- Заступница! – отступила, испуганно выдохнув, мама Лиза. А ведь только что раздавала приказы….
- Забери Алену, - пошатнувшись, прошептала я, чувствуя, как покидают меня последние силы.
Первой отреагировала кормилица, подскочила, попробовала перехватить девочку, но мои руки словно закаменели. Знаю, что надо отдать, но шевельнуть не могу. Не разгибаются….
- Сади ее в кресло! – прикрикнула на Степана мама Лиза, вновь взяв все хлопоты на себя. – Неси шали. Влад, - я появление мальчика даже не заметила, - скажи на кухне, чтобы подогрели вино со специями. И камин, камин в комнате госпожи пусть растопят.
Степан мужик крепкий, тут же подхватил нас с малышкой на руки, донес до стоявшего в холле кресла, усадил. Сам отошел, уступая место Катерине и Анне, которые тут же начали растирать мне руки и ноги.
Наверное, я все-таки потеряла сознание, потому что когда снова начала что-то осознавать, кормилица укрывала хныкавшую Аленку пуховой шалью, а мама Лиза подносила к моим губам глиняную кружку.
- Пей! – когда я дернулась от ударившего в нос слишком пряного запаха, грозно потребовала она.
- Как малышка? – сипло спросила я. Прикушенные губы ныли, да и тело горело болью, заставляя морщиться даже от малейшего движения.
- Все хорошо, - твердо произнесла мама Лиза и… отвела взгляд.
- Как она?! – я попыталась встать, кружка покачнулась… кожу обожгло, но я это только отметила, пристально глядя на матушку.
- Вымокла она, - тяжело вздохнула мама Лиза. Опустила глаза….
- Ну почему так! – хрипло закричала я. Слезы потекли по щекам….
Какая же я мать, если не уберегла ребенка?!
- А вот это ты прекрати! – вдруг довольно грубо дернула она меня за плечи, поднимая. – Девочка крепенькая! Катерина сейчас ее барсучьим жиром разотрет, в теплое завернет, да покормит. Вот и согреет. Даст Заступница, все обойдется. А вот что с тобой делать?! Ты на себя бы посмотрела! Хорошо, что муж не видит!
Наверное, она была права, но успокоиться я не могла, вновь и вновь вспоминая, как ударила меня первая капля дождя…. Как шлепнулась рядом ледяная горошина….
Если бы я не растерялась….
- Ванна готова. С травками, - подбежала к нам Аннушка, выбивая из недалекого прошлого. Накинула мне на плечи шаль.
- Вот и ладушки, - кивнула головой мама Лиза. – А ты, - вновь сурово посмотрела на меня, - пей, пока не остыло. А то вся гусиной кожей покрылась, зуб на зуб не попадает.
С этим она ошиблась. Вымокнуть и замерзнуть я успела, но колотило меня от запоздалого страха.
- Пей, пей, - ухватив меня за руку, мама Лиза помогла поднести кружку к губам. Прикосновение оказалось болезненным, но я стерпела.
Я – не важно, главное – Алена!
Горячее вино не обожгло, словно растопило, согрев горло и теплом скользнув в желудок. А потом рвануло огнем по венам, заставив еще сильнее задрожать от выходящего из меня холода.
- Ну, вот так-то лучше, - удовлетворенно протянула она, отдавая кружку Аннушке. – А теперь пойдем, милая, приведем тебя в порядок. А то скорее уж на чудище похоже, чем на графиню нашу. Это ж надо….
О чем она говорила, я поняла, когда оказалась напротив большого зеркала, занимавшего часть стены в холе.
Грязные туфли, подранное платье, от шляпки осталась только запутавшаяся в растрепанных волосах лента с поникшим бантом. Ссадины на руках, шее, плечах…. Глубокая царапина на виске….
- Отправь вестника графу Горину, что мы задержимся на несколько дней, - прошептала я, чувствуя, как на глазах вновь выступают слезы.
Ехать в таком виде к дяде Георгия мне точно не стоило….
***
- Госпожа, госпожа…- потянула меня за плечо Аннушка, заставляя открыть глаза.
Казалось, я их только закрыла….
Эта мысль тут же всколыхнула воспоминания. Прогулка. Дождь с градом. Алена….
