"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Злотников Роман Валерьевич

Так прошли декабрь и январь. Все празднества по случаю траура по умершему императору, а также бунта и идущего расследования были отменены – более того, Николай объявил, что все деньги, которые двор ранее тратил на Рождественские и Крещенские гулянья, пойдут в учреждённый им специальный фонд, средства которого будут направлены на «воспомоществование крестьянам, вследствие малоземелья переселяющимся на новые земли». А также объявил, что повелел на всех землях, принадлежащих императорской семье, не позднее первого января следующего – одна тысяча восемьсот двадцать шестого года освободить от крепости всех крестьян и открыть им возможность переселения на «кабинетные» земли на Урал, в Сибирь и на побережье Чёрного моря. Ну и что он призывает всех дворян последовать его примеру. А также заявляет, что с первого января следующего года учреждает особый Комитет, который будет разрабатывать крестьянскую реформу. Так что он предлагает любому подданному, которого волнуют подобные вопросы, – подавать в этот Комитет свои предложения…

Между тем расследование преступлений «бунтовщиков» шло своим чередом. Несмотря на заметно меньшую численность восставших, на этот раз подход к руководителям восстания оказался более суровым. Всё шло к тому, что к смертной казни будет приговорено не пять, а одиннадцать человек, причём четверо из них даже не были на Сенатской площади. Как выяснилось, кроме того, что в Петербурге, готовилось восстание ещё и на юге империи. Причём там, судя по весьма скупым рассказам Николая, ситуация сложилась как бы даже и не хуже, чем в столице. Потому как и с численностью, и с требованиями к властям, и с решительностью насчёт пролития крови – всё оказалось куда печальнее. Представители Южного общества были категорически настроены на установление Республики любой ценой и в своих руководящих документах прямо заявляли о желательности полного уничтожения императорской семьи и установления «революционной диктатуры» с применением к несогласным самых суровых мер воздействия. Более того, руководитель Южного общества Павел Пестель прямо восхищался «якобинским террором» и призывал действовать «не менее решительно и беспощадно»… Эти рассказы Николая приводили бывшего майора в некоторую оторопь, потому что ни о каком Южном обществе он не помнил напрочь. И все его воспоминания о декабристах ограничивались только лишь их стоянием на Сенатской площади… ну и пятью фамилиями казнённых. Но вся эта суета по большому счёту Даньку не касалась. Он писал.

К марту оформились первые результаты их совместных с Николаем регулярных посиделок. Во-первых, Николай переиграл все предварительные договорённости, решив отозвать выданное ещё Александром I разрешение на создание частной компании по строительству железной дороги Санкт-Петербург – Москва и решив строить её за государственный счёт. Что бывший майор горячо поддержал. Недаром ведь, что в СССР, что в Российской империи, что в РФ все железные дороги были государственными. Если во всех трёх очень разных по своему строю государствах отчего-то пришли именно к таком решению – значит, было за этим решением нечто серьёзное, важное при любом государственном устройстве. А ещё данное решение позволяло немного переработать проект будущей дороги… Так что он с огромным удовольствием, кстати, отодвинул немного в сторону свою «писанину» и занялся подготовкой нескольких партий, которым предстояло провести окончательную трассировку маршрута дороги, а также с головой окунулся в переработку плана строительства. Если всё получится – Николаевская… ну то есть Александровская железная дорога (принятое название решили не менять – Николай заявил, что эта дорога будет лучшим памятником брату) здесь появится на четверть века раньше, чем в прошлой истории! Во-вторых, они с Николаем наконец-то определились, что делать с солдатами взбунтовавшихся полков. Когда новоиспечённый император узнал о больших запасах золота на Аляске и в Калифорнии, идея отправить провинившиеся полки в ссылку – родилась сама собой. Причём основной упор было решено сделать именно на Калифорнию. Потому что без серьёзной кормовой базы организовывать добычу золота на Аляске было невозможно. Так что и золотая лихорадка в Калифорнии здесь так же должна была начаться лет на двадцать пораньше. Ну, если у них всё получится именно так, как они планируют… В-третьих, у них после всех этих бесед наконец-то начала вырисовываться система народного образования… по мнению бывшего майора крайне отсталая, но, когда он озвучил эту свою точку зрения, Николай на него наехал – мол, либо такая, либо вообще никакой.

– Ты пойми, сейчас массовую начальную школу иначе, нежели чем церковно-приходскую сделать невозможно. Ресурсов нет. Совсем… Или, может, железную дорогу до Москвы пока строить не будем? – Молодой император прищурился. А Данька насупился.

– Ну вот то-то… – Николай вздохнул. – Мы с Канкрином каждую неделю по шесть-семь часов сидим – голову ломаем. Денег ни на что не хватает. Даже не представляю, как Александр со всем этим справлялся. Тришкин кафтан какой-то …

– Вот поэтому и надо железные дороги строить, – наставительно произнёс Даниил. – Железные дороги – локомотив экономики! Экономику разовьём – количество денег увеличится.

