А в полдень в наш план вмешались силы природы: гора, по склону которой беженцы спешили на рандеву с японцами и германцами, проснулась и кашлянула, выбросив в небо столб дыма.
Проснулся злогребучий вулкан.
Однако деваться было некуда: сзади арабы, сбоку пропасть, одна надежда — успеть к транспортам.
Я прикинул так и сяк — не успеваю. Минут на десять не успеваю. Беженцы уже бросили свои полностью разряженные транспорты, арабы настигают. Одна надежда — задержать их дронами. Мои транспортники с боевыми мехами пошли вперед на полной скорости с отрывом: они легче, транспортники не так загружены и потому едут быстрее. А мы с Авророй трясемся следом.
Все, что у меня есть, уже в воздухе. Первая волна засекает машины арабов и получает команду атаковать автономно. Распределяются цели, и теперь дроны уже не очень боятся средств РЭБ: каждый держит в прицеле свою мишень, атака уже не управляется по радиоканалу, наведение на цель строго оптическое. Минут через пять будет результат…
Результативность атаки оказалась одновременно высокой и провальной.
Когда вторая волна дронов подошла к предполагаемому месту перехвата, но обнаружила только столбы дыми от горящих машин: к моменту атаки арабы уперлись в каменистый склон и дальше пошли вперед пешком. Мои дроны замечательно отработали по машинам, в которых уже не было людей. С одной стороны, это значит, что грядет решающее сражение, фанатики больше не смогут бегать и навязывать свои условия. С другой — я потратил половину дронов впустую. При этом чемоданчики с глушилками у них с собой, черт бы их побрал.
Небо затянуто дымом: вулкан пробуждается медленно, но это грозит натуральным извержением. Дерьмово: гора-то огромная, моя собственная база у ее подножия даже и не видна. Километров где-то сорок с лишком до жерла, но если бахнет как следует — может не то что мою базу, а всю округу пеплом засыпать.
Дальше и выше начинается перестрелка: это защитники беженцев заняли выгодную позицию и пытаются сдержать арабов.
— Держитесь, я уже близко!
Наконец, в бой идут «Марио» и «Луиджи»: они доехали первыми. Их атака сопровождается налетом более сорока дронов — все, что у меня есть. Связь с боевыми мехами все время рвется: работает РЭБ. До меня периодически доходят обрывки видеопотока с их камер: мои бронированные шагающие машины наступают, скупо выпуская очередь за очередью, счет их двоих переваливает за два десятка уже. Дроны падают с неба, я не могу оценить их результативность, слабые передатчики забиты наглухо РЭБом, но свою жатву винтокрылая смерть собрала.
— Аврора, я оставляю тебя тут, жди, пока за тобой не вернусь я или хорошие люди, и не вылезай из машины, хорошо⁈
— Да, синьор Робот!
И я устремляюсь вперед и вверх по склону на своих двоих: транспорт дальше не идет. До поля боя остается километр.
Тем временем пропадает связь с «Луиджи»: его достал противотанковый гранатомет. С «Марио» мне видны полосы дыма: к нему летят граната за гранатой, и вот, наконец, попадают и в него, причем второй раз. Что ж, он сражался до конца.
Мой черед.
Я иду в бой лично впервые в жизни, а заодно, может статься, и в последний, но ловлю себя на мысли, что мне почему-то не страшно. Наверное, потому, что почки у меня искусственные, надпочечников нет, адреналин попадает в кровь только тогда, когда нужно. Я спокоен — и рад этому. Иначе мог бы налажать.
— Вы как там, держитесь⁈
В ответ сквозь помехи долетают обрывки слов — «вулкан», «несем потери», «наседают». Черт, осталось немного, совсем чуть-чуть!
Взгляд наверх — ох ты ж мать твою в бога душу!
ЛАВА!!!
С горы мне навстречу ползет алый поток!!!
— Искин, транспорт с девочкой — полным ходом ко мне!
Расклад одновременно критический и удачный: бой идет выше и правее меня. Поток густой лавы пройдет левее в таком случае, он довольно узкий. А сам я еще чуть поднимусь, и далее по скале направо вдоль пропасти. При этом лава отрежет арабам путь к отступлению, они сейчас ломятся вверх и на восток, позади у них будет лава, справа — пропасть, слева — вулкан и впереди — оборонительный рубеж беженцев.
