- Мама, мне холодно, - вдруг сказала Орси и сжалась под одеялом.
- Это от лекарства, - сказала медсестра.
Достали из шкафчика еще одно одеяло, а потом и «детский носок», небольшую грелку. Ножки до самых колен поместили внутрь грелки и включили. По бабушкиному совету свой носик Орси спрятала в ладошке Лориэль, причем малышка уверенно взяла мамину руку и поправила, чтобы удобнее лежала на носу. Вскоре девочка согрелась и уснула. Пока спала, показатели пришли в норму, даже боль в груди пропала.
На ночь и утром провели сканирование.
- Лучше остаться на профилактику на полный цикл. Десять дней, - сказала врач. – Никаких предпосылок для ухудшения состояния я не вижу, меня беспокоят некоторые общие показатели. Но это понятно, стресс сильный у малышки.
- Конечно, - согласилась Лориэль.
Она позвонила домой, сказала, что нечего беспокоиться и попросила привезти вещи в больницу. И игрушку, а то они как-то про нее забыли.
Приехала в больницу матушка. И с детскими вещами, и со своими.
- Ты домой возвращайся, у тебя работы много. А мы тут вдвоем как-нибудь, - сказала матушка. – Мне и самой подлечиться надо, и, вон, приглядеть за мной есть кому.
Орси хихикнула и спрятала носик под одеялом. Глаза у нее ожили, болезненная муть ушла, теперь это снова обычный ребенок. Лориэль, конечно, поборолась с собой, но решила, что в самом деле стоит оставить матушку вместо себя. Кто еще как не бабушка лучшая сиделка во вселенной?
Дома Мири, не отрываясь от планшета с учебными планами, сказала:
- Звонила наша юристка. Очень просила встретится побыстрее.
Приехала правозащитница с утра к десяти часам. Мири в школе, тетя Газа кашеварила для соседки, у той с животом совсем плохо, такую диету прописали жуткую, что всем городком старались как-то помочь. Так что тетушка, скорее всего день и ночь проведет в доме через улицу у нездоровой подруги. Тайной встрече на заднем дворе никто не помешает.
Лориэль все встречи с юристкой проводила подальше от глаз. Даже Мири не знала, что уже четыре года Лориэль всячески поддерживает несколько детских приютов. С банковских вкладов приходили неплохие проценты, с достатком никаких проблем не было, а вот с самой помощью – проблемы огромные. По закону Галаданы частным приютам помогать нельзя, кроме разве что особенных случаев, когда девочкам срочно нужна медицинская помощь или, например, приют пострадал после стихийного бедствия. В Империи сложился особый принцип для частных приютов. Дети в нем, по сути, жили в долг. Еда, проживание, учеба и все остальное стоили приличных денег, обычно к выпуску из приюта у девочек долги были что-то под полторы тысячи кредитов. Лориэль обомлела в первый раз, когда услышала об этом. Однако долг оказался фантомным. Настоятельница приюта была обязана обеспечить девочек за свой счет, и этот долг выплачивался, когда девочку кто-то принимал на работу, а на Галадане хватает мест, где нанимают на профильную работу после приюта. Не очень важную, но зато по гаранту. Само собой, настоятельнице приюта организация выплачивала весь долг, и потом оформляла такой же на саму девочку, но долг этот уже был социальный и контролировала его социальная служба. Помимо самой работы, долг списывался за разные успехи. Например, если девочка умудрялась поступить в высшее учебное заведение по профилю работу – долг списывался основательно, а за отличную учебу его могли вообще убрать. Тоже самое происходило, если девочка попадала в армию или корпус спасателей. Само собой, долг списывался только после присяги.
Схема, конечно, сложная и даже немного чудовищная по своему цинизму, но она работает тысячелетия. Частному лицу долги девочек выплачивать запрещалось под любыми предлогами, равно как и помогать приюту деньгами. Наставница сама должна стараться, это ее прямое дело и ее же доходы. И, между прочим, за успешную работу наставниц приютов освобождали от уплаты налогов.
