— Владимир Васильевич, а травы-то вам зачем? — не сдержал он любопытства.
— Для души, — оторвался я от книги, — Артефактами я тоже увлекаюсь, но в основном ради денег, а возится с травами просто люблю.
До прибытия в Тамбов я, под руководством Сорокина, успел трижды позаниматься с тибетскими артефактами, скидывая энергию в накопитель мага. Не скажу, чтобы ах какой рост магии у себя заметил, но зато вполне уверенно овладел подпиткой из накопителя, не касаясь его руками.
А это не просто плюс, господа, а здоровенный ПЛЮСИЩЕ!!
Я в восторге! Только ради этого одного стоило соглашаться на поездку в Тамбов!
Впрочем, через день — другой, ну ладно, через неделю — полторы, я бы и своим умом до такого дошёл, но на тот момент слишком много всего навалилось. Нужна была передышка и умственная перезарядка. Монотонная дорога и подсказка мага этому просветлению изрядно поспособствовали.
Слава телеграфу, в Тамбове нас встречали. Очень богатая карета. Шестеро стражей верхом, а те двое, что прибыли с нами, без затей запрыгнули на запятки кареты, изображая из себя грумов.
Владимир Александрович лишь головой кивнул, воспринимая такую встречу, как нечто обычное и должное.
За время моего недолгого отсутствия Тамбов ничуть не изменился. Где расположен особняк Кондоиди, больше похожий на небольшой дворец, я знал. Поэтому, когда наша карета проехала мимо Казанского Собора, то я понял — мы уже рядом.
Чопорный дворецкий встретил Сорокина на крыльце и поприветствовал его поклоном. Меня же он удостоил лёгким, едва заметным кивком головы. Вроде того, что подпоручику и этого чересчур.
— Их Превосходительство ожидают вас в библиотеке, — доложил он Владимиру Александровичу.
— Гостевые покои для барона Энгельгардта готовы? — спросил маг.
— Не извольте сомневаться, ваше Сиятельство, — поклонился дворецкий ещё раз, и уже мне поклончик отвесил, этакий, более уважительный.
Хех, а Сорокин-то у нас никак граф? И ведь слова не сказал, тихушник. Или наш граф любит путешествовать инкогнито?
— Ваше Превосходительство? — постучав, зашёл Сорокин первым, и сделав мне знак, чтобы я следовал за ним, — Позвольте вам представить барона Энгельгардта, Владимира Васильевича.
— Нашёлся наш герой! Да вы проходите господа, присаживайтесь. Как о карете доложили я велел в малом обеденном зале накрывать. Так что десять минут у нас имеется. Расскажите мне барон, как служба? Что на границе интересного?
Мы зашли в библиотеку и расположились за столом. Большая комната, стены которой были уставлены книгами, а воздух пах старой кожей, воском и чем-то ещё… Отчаянием?
Вблизи Кондоиди я вижу впервые. В числе гостей он пару раз бывал в училище на торжествах, но там нам было не до разглядывания именитых гостей на трибуне.
Мужчина в возрасте. Выглядит лет на пятьдесят. Вид измученный. С наружностью и повадками сановника, небольшого роста, с рыжими баками, с хохолком на лбу, с приятными формами обращения, с изысканной речью и тем, что Достоевский называл «дворянское присюсюкивание».
— Служим, Ваше Превосходительство. Мутантов, вышедших из-под купола, исправно бьём. А то, что киргизы к нам в большом количестве нагрянули, так из Царицына кавалерийский полк на помощь пришёл.
— Вот же неймётся этим кочевникам! — экспрессивно стукнул кулачком по столу тайный советник, — Мы же мировую с ними заключали?
— Младший жуз от нас далеко откочевал, а на их место кипчаки или аргынцы пожаловали. Скоро выясним.
— Отчего откочевали? — верно уловил Кондоиди самую интересную деталь в моём ответе.
— Боятся, что Булухтинская аномалия может разрастись.
— А она может?
— Так считают их шаманы.
— А вы откуда об этом знаете? — вмешался в наш разговор Сорокин.
— Лично присутствовал при разговоре старого шамана с нашим ротмистром.
