— Проводите барона в библиотеку. И передайте распоряжение — отныне ему предоставляется полный доступ ко всем материалам, которые он запросит.
Дворецкий чуть не подался назад от неожиданности, но быстро взял себя в руки.
— Слушаюсь, Ваше Превосходительство.
Я встал, слегка поклонился и направился к выходу.
— Владимир Васильевич, — вдруг окликнул меня Кондоиди.
Я остановился.
— Спасите её. Я знаю, что внучка без магии жизни для себя не представляет.
В его голосе не было приказа, не было угрозы. Только тихая, почти незаметная мольба.
Я не стал ничего отвечать. Просто кивнул и вышел.
Вот и договорились.
Теперь оставалось всего лишь не облажаться.
* * *
Вечер. Зашторенные окна. Одинокая свеча в углу и голенькая девушка на столе. Ну, обнажённая по пояс, если уж быть точным. Она почти утопает в перине и мне остаётся лишь любоваться её спиной и практически совершенной линией плеч и шеи. Не густо. Некоторые бальные платья позволяют открыть примерно такой же вид.
Напротив меня уселась дуэнья, в углу притих целитель, а за дверями ожидают Кондоиди с Окуневым. Последний, узнав, что проклятье в воде станет видимым, буквально взорвался фейерверком прожектов, желая испробовать на нём уксус, соду, соль и святую воду. Я согласился, всего лишь повторно предупредив, чтобы он к проклятью руками не лез. Думаю, пользы от его экспериментов немного окажется, но чем чёрт не шутит. Нам сейчас любое лыко в строку.
Работать буду в «пульсирующем» режиме — тридцать — сорок минут борьбы с проклятием и почти такой же перерыв. Он нужен не мне, а девушке. Долгой операции ей не вынести без вреда для здоровья. Так что будем делать паузы, во время которых своей работой займётся целитель.
— Поехали! — пробормотал я сам про себя и начал с ростков.
Они пока что невелики, Окунев неплохо их обкорнал, но мне нужно показать проклятье в его видимой форме, чтобы мне поверили и начали доверять. С прополкой ростков по времени уложился быстро. Минуты за три. А дальше началась муторная рутина. Каждая ложеножка обладает несколькими присосками. Разглядеть присоски я не могу, поэтому интуитивно тычу щупом с огненным наконечником в места их вероятного нахождения. Шесть минут и первая ложеножка отлипает от Источника. Отрубаю её, проверяю, не оставил ли где огрехов и перехожу к следующей.
Сорок минут. Шесть ложеножек первого корня оборваны. Делаю паузу и знак целителю, а сам выхожу из комнаты.
Лёгкий перекус. Маленькая кружка кофе.
— Как она? — возвращаясь, по дороге спрашивая у целителя.
— Уже в полном порядке, — кратко отвечает он, не вдаваясь в подробности.
Эта сволочь быстро регенерирует. Уже три новые ложеножки выкинула. Но они тоненькие, как нити. Безжалостно их вырываю, прижигая едва заметные ранки. И минут через двадцать окончательно избавляюсь от первого корня. До следующего перерыва успеваю частично обработать следующий корешок.
С собственным резервом пока всё. Там совсем немного осталось, пусть он восстанавливается. После перерыва перейду на накопитель.
Пока пусть графиню осмотрят, покормят и сводят в туалет, а то ещё приспичит не вовремя.
Спустя шесть часов с пятью самыми крупными корнями было покончено, и я объявил четырёхчасовой перерыв.
Слегка перестраховываюсь.
И поверьте, у меня для этого есть причины.
Глава 21
Тамбов, пока…
Через день я отдыхал и ожидал рапорт пацанов, которых отправил к имению Шуваловых.
Снятие проклятие закончено ещё вчера, и мы просто ждём, когда графиня проснётся и очень осторожно попробует магию. По моим прикидкам Настасья Александровна потеряла один уровень. Стала «двоечкой».
Не поверите — но это замечательный результат! Я думал, потери будут значительней, о чём прямо сказал Кондоиди. Он чуть поморщился, но мои доводы принял. Нет, моей вины в том, что к началу процедуры проклятье уже съело один уровень у графини никакой быть не может. Я и так сумел прыгнуть выше головы. Похоже, все это поняли.
