Удивительно, но мой автомобиль не был остановлен для тщательного осмотра.
Ответ на непонятную для меня ситуацию дал Петр:
— Тут такие менталисты, Ваша Милость, только замысли, что-нибудь эдакое… — он покрутил кистью руки, — противоправное, тут же спеленают и в застенки Комиссии по госбезопасности определят. Там, разумеется, разберутся, если, конечно, ты невиновен, выпустят, но нервы промурыжат знатно.
Интересный факт, Царь-пушка и Царь-колокол тут также, как в родной моей реальности стоят на постаментах, как памятники вопиющей гигантомании и нерациональному подходу к расходованию дефицитных материалов. Когда проезжали мимо, аж чем-то родным повеяло, будто, домой вернулся, хоть в родной реальности воочию всего этого не видел, только в нейрофильмах.
Геральдическая палата располагалась в одном из дворцов в северо-восточной части огороженного кирпичной стеной периметра. Выкрашенное в веселенький желтый цвет с зеленой крышей четырехэтажное здание в старинном стиле с пилястрами, молдингами, рустами, розетками и еще какими-то архитектурными элементами, названия которых мне неизвестны, поскольку, по большому счету никогда данной темой не интересовался.
Внутри здания царила деловая обстановка. Озадаченный важными делами народ носился туда-сюда будто наскипидаренный. В приемной действительного статского советника (считай, генерал-майора) меня вполне приветливо встретила симпатичная улыбчивая секретарша примерно моего возраста.
— Светлана Даниловна Апеллесова, — представилась девушка. — Присаживайтесь Александр Николаевич. Афанасьевич примет вас чуть позже. — Я уселся в указанное кресло. — Чай, кофе? — Предложила Светлана Даниловна.
— Если можно, чашечку кофе черный, крепкий, без сахара и стакан воды. — Только теперь я обратил внимание на неприятную сухость в горле.
В самом скором времени заботами секретарши на столике рядом с моим креслом появилась чашка темного будто деготь кофе и бокал с водой приличного объема.
Дождавшись, когда я утолю жажду, девушка поинтересовалась:
— Как добрались, Александр Николаевич? — По хитроватому выражению на симпатичном личике несложно было догадаться, что информация о моих недавних приключениях успела достичь стен этого богоугодного заведения.
— Нормально добрался. — Нейтрально ответил я и принялся смаковать кофе.
Видя мое нежелание вдаваться в подробности, девушка занялась сортировкой каких-то бумаг на своем рабочем столе и перестала обращать внимание на посетителя.
Мне стали интересны её манипуляции. В моей реальности бумага в делопроизводстве не используется больше тысячи лет, а тут, нате вам, очередной архаизм.
Оно, конечно, если хорошенько вдуматься, такие понятия как империя, аристократия, были упразднены в моем государстве полтора тысячелетия назад, аккурат по прошествии трехсот лет с момента восшествия на престол Михаила Федоровича. А тут Романовы правят вот уже более тысячи восьмисот годков. Это ли не вопиющий нонсенс?
Благо, политическая стагнация здесь невозможна, поскольку период правления каждого монарха ограничен пятьюдесятью годами. За этим неукоснительно следит Сенат, учрежденный еще Петром Первым. По прошествии означенного срока правления, высший в государстве пост занимает самый достойный из сыновей императора, после тщательной проверки Коллегией Магов и с одобрения Сената. Нынешний Государь Георгий Николаевич, насколько мне известно, является сильным целителем.
Кто-то скажет: «Фи! Всего лишь целитель» и будет неправ.
Между прочим, целительский дар — страшная сила. Если вдуматься, его обладатель способен как избавить болезного от хвори, также легко отправить на тот свет практически здорового человека. Сгусток крови в мозг или сердечную мышцу, и никакая компетентная комиссия не установит причин инсульта или инфаркта. А государь Император, поговаривают, способен с помощью своего дара исцелять (понимай, также убивать) целые провинции, поскольку обладает внеранговым статусом, что-то между Архимагом и Просветленным. То есть сильнейший на данный момент специалист своего дела и не только на Земле. Равного ему целителя не сыщется во всех прочих контролируемых землянами мирах.
