— Я в полицию заявлю… — пропыхтел Витька, понемногу приходя в себя. — За избиения! Гориллу твоего посадят!
— Вот, — Рейвен почесал грудь. — Опять назвал. Что он говорит?
— Это такой местечковый диалект, — соврала я, не моргнув глазом. — Значит — большой и сильный человек, которого я очень боюсь.
— Да? — Рейвен с некоторым сомнением посмотрел на Витьку, а тот пытался отдышаться.
— В полицию ты, Витечка, конечно, звонить не станешь, — заговорила я ровным тоном, стараясь не показать, как перепугала меня эта дежурная угроза. — Потому что всё равно я ничего не видела. И скажу, что ты просто наговариваешь на хорошего человека.
— А, так он — хороший человек? — съязвил Витька, принимая более-менее горизонтальное положение, но всё ещё стоя на коленях. — И это он тебе «лексус» подогнал? За какие заслуги?
— Не подогнал, — торопливо перебила я его, пока он не сказал лишнего и не получил от судьи опять, — я сама купила. Могу себе позволить.
Разумеется, что Лексус был обыкновенным ослом, Витьке знать не надо было. Как и не надо было знать, что Рейвен находится в этом мире нелегально.
— А мне без разницы — поверят или нет, — заявил Витька, доставая из кармана сотовый. — Посидите в участке, как я сидел. Не всё же мне одному время терять.
— Дай сюда! — я пыталась отобрать у Витьки телефон, мы начали бороться, но боролись недолго, потому что подоспел Рейвен и поднял моего бойфренда за шкирку, оттаскивая от меня. — Забери у него телефон! — крикнула я.
— Что, испугалась? — заорал Витька, но получил ещё один удар в живот и затих, закатывая глаза.
— Ты его не убил? — с беспокойством спросила я Рейвена, забирая из ослабевших витькиных пальцев сотовый.
— Не убил, — угрюмо ответил судья. — А надо?
— Не надо, — заверила я его горячо. — Клади его на постель и привяжи покрепче. Нам надо уходить побыстрее.
Рейвен больше вопросов не задавал — надо отдать ему должное, мигом прикрутил Витьку хитрым узлом к прикроватным столбикам за запястья, использовав поясок от халата, а я положила телефон на стол и начала собирать сумку — деньги, одежду, документы. Скорее всего, придется снимать квартиру, чтобы нас с судьей не нашла полиция, когда Витька окажется на свободе.
— Эй, ты что делаешь? — спросил Витька, но вопрос был не к Рейвену, который его связывал, а ко мне.
— Ухожу от тебя, Витечка, — сказала я, пересчитывая купюры.
— Предательница!
— Это ты мне говоришь? — уточнила я. — После того, как я застукала тебя с этой белокурой жирафой? Всё, не обсуждается. Ухожу сразу и навсегда.
— Ах ты…
— Рот ему заткни, пожалуйста, — я перебросила Рейвену свой шелковый шарфик. — Всё равно ничего толкового не скажет.
Несмотря на сопротивление (Витька мотал головой и пытался кусаться), Рейвен быстро законопатил ему пасть полотенцем и подвязал моим шарфом, чтобы было надежнее.
— Одеваемся и уходим, — сказала я, убегая в ванную.
Я надела джинсы и футболку, кроссовки утонули в Ллин Пвилл, поэтому пришлось обуваться в мои тихоомутские туфли с пряжками. Остальную одежду — юбку, корсаж и рубашку, я упаковала в сумку.
Рейвен уже был при параде — то есть при камзоле, и Витька удивленно на него таращился, не имея возможности высказаться.
— Пошли, — я взяла судью под руку, и мы вышли из номера.
Аккуратно заперев дверь, я отдала девушке на ресепшене ключи сказала как можно проникновеннее:
— Мой сосед просил разбудить чего через час. Не забудьте, пожалуйста.
— Обязательно, — заверила меня она и окинула Рейвена таким взглядом, что я готова была унести судью в зубах, как лиса курёнка, и вспомнила, что пачка презервативов осталась в прикроватной тумбочке в номере.
— Вобщем так, — заговорила я, когда мы с Рейвеном уже шли по освещенным фонарями улицам города. — У нас около часа, чтобы вернуть тебя обратно или спрятаться. Потом Витька сдуру поднимет полицию, а у тебя документов нет. Это проблема, Рейвен, реальная проблема.