— Очень тревожная новость, — постучал тайный советник пальцами по столу, словно он на пианино играет, — Если аномалия Волгу накроет, то одна из главных транспортных артерий страны под угрозой окажется. Ну, ладно, над этим мне подумать надо. А что ещё интересного расскажете?
— Так нечего рассказывать. Служба и есть служба, — пожал я плечами, не желая тратить время попусту.
Я же не беседовать приехал, а по делу.
— Барон скромничает, — упрекнул меня маг, — Я специально не стал его в поезде расспрашивать про то, как он добыл себе Камень из гигантской черепахи. Владимир Васильевич, вы же не откажете нам в рассказе? Насколько я знаю, в Булухтинской аномалии до этого всего одну такую Тварь удалось убить.
— Не соглашусь с вами. Наши офицеры уверенно утверждают, что моя была третьей, — помотал я головой.
— Тем не менее.
— Конечно расскажу, — кивнул я, соглашаясь, — Но сначала мне хотелось узнать, кто же стал жертвой проклятья?
— Моя внучка. Графиня Бальмен, Настасья Александровна.
— Она встречалась с малефиком? — спросил я, и заметил в глазах Кондоиди непонимание, — Ну, с польской ведьмой? Та задевала её рукой?
— Да, дважды на балах сталкивались и да, та её задевала, — подсказал Сорокин.
— А вы откуда знаете? — удивлённо спросил у него хозяин особняка.
— Первый разговор у Настасьи Александровны и Окунева при мне состоялся, — хмыкнул маг, — И он тоже эти вопросы задал ей одними из первых.
Понятно, видимо моего коллегу по снятию проклятий зовут Окуневым. Запомню.
— Тогда очень высока вероятность, что вы обратились по адресу. Но точно что-то смогу сказать лишь после осмотра, — предвосхитил я дальнейшие расспросы.
— Ваше Превосходительство, стол накрыт, — уведомил дворецкий хозяина особняка.
— Пойдёмте, господа, перекусим, — пригласил нас Контоиди, но сам приотстал и успел что-то шепнуть дворецкому.
Впрочем, разгадка наступила быстро. В обеденный зал, вместе с дуэньей, пришла Она — графиня Бальмен, Настасья Александровна. Именно так мне её и представили.
Несмотря на бледность и слегка исхудавшее лицо, девушка была хороша!
Всё-таки смешение кровей, а в данном случае: греческой, русской и нормандской, даёт свои плоды! Красавица настолько ярко выделялась своим необычным видом из всех барышень, кого я успел разглядеть в этом мире, что не заметить её было просто невозможно.
Если что, первую проверку я прошёл. На девушку не глазел. Те же ножи и вилки всегда выбирал правильные и без малейших сомнений. Не стану хвалиться, но это даже для прежнего барона было не сложно. Обучен.
Разговоры начались, когда подали чай.
— Барон, расскажите нам, как вы лечили сестёр Янковских?
— Я не лечил. Я снимал с них проклятие, которое оказалось довольно необычным. Но что именно вас интересует?
— Вы их трогали? — подняла графиня длинные ресницы и поглядела на меня с вызовом.
— Одна ладонь у меня находилась на уровне талии, а вторая в первом случае на половину ладони ниже уровня плеч и чуть левей, а во втором посередине, но чуть выше.
— Но они же были в одежде?
— Отнюдь. Всё, что выше пояса им пришлось снять и лечь на живот.
— Какой позор… — еле слышно прошептала графиня, а её дуэнья побагровела лицом и энергично стала кивать головой в знак поддержки.
— По сравнению с ними вы сейчас выглядите неплохо, чему я немало удивлён. А они дышали через раз.
— Могу я узнать, чем вы удивлены? — вмешался в беседу Сорокин, перекрывая некрасивую паузу, повисшую в воздухе.
— Проклятие присасывается к Источнику мага, и чуть окрепнув, начинает выбрасывать ростки в разные стороны. Стоит им достичь какого-то жизненно важного органа, к примеру того же сердца или мозга, и всё, счёт пойдёт на часы, а то и вовсе на минуты и уж тогда пациента вряд ли кто возьмётся спасать. Я, так точно, нет.
— Почему?
— Не успею. А брать на себя ответственность за чью-то смерть — увольте.
— Но сейчас вы уверены, что можете меня вылечить? — сумела графиня перебороть своё волнение.
