Махор круто обернулся, Ниама удивленно приподняла бровь, а я открыл и с лязгом захлопнул пасть. Ничего себе – поворот событий! Дилморон отрицательно покачал головой:
– Благодарю за такую честь, но если я приму помощь от тебя, то стало быть, испытываю сомнения в силе своей свиты… Думать так об этих людях – все равно, что нанести им оскорбление. Со всем уважением, я вынужден отказаться.
Ага. Принц не доверяет Оплоту нашего Зайца, но прячет сомнения за прозрачной ширмой вежливости. Хальдира остановилась:
– Благородные речи. В таком случае, нам с Солиарой надлежит вернуться в факторию. Удачи тебе, Дилморон. Я пошлю в Оплот отчет о нашей встрече и обязательно попрошу своих повелителей оказать всю возможную поддержку молодому королю. Помощь. Не покровительство.
Хозяин на прощанье протянул Хальдире руку в символическом жесте. Все замерли. Эльфы избегают рукопожатий с остальными смертными. Это общеизвестно. Даже на официальных церемониях данную часть ритуалов приходится опускать. Слишком важным является для оплотовцев скрепление соглашений таким способом. Для них это почти взаимная клятва верности. Мы ждали. А вдруг? И, по понятным лишь ей причинам, эльфийка вдруг сомкнула ладонь в боевой перчатке на массивной длани минотавра. Я потерял способность говорить, словно опять вернулась немота. Только что на моих глазах впервые за историю Овиума был заключен личный военный союз между двумя вельможами Оплота и Подземелья. Теперь эти двое никогда не поднимут друг на друга оружие, они никогда не станут злоумышлять против своего побратима. Юный монарх сделал свой первый политический ход.
Ровное спокойствие степи разливалось перед нашей ушастой головой. Глубиной по грудь взрослому человеку вставало разнотравье, в котором Заяц прокладывал широкую борозду. Я, в компании Махора, вылез из спинного люка на крышу, чтобы посмотреть на это живое море. Все герои, кроме Горгота, сидевшего за штурвалом, выбрались вслед за нами, да и Ноздрин за компанию. Мягкий ветерок обдувал лица людей, да и нечеловеческие морды тоже приятно освежал. Сквозь сотни миль безоблачного неба сегодня отчетливо был виден Иггдрасиль, особенно его самые длинные Ветви – Оплот и Некрополис. Зеленый и серый гигантские шары. Один – заповедный край волшебных лесов и живописных долин, второй – тусклая пустыня, покрытая пылью и пеплом. А там, на другой стороне Ствола, скрытая ночным пологом, покоилась наша планета. Не менее безжизненная, чем обитель мертвых. Вся в жесткой кожуре скалистых хребтов, в шипах остроконечных пиков, между которых зияют провалы кратеров. В нее упирается стрелка нашего пути. Осталось совсем немного. Люди, вдоволь напившись чистым степным воздухом, расползлись по каютам, а я направился прямиком в водительскую рубку – скрашивать вахту своего друга Горгота.
– Ну, как там на просторе? – встретил меня орк вопросом.
– Много незанятого места.
– Понятно, пещерный гражданин. Как здорово, что есть с кем поболтать. Дорога ровная, никакого напряжения. Теперь уже я дойму тебя с расспросами. Гонзо, поведай мне о монархиях Овиума. Ты же начитанный? Наверняка представляешь всю механизмы и отношения.
– Ну так, в общих чертах.
– Что ты знаешь о Холодной планете?
– Некроманты – сами по себе. У них там жесткая кастовая система, и все завязано на науке. Некрополис – самая могучая сила локации.
– То есть, при желании могут навалять любому миру?
– И даже нескольким вкупе. Поэтому их удел – извечный нейтралитет. Кроме тех случаев, когда угроза приходит извне.
– Типа войны с духовными пастырями?
– Именно. Тогда некроманты выходят на арену.
– И всем дают прикурить. А Вокиал? Что он за человек?
– Холодный герцог слывет одним из самых умных и проницательных политиков локации. Только болтают, что он несчастлив в семейной жизни. Его жена – настоящая стерва.
– Они такие. А Сияние?
– Малик Мордред создал из него подлинный мир алхимиков. Там изучают не только практическую магию, а еще и теорию…
– Нет, про этот институт мне не интересно. Расскажи об Инферно и Оплоте.