Он слушал, не перебивая, а я казалась себе настоящей предательницей.
— Пойми, — извиняясь объясняла я, — сделать тебе документы здесь, в чужой стране — это невозможно. Мне придется улететь в свою страну… у меня виза заканчивается… меня просто выкинут отсюда… А ты улететь не сможешь — нет документов, а в аэропорту такой контроль — только отпечатки пальцев не снимают… Вот зачем ты за мной полез? — тоскливо закончила я свою сбивчивую речь.
Рука Рейвена взяла и сжала мою руку, и мы остановились. Даже в ночное время городские улицы были многолюдными. Люди шли мимо нас, обтекали нас, как река, а мы с Рейвеном ничего и никого не замечали.
— Ты бы утонула, — просто сказал Рейвен. — И я не мог оставить тебя. И сейчас не могу.
— Рейвен… — простонала я, но он приложил палец к моим губам, прося замолчать.
— Я не знаю даже твоего имени, — продолжал он, — и не знаю — настоящая ты или нет, и не вижу ли я это всё в своём бреду. Мне и сейчас кажется, что это — сон, но я не хочу просыпаться. Потому что если проснусь, и тебя не будет рядом — это будет самая страшная реальность.
— Рейвен… — прошептала я, чувствуя, как слёзы подкатывают к горлу.
— У меня получается дышать только рядом с тобой, — он всё крепче сжимал мою руку, — и получается жить только рядом с тобой. Потому что когда тебя нет — вокруг одни мертвецы. Даже здесь… — он мельком оглянулся через плечо.
- Что? Здесь?! — я мигом позабыла о сентиментальности. — Ты где здесь мертвецов увидел, ваша честь?
— Да вот же они, — невесело хмыкнул он. — Бредут по улице и ведут себя, как живые. Странные мертвецы. В Тихом Омуте они молчали, а здесь — так и болтают.
— Рейвен, — помедлив сказала я, — вокруг нас — люди. Живые люди.
Но он отрицательно покачал головой и тихо сказал:
— Ты — живая.
Он поцеловал меня прямо на проспекте, залитом светом неоновых огней, в толпе живых мертвецов, которые шли мимо, мимо — иногда толкая нас, иногда извиняясь, иногда ворча, но это было неважным. Всё было неважным, кроме мужчины, который целовал меня, прижимая мою ладонь к своей груди, так что я слышала, как сильно бьётся его сердце.
— Простите, можно вас сфотографировать? — услышала я фразу на английском и не сразу поняла её — уже даже думать начала с акцентом Тихого Омута.
С трудом оторвавшись от судьи, я сказала, глядя ему в лицо:
— Ну вот, просят фотку. Мы тут ещё за знаменитостей сойдём.
— Фотку? — глаза у Рейвена были затуманенными. — Мгновенную картину?
— Так точно, — ответила я, понимая, что не хочу отпускать его.
Потому что и я не смогу дышать и жить вдали от Рейвена Кроу, Чёрного Человека из средних или каких там веков.
— Скажи им, что пусть делают мгновенную картину, — велел он и обнял меня за талию, поворачиваясь к толпе туристов, которые обступили нас с телефонами наперевес.
— Да, пожалуйста, — разрешила я, и тут же засверкали вспышки — нас фотографировали со всех сторон.
Рейвен позировал с удовольствием, не выпуская меня из объятий, а потом попросил посмотреть, что получилось. Объясняться ему пришлось частично жестами, но туристы поняли и показали фотографию на телефоне.
На губах судьи промелькнула улыбка, а я не удержалась и дёрнула его за волосы:
— Теперь ты увековечен во времени, — укоризненно сказала я ему, когда мы пошли дальше — держась за руки, продвигаясь через людской поток и не замечая никого. — Первый переселенец из прошлого в будущее!
— Слушай, — предложил он, — а может, зайдем в хранилище книг?
— Зачем тебе? — подозрительно спросила я.
— Посмотрим книгу, где написано, что произойдет за эти годы. Интересно же.
— Ага, интересно, — подтвердила я. — Вернешься в своё время и будешь изображать беспроигрышную гадалку? Рейвен, — я снова остановилась и взяла его за пуговицу на камзоле, — а если ты останешься?
Я сказала это — и будто оглохла, потому что совершенно перестала слышать шум автомобилей, голоса прохожих, музыку и смех из ближайшего кафе… Будто снова оказалась в Тихом Омуте…