Мои размышления насчет внутриполитической ситуации в Российско Империи были прерваны Клэр.
— Александр, желаешь послушать, о чем в данный момент разговаривает хозяин кабинета? Между прочим, это напрямую касается тебя.
Разумеется я пожелал.
Жаль получился монолог, поскольку голос второго абонента был для меня недоступен. Впрочем, о чем шел записанный нейросетью разговор догадаться не составило труда.
— Да вы понимаете, чего от меня требуете?! — Голос Колчина узнал сразу, хоть и общались с ним всего раз и не очень продолжительное время.
…
— Деньги? Я их честно отработал. Скинул вам всю имевшуюся на тот момент информацию. А то, что ваши неумехи не смогли справиться с каким-то малолетним щенком, не моя проблема.
…
— Нет, нет и еще раз нет! Для КГБ мои былые заслуги, аргумент малоубедительный. Узнают, что я слил на сторону конфиденциальную информацию, мне конец.
…
— Я же сказал: «Нет!». Всё, Василий Захарович на этом наш разговор закончен.
…
Ах, запись! Вот только не стоит меня шантажировать. У меня на вас куча компромата. Если что-то нехорошее со мной случится… Ну вы сами понимаете, в чьи руки попадет мое посмертное послание. Так что у вас не будет возможности укрыться даже на самом дальнем осколке. Найдут-с, со всеми вытекающими последствиями. Вы уж не сомневайтесь.
…
— Я вовсе не стращаю. Это для того, чтобы какие глупые мысли не возникли в головах моих… хм-м… партнеров.
…
— Ну да мы с вами друзья, но требовать более того, что я уже для вас сделал, никак не соответствует понятию «дружба».
…
— Полмиллиона? Да хоть десять или сто. Покойнику деньги ни к чему, к тому же, если этому Полубояринову удалось легко устранить подосланных вами профессионалов, парнишка не прост, далеко не прост. Не сомневаюсь, что он не задумываясь сдаст меня в лапы КГБ, как только заподозрит что-то неладное. А мне оно надо? Так что, до свидания, господин Коринфский-Золотов. Встретимся, как обычно в грядущий четверг за партийкой в преферанс. Вы мне еще не «проиграли» остаток своего долга… Хе-хе-хе!
Молодец Клэр. Я тут следственные мероприятия планирую проводить, круги заинтересованных лиц очерчиваю, а оно эвон как легко и просто получилось. Значит, мой недоброжелатель Василий Захарович Коринфский-Золотов.
— Цены тебе нет, подруга, — искренне похвалил Клариссу.
— Спасибо, босс, стараюсь быть полезной по мере своих скромных возможностей.
— Вот только не стоит прибедняться. Если сможешь, номерок абонента зафиксируй, чтобы когда потребуется вычислить его местоположение методами геолокации. Чувствую этот гад не успокоится пока не добьётся своего. Так что, как любил говаривать Полубояринов Анатолий Глебович: «Линкоры нужно плющить, пока они утюги».
— Логично, Ваше Сиятельство, — согласилась со мной нейросеть, от себя неожиданно добавила: — На закон надейся, а сам не плошай. К тому же, нет человека — нет проблемы.
— Здорово сказано, никогда до этого не слышал. — Но сообразив, что сморозил чепуху, поскольку более того, что хранится в моей голове Клэр знать не может, добавил: — Ну или забыл.
Моё общение с нейросетью прервал приятный голос Светланы Даниловны:
— Александр Николаевич, можете проследовать в кабинет. Дмитрий Афанасьевич вас ждет.
Войдя в апартаменты одного из высших чиновников Геральдической палаты, осмотрелся. Кабинет как кабинет, без ненужной помпезности, довольно скромно для чиновника такого ранга.
Господин Колчин оказался моложавым мужчиной высокого роста неопределенного возраста, подтянут, в отличной физической форме. При моем появлении расплылся в широкой располагающей улыбке и выйдя мне навстречу пожал руку. После чего предложил сесть на удобный мягкий стул. Сам же вернулся на свое законное место.