- Что с малышкой? – откинув одеяло, резко села я на кровати.
- Жар у нее, госпожа, - вздохнула Аннушка. – Мама Лиза послала за доктором.
- Жар?! – переспросила я, надеясь, что ослышалась. Дожидаться ответа не стала, тут же приказав: - Помоги одеться.
Встала… ноги не держали.
- Вы и сами… госпожа… - нахмурилась Аннушка.
- Помоги одеться, - повторила я, направляясь к гардеробу.
Открыв дверцу, слепо посмотрела внутрь шкафа. Жар – не жар, но меня мутило. Тело было слабым, безвольным. Перед глазами все плыло.
Сейчас это не имело никакого значения.
Мысль о том, как быстро начинаешь понимать, что в твоей жизни по-настоящему главное, мелькнула и пропала, оставив после себя горький след. Мне бы очень не хотелось, чтобы Заступница когда-нибудь заставила разрываться между теми, кто был дорог.
- Давайте вот это, - взяв вопрос выбора на себя, Аннушка достала платье из мягкой ткани с высоким воротником стойкой и длинным рукавом.
В отличие от меня, про синяки, которые оставил на моей коже град, она не забыла.
На ее вопросительный взгляд – все ли устраивает, я только кивнула. Лично мне было все равно, лишь бы скорее увидеть дочь.
Быстро переодевшись и чуть прибрав волосы, я торопливо направилась в детскую. Мама Лиза была уже там.
- Как она? – чуть хрипло спросила я, подходя к колыбельке.
- Не уберегли мы ее, - мама Лиза посмотрела так, словно была виновата в этой беде.
Сказать ей об этом не дала вернувшаяся Катерина. В руках она держала кувшин, чашку и бутылочку с уксусом:
- Вот… - расставляя все на столике рядом с колыбелькой, произнесла кормилица. Меня вроде и заметила, но так, будто я и не покидала детской.
- Пока доктор не пришел… - мама Лиза оттеснила ее, налила в чашку воды, добавила немного уксуса, попробовала, макнув в раствор палец. – Дай мягкую салфетку, - кивнула она Катерине на комод.
- Я подам, - первой отреагировала я. Не могла видеть, как тяжело дышит моя малышка, как пылают жаром ее щечки….
- Девочка горячая, - когда я принесла салфетку, начала объяснять мне мама Лиза, - значит, обтирать можно. Если у ребеночка ручки-ножки холодные при температуре….
- Может, я здесь уже и не нужен, - входя в детскую, добродушно проворчал мужчина.
Невысокий, неказистый, но силы, говорили, немеряной. А руки при этом у него были мягкие, нежные….
- Василий Иванович, - бросилась я навстречу доктору. Знала его хорошо – здоровьем рода Орловых он занимался уже не первый год. – Алена….
- Вижу, голубушка, вижу, - басовито протянул он. – Лизавета, пошли-ка кого за водой, руки обмыть.
- Анна! – тут же прикрикнула на замешкавшуюся Аннушку мама Лиза. – А разве я не права, Василий Иванович? – уперла она руки в бока.
- Права, Лизавета, права, - хмыкнул он в усы, - но это пока меня не было, - добавил доктор, направляясь к колыбельке. Постоял, склонившись – мы все затихли, едва ли дыша. Достал из поставленного на пол саквояжа трубочку для прослушивания, положил ее на столик, на чистую салфетку. Потом вдруг резко обернулся: - А вы что же, голубушка, не подготовились? – строго взглянул он на меня. – Поведали мне, как вас градом побило.
- Василий Иванович… - жалобно посмотрела я на него. – Аленка….
- Принесла! – влетела в детскую Аннушка, спасая от дальнейшего разговора обо мне. Поставила на подставку таз, поправила полотенце на плече, протянула чашечку с мылом: - Давайте полью, Василий Иванович.
- Ну, полей, полей, красавица, - отходя от колыбельки, буркнул доктор. Закатал рукава, подставил ладони под струю воды. Взял мыло, размылил….
Все это так медленно, неспешно….
- Вот что, голубушка, - закончив тщательно вытирать руки, вновь заговорил он, - детям свойственно болеть, как бы мамочки не хотели видеть их здоровыми.
