В этот, третий раз бандитов было больше, да и выглядели они более… криминально. Предыдущие грабители были скорее неоперившимися птенцами на большой дороге — одними из тех сотен, что расплодились в Леварисе за последнее время. Смерть императора, непонятные брожения в столице и больших городах, набеги орков на север империи, а Камеццо и Керенца — на южные и восточные районы… всё это оказалось прекрасной почвой для криминала на дорогах. И большая часть этих новоявленных бандитов, не имея ни опыта, ни достаточной силы, нападали в основном на кажущихся безобидными одиночек… вроде меня. Остальные им были банально не по зубам.
Сейчас же передо мной стояли зубры этой нелёгкой профессии. Хотя, что уж там — зубрята. Настоящие зубры имели бы при себе человека с хорошо прокачанной Оценкой, который либо сказал бы этим ребятам, что я им не по зубам… либо приказал бы не разводить со мной политесы и просто засыпать из кустов дождём стрел и болтов, пользуясь эффектом неожиданности.
В последнем случае у них были бы хоть какие-то шансы.
* * *
Подъезжая к следующему городу на своём пути — то ли Картус, то ли Кортас, уже и не помню, — я погладил геккончика, высунувшегося из-за ворота рубахи и тёплой, подбитой мехом жилетки. На дворе стояла уже ранняя зима и беднягу разрывало между желанием впасть в спячку и его фамильярной сущностью. Последняя пока побеждала, но геккон всё больше времени проводил, свернувшись клубочком во внутреннем кармашке и беззастенчиво сопя в обе дырочки. Но вылезал он достаточно регулярно — за очередной дозой Восстановления, или чтобы высказать мне недовольство погодой, или чтобы погреться под редкими лучами солнышка, когда оно всё-таки радовало нас своим присутствием. Вот и в этот раз он покрутил головой, посмотрел на низкие тучи, нависающие над нами и требовательно стрекотнул — давай заклинание, мол. Последнее, надо сказать, шло ему на пользу — крохотная ящерка прибавила в размерах раза так в полтора за неполный месяц. Но кроме этого, никаких изменений в нём я не чувствовал. Когда же получивший требуемое геккон полез обратно за пазуху, я задумчиво сказал:
— Знаешь, я придумал тебе имя. Ты только и делаешь, что спишь, ешь, греешься на солнце и требуешь чего-то непонятного. Я назову тебя Кот.
Геккон, уже почти уползший, на мгновение замер. После чего насмешливо стрекотнул что-то в духе «хоть груздем называй» и, щекотнув шею хвостом, заполз в кармашек.
— Простите… ваше благородие… — донёсся сзади жалобный голос.
— Я не с вами разговаривал.
— Да… мы… просто… пощадите, не губите!
Я остановился и обернулся к цепочке бандитов, плотно и качественно связанных так, что свобода оставалась лишь у ног ниже колена, и привязанных одной общей веревкой к моей лошадке. Тоже, кстати, безымянной. Непорядок.
— Вы о чём? — недоуменно спросил я.
— Так ведь… казнят нас!
— Ааа… ну да, возможно. Закон такой, что поделать. К бандитам нынче жалости мало…
— А у нас жёны!..
— … дети…
— … мал мала меньше…
— … а меня собака дома ждёт…
— … ваше благородие! — последние слова бандиты взвыли хором, синхронно упав на колени.
— Да хватит меня уже так называть, — я поморщился и похлопал лошадку по заднице, заставляя её вновь набрать ленивый ход. Пленники, кое-как поднявшись на ноги, засеменили за ней вслед, продолжая на все лады умолять меня понять, простить и отпустить. Я же, завидев на горизонте стены города, уже не особо обращал внимание на их вопли. Главное, чтоб снова сбежать не пробовали…
Побег эти неудачливые грабители рискнули осуществить почти сразу после захвата. Кто-то спрятал в сапоге небольшой нож, каким-то образом они сумели его достать и даже передать несколько раз, чтобы все по очереди незаметно подрезали у себя и товарищей верёвки… а потом, разом порвав их, рванули в разные стороны. Убежали недалеко. Тяжело вздохнув, я соскочил с лошади и под Ускорением догнал и вырубил каждого беглеца. После чего популярно объяснил им, легонько попинав при этом по почкам, что моё к ним милосердие при захвате (в тот раз я даже никого не убил, решив, что пускай с ними разбирается стража и палачи — им за это платят, в конце концов) не означает, что я буду спокойно сносить их выходки. И если кто-то хочет умереть прямо сейчас — то пусть поднимет руку, я с радостью исполню его желание. Никто? Вот и славно.