С социальными приютами проблем было в десятки раз больше, особенно если это особенный приют, например, медицинский или ясельки. Одно дело, когда по традиции привозят подарки на День Матерей или еще в какую памятную дату, тогда глаза закрывали, девочки должны знать, что они не одни в этом мире. Во всех остальных случаях социальная служба считала помощь чуть ли не личным оскорблением. Если девочке, например, нужна серьезная операция, могли объявить сбор средств. Мало ли, иногда малышек направляли на лечение и в центральные системы. Но так поступали очень редко. У социальной службы есть отдельный фонд, куда поступают деньги от желающих, с него-то средства на разные нужды и берутся. И на лечение, и на возврат долгов, и на прочие дела. И работали там, как правило, тетушки в возрасте и выпускницы приютов, ни одного кредита не потрачено впустую и тем более не украдено. И почти все работали задаром, за скромную плату в один кредит в месяц. По всей Империи социальная служба сотрудников фонда считала эталоном честности, денег там всегда хватало на обычные нужны, да еще и финансирование от империи поступало, а не только от самих планет.
На этом фоне принимать помощь со стороны социальная служба терпеть не могла и даже побаивалась. Будь на месте Лориэль кто-то еще, могли ли просто вежливо послать в фонд или еще куда, но тут думали, долго думали, а потом, скрепя сердце, разрешили. Но по определенному списку, чего можно, чего нельзя. За четыре года только один раз Лориэль влезла на чужую территорию, закупила теплую одежду для одного северного приюта. В остальных случаях всегда какие-то мелочи, ну там крышу починить, или заборчик вокруг покрасить. Игрушки – это можно, только ограничений на них больше, чем на постройку межгалактического крейсера. И требования особенные, обязательно согласовать все надо, и качество, и количество, и вид. Всем девочкам подарки должны быть одинаковые. И часто покупать нельзя.
Единственное, чем удавалось помогать постоянно, это едой. Очень редко в приютах своя кухня, обычно всю привозное из социальных столовых. Если чуть-чуть доплачивать, то еду привозят заметно лучше. Тут, правда, пришлось подписывать несколько обязательств. Просто так передумать и отказываться от помощи с питанием уже не выйдет.
Лориэль очень сильно влезла в быт и законы приютов. «Мы Лека и Тори». Но пока выходило так, что ни одна настоятельница не может просто по своему желанию передать девочку в неизвестное место без контроля. Как правило, до выплаты общего долга социальная служба бдит за всеми выпускницами приютов, а в государственных учет еще строже.
- Два приюта передают в частные руки, - сказала юрист. – Уведомление прислали.
- А что с той малышкой, которой операция на ноги нужна?
- Уже на реабилитации. Я когда прощение на помощь подала, сразу нашли как ей помочь.
- Хорошо, - Лориэль притянула к себе планшет с выписками по расходам. – Да, что-то мало совсем.
- Ремонт приюта в Тир-Ладосе сделали местные за свой счет, там большой репортаж был, я смотрела. В Тир-Эсланде новый приют все-таки построили, а старое здание снесли. Помощи попросили только с транспортом на переезд. В списке девятый пункт. И, пожалуй, все. Остальные расходы по питанию, особых изменений нет.
- Вижу.
- Еще уведомления из наградной службы стали приходить каждые пятнадцать дней. Я думаю, скоро они начнут их присылать не мне, как вашему представителю, а на ваш домашний адрес.
- Сразу надо будет подать жалобу.
- Может уже пора подать прошение?
- Они все еще требуют характеристику на каждую награду? – Лориэль посмотрела на юриста.
- Разумеется. Обычная процедура.
- Вот пусть и идут под хвост со своими процедурами, - Лориэль фыркнула.
- Мне уже намекали, что наградной отдел беспокоят сверху, чтобы решили вопрос.
- Боятся, все узнают, каким образом меня выперли с флота? – Лориэль покачала головой. – Правильно боятся. С них за это спросят.
- Так чего делать-то будем?
- Пусть пока все идет своим чередом. Мой мундир это последнее, что сейчас меня беспокоит.
