорта, можно без проблем купить апельсины или даже бананы. Хотя последнее для меня совсем не тайна, недавно СССР закупил на одной из фабрик нашего "Quantum Fund" большую партию камер для этиленовой газации. [2031]
С промтоварами дела обстоят существенно хуже. Необходимое для жизни продается свободно и повсеместно, но очень, очень дорого. Придуманные еще при Сталине ножницы цен в сочетании с транспортной монополией позволяют контролировать благосостояние села вообще без всяких налогов. Ответный шантаж исключен; процентов восемьдесят хлеба, картошки и овощей производят госхозы, эдакие здоровенные латифундии, напрямую приписанные к заводам, фабрикам или ведомствам. Работают там… вольнонаемные крестьяне-батраки, командуют парадом присланные с предприятий начальники-приказчики. Не слишком эффективно, зато дешево и сердито. Можно сказать, что крестьянам-частникам большевики оставили только одну системную функцию: размножаться, а затем – отправлять на заработки в города молодых парней и девчат.
— Пойдемте пожалуйста! — вывела меня из задумчивости Маша.
— Мы уже до Баку билеты на поезд купили, — попробовал я набить себе цену. — Может быть отложим нашу встречу на на пару недель?
— Нет, нет! — не на шутку перепугалась Маша. — Вас срочно ждут!
— И где, позвольте узнать?
— Сегодня товарищ Лукашенко принимает от строителей новый главный корпус МЭИ!
"Свадебный генерал понадобился?" — чуть было не сорвался я.
Да вовремя остановился. Зачем еще больше смущать ни в чем не повинную девушку? Генерал, не генерал – заканчивать вояж по СССР нужно "еще вчера". Время не ждет. Завод коаксиального кабеля в Риге погнал брак, под угрозой контракт c Telefunken. В селекционном хозяйстве, затеянном Брно, "эффективные менеджеры" разворовали бюджет. Руководитель транзисторной лаборатории в Берлине уперся в дороговизну очистки от примесей и вместо вывода технологии на промышленный уровень решил искать паллиативы кремнию. Везде что-нибудь, да не так. Яцеголовые напортачат, чиновники палку в колесо сунут, управленцы невозможное учудят. А еще… а еще надо, наконец-то, свозить Сашу на Кубу!