Тем не менее воздух в особняке звенит от напряжения.
И когда Настасья Александровна вдруг появилась в обеденном зале и прямо в дверях зажгла на руке Огонь, я был первым, кто захлопал в ладоши. Искренне.
— Солнышко ты моё! — бросился к ней тайный советник, — Миловал Господь!
— Кгхм-м, — негромко прокашлялся я, вовсе не согласный на столь громкое титулование.
Мой намёк был правильно понят. Удостоился уважительного кивка в свою сторону. Хороший знак.
Будем считать, что главная задача в Тамбове мной выполнена, остались мелкие дела: деньги получить, дать понять Шуваловым, что они не правы, да кое-что полезное закупить.
Кстати, первый вопрос вроде уже начал решаться. Кондоиди вытащил чековую книжку и чего-то там пишет.
Дописал, протянул мне. Чек на пятнадцать тысяч рублей!
Господи, каких трудов мне стоило так выверить свой поклон, чтобы он и выглядел достойно, и дал понять тайному советнику ту степень моего уважения, которое он вызвал справедливой оценкой моего таланта. Удалось.
Круто, что могу сказать. Получил больше, чем мог ожидать в самых смелых мечтах.
Как я понимаю, прямо завтра меня из особняка на выход не попросят, но и терпеть долго не станут. «Мавр сделал своё дело, мавр может уходить» — невольно вспомнилось.
Благодарность? Она была выражена деньгами и книгами. За оскорбление такое отношение трудно принять. Решил чуть провентилировать ситуацию.
— Могу я графине подарить артефакт? Лечебный. — Спросил я у Главы Клана Кондоиди.
Так-то, да. Понемногу всё возвращается на круги своя. Оказанная и щедро оплаченная услуга снова расставила всё по местам — богатого аристократа и подпоручика нельзя поставить на одну социальную ступень.
— Зачем? — вложил Кондоиди в свой вопрос сразу несколько смыслов.
— Я понимаю, что вы в состоянии найти ей уникальную вещь, но пока её нет, пусть у неё будет мой артефакт. Если бы он был на ней в тот злополучный вечер, то и проклятье вряд ли бы прижилось.
— Я с удовольствием приму ваш подарок! — опередила внучка призадумавшегося деда, в ответ на что получила пристальный взгляд Кондоиди.
— Упс-с, — отметил я про себя, уловив этот взгляд, — Теперь мне точно не стоит задерживаться в Тамбове.
— Прошу, Ваше Сиятельство, но сразу хочу предупредить о побочном эффекте, который я обнаружил случайно — мой артефакт не только лечит, он ещё делает женщин красивей и моложе. Хотя, в вашем случае этого эффекта не случится. Вы и так прелестны и очаровательно молоды, — подал я девушке плоский пенал, обшитый сафьяном.
— Это было кгхм-м… трогательно, — прикусил губу тайный советник, чуть поморщившись.
— Ваше Превосходительство, — обратился я уже к хозяину особняка, — Раз все наши дела ко всеобщей радости завершены, то надеюсь, вы не станете возражать, если я сегодня от вас съеду. Как вы понимаете, за время обучения в училище у меня появились знакомые в Тамбове, и они мне не простят, если узнают, что я был в городе, а их не навестил.
— Прекрасно вас понимаю, Владимир Васильевич, — не смог скрыть своей радости Кондоиди, — Я и сам вас не пойму, если в свой следующий визит в Тамбов вы нас не навестите, — сказал он, и как мне показалось, вполне искренне.
Вещами я особо обременён не был, оттого и съехал уже через час.
Кучер, узнав куда меня надо отвезти, лишь понятливо усмехнулся. Есть в Тамбове с дюжину заведений, которые весьма популярны у курсантов моего бывшего училища. Там не только можно вкусно поесть, но и переночевать в комнатах второго этажа с одной белошвеек, которых по вечерам вдосталь на улицах соседнего квартала. Полтинник за комнатку. Полтинник на пару часов или рубль за ночь — барышне. За всю историю училища такса квартала белошвеек для курсантов ни разу не менялась. Оно и понятно — Дар частенько по наследству передаётся. А Одарённый ребёнок — это билет в безбедную жизнь.
