– Отлично, Айса! – похвалил инструктор. – Похоже, все каникулы тренировалась?
И я снова пропустила мощный удар в плечо, едва не взвыв. Дело было не в тренировках, а в каких-то связях между разными частями тела – я не потеряла равновесие, даже балансируя на носке одной ноги, и из этого положения смогла контратаковать. Нейра, получив уже заметный пинок от меня, радовалась еще сильнее, чем своим победам:
– Так ты чертова акробатка, Айса? Здорово! Сразу бы сказала – я бы тебе уже на первой перемене накостыляла!
К концу урока победа по очкам была за ней, но я уходила из зала тоже награжденной – осознанием, что драконова магия дает некоторые неочевидные преимущества. Это, возможно, каким-то образом связано с перестройкой нервных окончаний или слухом, но точного объяснения я не знала. Не потому ли все драк-шелле так ладно смотрятся в любом своем движении? Да просто их тела сбалансированы лучше самого сложного боевого орудия!
Я радостно спешила на следующий урок, не видя ничего вокруг, но неожиданно передо мной возник Элвин. С очень странным выражением лица, отражающим полное непонимание. Я не сразу поняла причину, но догадалась, когда он бездумно потянул руку к моему лицу.
– Это что еще такое, княжна? Кто?
Последний вопрос заставил рассмеяться, но я тут же со стоном прижала пальцы к распухшей губе. Шелле интересуется, кто со мной такое сотворил. И после ответа побежит мстить обидчику? Вот уж радость-то.
– Никто, – отрезала я, унимая веселье. – Урок прошел бодрее обычного. А уж если бы меня обидели, то с жалобами я пошла бы к своему жениху. Мы с вами вроде бы договорились не болтать больше без крайней нужды.
– И к Майеру бы не пошла, – непонятно из чего он сделал такой вывод. – Кажется, ты не умеешь просить о помощи. В самом крайнем случае ты ее требуешь – да так, что отказаться невозможно. Но Майера здесь все равно нет, потому за лучшего друга спрашиваю я. Кто?
Он говорил о себе, хотя и про друга попал в точку – того я тоже помогать себе заставила шантажом. Справедливые обвинения задевают сильнее прочих, потому я немного напряглась:
– Слушайте, милорд, ваша забота звучит почти оскорблением. И идем уже на занятие. У нас ведь оно сейчас общее? Там и помолчим о том, что друг о друге думаем.
– Это не забота, а только отвращение, княжна. Сходи в лазарет. Синяк только наливается, но лопнувшая губа выглядит ужасно.
– И что с того? – выкрикнула я с вызовом. – Я вроде не девица на выданье, чтобы перед кавалерами красоваться! Еще что-нибудь, или уже пойдем в класс? А там вы сделаетесь абсолютно равнодушным к моему лицу и к тому, кто мне эти синяки поставил. Потому что мы с вами остаемся на дружеской ноте, ничего больше. Глядите-ка, какое замечательное испытание подвернулось для нашего товарищеского общения. Справитесь?
Но он не двинулся в нужном направлении, а иронично прищурился:
– Княжна, ты сама не позволяешь установиться товарищескому общению. Я-то уже давно перестроился, но тебе все неймется.
– Вы о чем?
– Так ведь это от тебя постоянно летят какие-то намеки. Неужели я не подошел бы к Марите и не посоветовал сходить в лазарет, если бы увидел ее в таком состоянии? Или к любому другому знакомому человеку. Но только ты выискиваешь что-то большее. Никак не успокоишься?
– А… – я растерянно отступила. – Вообще-то, и я бы к любому другу так же подошла…
Элвин поймал момент, когда я упустила инициативу, и сразу же начал давить в слабое место:
– Сейчас именно ты делаешь все возможное, чтобы мы с тобой не могли почувствовать себя друзьями. Чтобы я не мог относиться к тебе как невесте Майера.
– Что же я такого делаю? – я подняла брови, отчего из губы снова побежала кровь. Но на этот раз я не заметила, всерьез ожидая пояснений.