– То есть школы пока открывать погодим?

– Да как же погодим-то?! – вскинулся бывший майор. – Откуда мы тогда людей набирать… а-а-а, блин – всё шутишь.

– Да какие уж тут шутки, – уныло вздохнул Николай. – Просто либо задействовать ресурсы церкви, либо никакой массовости. Максимум по сотне-другой новых школ будем в год открывать в городах и богатых поместьях, причём не столько государственным радением, сколько попечением благотворителей – и всё. Денег в казне нет…

– Так на церковь-то находятся, – сердито пробурчал Даниил. Николай с насмешкой уставился на бывшего майора. Данька отвернулся. Ну да – херню спорол. Религия даже в покинутом им будущем оставалась не столько «опиумом для народа», сколько мощнейшим инструментом национальной консолидации. Недаром все эти «ребята-соросята» так остервенело атаковали вроде как «отсталую» и «никому не нужную» русскую православную церковь – никаких денег не жалели! Десятки миллионов вбрасывали, чтобы поддерживать поток материалов про «попов на „Мерседесах“» и «часов за десятки миллионов». Нет, нельзя сказать, что ничего подобного не было – было, но если посчитать, сколько вбрасывалось в раскрутку и выведение «в топы» любого подобного фактика – оторопь берёт. А если вспомнить, сколько влили ресурсов и сил в создание отдельной украинской церкви… Если церковь «отсталая» и «никому не нужная» – зачем такие расходы? И почему тогда те же американские президенты не откажутся от своих регулярных «молитвенных завтраков»? Даже в XXI веке. То есть русскую церковь – заклеймить, растоптать, разорвать, а наше – не тронь, так, что ли?

– Значит, так – программа для этих школ на тебе.

– Да я…

– Не спорь! – возвысил голос Николай, но затем слегка сбавил тон: – Ну подумай – кому я ещё могу это поручить? К тому же всё делать самому не надо. Я учрежу целый Комитет – введём туда Карамзина, батюшек, кто поистовей насчёт народного образования – такие есть, поверь, кого из педагогов… но главным будешь именно ты.

– Да почему я-то?!

– Потому что ты лучше всего понимаешь, кого мы должны получить на выходе, – жёстко отрезал Николай. – Не просто грамотного работника, но и верного. Сам же рассказывал о скорой «Весне Европы». Сколько там таких «просто грамотных» с горящими глазами на баррикады рванут? Такого же в России хочешь? Только ведь у нас так гладко, как в Европе, не пройдёт. У нас всё как в твоей этой Гражданской войне начнётся. Как там ты мне песню из вашего «хорошего» будущего напел: «Русские рубят русских…»? А у нас там уже Крымская война на носу. И чем всё закончится?

Бывший майор сердито зыркнул на молодого императора, а затем вздохнул:

– Ладно, понял…

– Вот и отлично!

Впрочем, на него не только нагрузку навалили. Возможности тоже увеличились. Так, например, Данька прям с ходу выбил из Николая разрешение направлять на учёбу за границу выпускников не только железнодорожного училища, коих он и так отправлял за собственный кошт, но ещё и выпускников Санкт-Петербургского и Московского воспитательных домов. В Санкт-Петербургском мастерские появились ещё до Отечественной войны – их с Николаем радением… ну, когда они занялись изготовлением пулелеек для «Николаевской пули». Потом-то производство было перенесено в «Павловские механические мастерские»… но мастерские при Воспитательном доме не были заброшены. А через несколько лет – уже после войны, заботами матери Николая – Марии Фёдоровны, они были реконструированы и перестроены, а программа обучения заметно пересмотрена в сторону расширения её за счёт большего числа часов математики, физики, механики и других естественно-научных дисциплин. Ну не логику и риторику же им изучать с латинским и греческим, в конце концов? Чай не университет… А семь лет назад эта программа была распространена и на Московский воспитательный дом. Более того – пару лет назад было решено, что эта же программа будет внедряться и по всем остальным «учреждениям императрицы Марии», как стали неофициально называть переданные императором Александром I ещё в начале своего правления под руку своей матери все казённые сиротские дома… Плюс расширилась география – кроме Швеции, Франции, Германии и Великобритании выпускники отправились ещё и в Италию, Нидерланды, Бельгию и Швейцарию. Причём Карл, которого Данька попросил курировать эти «европейские стажировки», потому как у самого ну совсем времени не хватало вникать ещё и в это, с удовлетворением сообщил, что кое-кого удалось пристроить к «самим Авогадро, Амперу и Берцелиусу». Про Ампера и Авогадро бывший майор кое-что помнил, а про Берцелиуса ничего не знал. Но если его имя упоминалось в ряду с первыми двумя – наверное, это было круто.