– Оплот – сокровищница волшебных ремесел. Основные национальности – эльфы и гномы. С тех пор, как Пий Контур взял в жены принцессу Норелет, они стали во всем поддерживать Желток. Кроме мастеровых в почете деятели искусств: художники, поэты.
– И вся богема непрерывно пьет и предается распущенности нравов?
– Шутишь? С их понятиями о достоинстве?
– Уныло. А Инферно?
– Круги Адского пламени. Идеально место для любителя жаркой погоды…
– Сразу дальше.
– Не по душе зной? Тогда тебе в Болото.
– Это где меньше всего героев? Да еще надо жить негумаидом? Говорят, что в Болоте людей меньше, чем в полковой библиотеке во время ужина.
– Точно. Там две основные расы – гноллы и ящеры.
– Тьфу, пакость! А Цитадель?
– Приятное местечко. Варвары, постоянная резня и никаких вегетарианцев. Свиноволки, циклопы, огры, хобогоблины. Главный народ – милые твоему сердцу орки.
– Милые?! Да ты опять издеваешься! Считаешь, что ста лет в орочьей шкуре мне было мало?
– Ну, не знаю… Может, ты притерпелся.
– Иди ты знаешь куда, Защитник троглодитов? Мдя… Похоже, Желток – оптимальный мир для гастролей.
– Окончательно решил у нас задержаться?
– Признаюсь, да. Элеадун мне надоел, тем более что там меня помнят орком и местные фифы воротят носики. Олигархия – огромный базар. Сплошная ярмарка. Никаких войн и распрей. Негде отличиться. Опять же – не захочется подводить ее правителя ярла Браги. Овиум мне идеально подходит.
– Желток выполнен по балладному образцу мира рыцарей и прекрасных дам. Обеты и клятвопреступления. Присяги и покаяния. Дуэли и измены.
– О, волшебные слова льются из твоих зеленых губ… А почему Контур не наведет там порядок?
– Зачем? Это равновесный хаос. И так было с момента его создания. Контур, по нашим, подземельевским, меркам, конечно, мерзавец, но отнюдь не идиот. Его подданные, как и все нормальные люди тешат свою гордыню насилием, а он правит.
– Какая прелесть! Значит, я все рассудил верно.
Последние слова сорвались с губ штабс–капитана машинально. Но меня они опалили жаром расплавленного свинца. В голове образовался смерч из имен: Пий Контур, Таргон, Заяц, Ниама, Махор, Дилморон, Горгот. На миг я подумал, что действительно впал в безумие, как и считали мои зеленые братья. Но потом картина прояснилась. И мне стало понятно все. Я, бывший ничтожный каптенармус фактории Паялпан разгадал весь коварный план великого регента Желтка. Отсюда, из чрева железного ковчега мне удалось проникнуть в его мысли и найти в них стройность, которую человеки именуют логикой. Спокойно и даже медлительно я поднялся со своего места и направился в коридор, но потом мои ноги сами перешли в бег, как бежал я раньше, спасаясь от Ноздрина по стылым коридорам нашего вулкана к моему единственному заступнику и хозяину – принцу Дилморону. По пути я стукнул в каюту Махора, остановился у апартаментов господина и настойчиво забарабанил в дверь. Грохот моих ступней заиграл на стальных нервах Зайца, тело нашего зверя пронизала какофония дрожащего железа.
И только потом я осознал, что сейчас творю. Так нельзя! Но как же быть? Какой сделать выбор? Остаться верным дружбе или долгу? В любом случае, я кого–то из них в данный момент предаю. Или Зайца с Горготом, или хозяина. Мои ладони неистово терли непривычное еще лицо, сердце отстукивало такие важные секунды, а я никак не мог найти решение. В коридор высунулась Ниама, и ее появление положило конец колебаниям:
– Гонзо? Чего тебе?
В проеме винтовой лестницы показался ищущий мокрый пятак Ноздрина. А еще через нескольких секунд с обнаженным палашом к нам из своей каюты вывалился Махор.
– Что за кипиш?
Все. Жребий снова выброшен куда не следует. Придется действовать, как велит внутренний голос. Будь он проклят.
– Все здесь? Отлично. Идемте на нос.
За моей спиной все господа выстроились в цепочку с начкаром замыкающим. Орк по–прежнему сидел за рычагами и недоуменно взирал на ввалившуюся в рубку толпу. Последним порог перешагнул Дилморон в ночной рубахе с расстегнутым воротом. Черный чуб на лбу хозяина был аккуратно завит в две кокетливые косички.