– Специально держишь между нами вот это напряжение, – он неопределенно провел рукой по воздуху перед своей грудью. – Ты даже со всеми шелле в мои покои больше не заходишь. То есть на твоем месте любая другая невеста моего друга вела бы себя так же – скрипела зубами при моем виде и боялась лишний раз со мной заговорить? Этот страх сближения так отчетлив, что пространство хрустит. Но откуда взяться этому страху, если наши с тобой дороги идут в разные стороны и каждый из нас в этом теперь уверен?
Я не ответила. Задумчиво поплелась мимо него, обходя кругом. Что-то в этих рассуждениях прозвучало правдивое, если бы так сильно не отдавало манипуляциями. Но в главном Элвин прав: я должна начать себя вести как невеста Майера, а сейчас я только отбиваюсь и переживаю, как бы кто чего лишнего не подумал. И именно поэтому лишнее может залезть им в головы. Хинанда уж точно может задаться вопросом, почему же я даже на ужин заглядывать не хочу.
При прочтении прóклятых заклинаний я только о том и думала, потому и задание выполнила не слишком хорошо. Преподавательница отругала, но на дополнительное время оставлять не стала, отчего-то косясь на Элвина. И я тоже иногда искоса поглядывала в его сторону. Если наши дороги идут в разные стороны, то зачем он продолжает посещать этот урок? Вот не приди он – я бы начала верить, что и он такую необходимость признал.
* * *
Но решение я все-таки приняла. Забежала вечером за Маритой – и это того стоило, чтобы хотя бы своим видом поразить.
– Айса, что случилось?! – она вытаращила глаза на налившийся синяк.
– Идем на ужин к Элвину! – оповестила я.
– Да нет… с тобой что случилось? Вряд ли Элвин тебя так настойчиво на ужин приглашал, что целого места на тебе не оставил.
Я покрасовалась перед зеркалом. Вообще-то, я забежала в лазарет и получила там заживляющие мази, просто на их действие уйдет некоторое время. А пока я устрашала отражение кривым ртом, подбитым носом и фиолетовой скулой.
– Зато теперь ты не будешь заявлять, что стала самой уродливой! – я подмигнула подруге. – Глянь на меня! Хороша, а?
Марита свела рыжеватые брови:
– Ты возюкалась лицом об стену, чтобы эту шутку придумать?
– Примерно так! Идем уже.
– Мне не хочется, – она снова опустила плечи, ненадолго ее эмоционального запаса хватило. – И заданий много.
– Идем немедленно! – потянула я ее за руку. – Твоя ошибка в том, что ты сдалась, Марита! С какого перепуга ты даже перед Аштаром боишься появляться? Вы обручены – нравится ему это или нет. И давай-ка возвращайся уже в поле его зрения.
Она все же нацепила на себя одно из моих старых платьев и позволила причесать волосы. Я опустила одну прядь вперед, слегка прикрывая изуродованную часть ее лица. Но потом подумала и убрала снова, закалывая вверх. И объяснила свои действия подруге:
– Это неправильно – прятать шрам и делать вид, что ничего не произошло. Неправильно. Ты всю ту боль пережила, и на твоем лице ее последствия. Пусть пока Кеймары ищут способ эту рану убрать, но и Аштару пора смириться с тем, что ты теперь такая. До сих пор самая красивая, между прочим!
Ей ничего из моих слов успокоения не приносило, да и встреча их с женихом прошла как-то заметно прохладно. Но я твердо решила попробовать идти по этому пути, хотя внутри и проклинала Аштара за его демоническую склонность ко всему идеальному.
Наш приход оживил компанию – очевидно, нам здесь были рады без притворства. И особенно шелле осчастливило то, что Элвин потащил к доске с фигурками меня, а не кого-то из них. Я со стороны наблюдала за компанией и убеждалась, что поступила верно. От легкого вина Марита расслабилась, заговорилась, отвечая на вопросы об учебе, незаметно для себя начала улыбаться. Аштар по большей части помалкивал, но наблюдал за невестой неотрывно. Он будто не ее изучал, а самого себя – пытался понять, что внутри него изменилось, а что осталось прежним. Если бы сейчас красавица вообще оставила все горести за спиной и закружилась по гостиной, раскинув руки, то у демона не осталось бы выбора, кроме как заново в нее влюбиться.
– Княжна, – позвал Элвин, привлекая мое внимание. – Я рад, что ты услышала сегодня мои слова.