Транспорт с Авророй взбирается шустро: в нем всего лишь маленькая девочка, а не многотонный я. Все равно, что порожняком идет.
Я приближаюсь к месту сражения, одновременно через оптику дрона-разведчика наблюдая с высоты в сто метров за местностью, заодно прокладываю маршрут для транспорта с девочкой.
Бросаю взгляд вверх — небеса, кажется, побагровели от кровопролития. Хотя на самом деле это просто свет красной звезды и на него наложились красные отблески из жерла вулкана.
Оставляю Аврору за большим валуном, а сам иду вперед, шаг за шагом приближаясь к полю боя.
Забавно, но я почти что счастлив. Ну, настолько, насколько мог бы быть счастлив калека, лишившийся трех конечностей. Сейчас, когда до визуального контакта с врагом остаются считанные секунды, перед моим внутренним взором пролетают картины — но не из жизни, как это часто бывает, а из несбывшихся возможных вариантов.
Вот я, нищий безработный калека, влачу жалкое существование на пособие по инвалидности… Ну нахрен, такое и смотреть не хочется. Вот я, каким-то образом разжившийся хорошими кибернетичесткими протезами, продолжаю выступать на турнирах. Может быть, я даже стоической шутки ради взял бы себе псевдоним типа «Адептус Механикус». Да, так моя судьба тоже могла бы сложиться, если бы я сумел взять кредит на эти протезы. Другой вопрос, что отдавать пришлось бы всю жизнь. Ну и прочие недостатки — личная жизнь и все такое прочее…
А вот совсем фантастический поворот — Светка остается со мной из-за большой любви. Мог бы я быть счастливым? Что-то подсказывает мне, что нет. Ведь меня все равно грызло бы чувство вины, я не мог бы быть уверенным до конца, что дело в любви, а не жалости, и что я не слишком большая обуза. В конце концов, потратить свою жизнь на калеку — не та судьба, которую можно пожелать молодой девушке…
И потому прямо сейчас я не то чтобы счастлив — а просто спокоен. Все варианты, что у меня могли бы быть, имеют свой изъян, ни один не дал бы мне счастливой жизни. Так что я иду в первый и, вероятно, последний бой совершенно спокойным, без страха и сожалений. Смерть для меня — лишь избавление, и душу не грызут мысли о том, что я что-то должен был сделать иначе или допустил где-то ошибку. В конце концов, не зря же я был прогеймером, притом далеко не худшим: умение в любой ситуации выбирать оптимальный путь — это профессиональный навык у людей моей профессии.
И последняя деталь, что роднит меня с дредноутами из вселенной «Вархаммера» — четкое осознание своей правоты. Подобно им, я сражаюсь за все человечество.
…Чтобы у жалких существ вида «хомо сапиенс» была надежда однажды взобраться на следующую, более светлую ступеньку эволюции.
И вот я появляюсь на поле боя.
Мне в оптику с хорошим увеличением видны удивленные, ошарашенные лица: враги просто отказываются верить своим глазам. Они сумели справиться с двумя небольшими роботами — и тут здрасте, на поле боя выходит дредноут, обвешанный дополнительной броней и с огромной пушкой.
Я точно знаю, что к такому их не готовили.
— Искин, пулемет на тебе, цели выбирай сам по приоритету. Подсвечивай мне врагов.
«Выполняю».
Перед моим внутренним взором разворачивается панорама с красными треугольничками. Их много, очень много — но у меня в ранце пятьсот с гаком снарядов и еще крупнокалиберный пулемет в зажимах сбоку.
ДАНГ!
Кабину сотрясает вибрация от выстрела. Пусть у пушки калибр всего тридцать миллиметров — это самое мощное орудие в своем классе. Если бы не одиночный огонь — всего одна очередь оторвала бы моему меху руки или крепко повредила.
Я вижу впереди облачко разрыва, обманчиво прозрачное. Взрывчатки в снаряде кот наплакал, это всего лишь вышибной заряд, разбрасывающий вперед и в стороны вольфрамовую картечь, которая продолжает лететь со скоростью самого снаряда.