Подъехав к воротам, я остановился перед слегка ошарашенным стражем и соскочил с лошади. Заросший по самые глаза бородой, низенький и широкоплечий мужичок, сильно смахивающий на гнома, оглядел процессию избитых, вывалянных в грязи и связанных людей. После чего, сделав явно неправильные выводы, взял наизготовку алебарду и весьма неуверенно проговорил:
— Эээ… эт самое… рабство у нас запрещено… тем более в таких объемах…
Какой-то умник из пленных, услышав сбивчивую речь стражника, решил воспользоваться ситуацией и жалобно заголосил:
— Спасите нас, господин стражник! Мы невинные люди…
Договорить умник не успел. Я пошарил рукой в переметной суме, вытащил попавшееся под руку яблоко и молча метнул его прямо в лоб не в меру говорливого пленника. Мякоть разбившегося всмятку фрукта брызгами украсила лица его соседей, а сам говорун рухнул на бок и вяло заворочался в грязи, пытаясь подняться. Не особо успешно. Странно, что он сознание не потерял — яблоко я бросил со всей своей молодецкой силушкой.
— В следующий раз буду метать заклинания, — ледяным тоном предупредил я пленников. Задолбали, честное слово. Уже раз десять пожалел, что не прикопал их там на месте.
Повернувшись к стражнику, я коротко пояснил:
— Какие рабы, служивый? Это бандиты с большой дороги. Ты на морды их посмотри, там по каждому виселица уже даже не плачет — все слёзы закончились, пока она их ждала.
— Хм… — стражник ещё раз оглядел криминальные рожи и растерянно почесал затылок. — Так вы маг, ваше благородие? Или как это так вы их всех в одиночку-то скрутили?
— Ну… практически, — я на мгновение замялся, но потом осознал, что, вообще-то, я и вправду уже вполне себе состоявшийся волшебник. Пусть и системный, но, тем не менее… — Да. Маг. Так что, я могу передать вам этих связанных дегенератов? Надоели они мне, хуже горькой редьки…
— Нет-нет! — стражник резко затряс головой. — Сейчас, я кликну Шуна, подождите здесь, пожалуйста!
Страж, пыхтя, умчался в караулку у ворот, а я, печально вздохнув, повернулся к своей не менее печальной кобыле. Та весь разговор косилась назад, в сторону бандитов и ошмётков яблока, раскиданных по дороге. И, мне кажется, косилась с некоторым укором. Погладив её по морде, я тихо сказал:
— Проголодалась? — увидев искру интереса в её влажных глазах, хмыкнул и полез в суму за ещё одним яблоком.
К тому моменту, как стражник вернулся с подкреплением в виде сухого седоватого коллеги и парочки молодцевато выглядящих ребят без особых признаков интеллекта на лице, я успел неторопливо скормить довольной лошадке-вымогательнице уже пяток яблок и намеревался полезть за шестым. Не успел.
— Добрый вечер, господин, — сухой стражник, видимо, тот самый Шун, слегка поклонился. Без подобострастия, лишь обозначил толику уважения — что, учитывая, мой возраст, и так достаточно много. — Вы утверждаете, что эти связанные люди за вашей спиной — бандиты?
— Именно так. Пытались меня ограбить, но я не дался.
— Так, а чего вы их прям там на месте-то не убили? — на лице Шуна проступило некоторое удивление. — Никто бы вам и слова не сказал, да и опыт системный…
Я открыл было рот, чтобы начать объяснять, но подумал мгновение — и закрыл. Что мне им говорить-то? Правду? Не хотел убивать своих сородичей, потому что не люблю и не хочу это делать? Да, иногда это требуется, и, если надо, то колебаться я не буду. Но если это опционально — то предпочту получить тот же самый опыт с монстров. Или, на крайняк, с иных рас. Совесть чище будет.
Так если я это скажу, они на меня как на дурачка молодого, жизнью не побитого, посмотрят. И, с одной стороны, будут частично правы. А с другой… ну не хочу я, чтобы на меня так смотрели. Так что я сделал слегка высокомерный вид и сказал:
