Парень на втором ряду понурил голову и сцепил пальцы в замок.
— Подведём итоги, — поднялся Бровастый и постучал карандашом по столу. — В этом наборе в Академию поступило пятнадцать человек. Всех поздравляю. А теперь по одному подходим ко мне и дотрагиваемся до драконьего когтя. Если вы не знали, то я поясню: драконий коготь — символ Краснодарской Академии. Это очень ценный артефакт, и его свойства зависят от того, какой стихии принадлежал дракон. Мы используем коготь Ледяного Дракона, который определяет магический талант человека. Вы первый, молодой человек, как наш рекордсмен, — Бровастый указал на паренька в третьем ряду. — Не стесняемся, подходим…
Его прервал скрип открывающейся двери. В аудиторию вошёл человек в тёмно-синем балахоне. Он опирался на высокий позолоченный посох. Лысая глазела на него во все глаза, Бровастый состроил каменную физиономию. Повисла мёртвая тишина, студенты не понимали, что происходит. А потом человек в тёмно-синем балахоне сердито нахмурился и прогремел:
— Вас не учили, как надо приветствовать главного жреца Перуна⁈
Глава 29
Все студенты повскакивали и принялись кланяться. Я же не двигался, мысленно проклиная себя за то, что расслабился. Да чтоб чёртового Перуна Изнанка сожрала, он меня и в Краснодарской Академии достал, скотина! Я напитал мышцы энергией и приготовился драться. Главный жрец Перуна внимательно уставился на меня — абсолютно равнодушно и бесстрастно, но пялился он слишком долго. Настолько долго, что это заметили преподаватели — Лысая озадаченно нахмурилась, а Бровастый с интересом переводил взгляд с меня на главного жреца и обратно. Прошло с полминуты, но ничего не происходило.
А потом главный жрец просто развернулся, посмотрел вверх — на седьмой ряд — и глубоко поклонился.
— Поздравляю вас, господин, — сказал он.
Дверь снова открылась, и в аудиторию быстрым шагом вошёл директор Академии — Виктор Викторович. Его золотые волосы были взлохмачены и торчали в разные стороны, он выглядел взволнованным и взбудораженным. Следом за ним внутрь шагнул светловолосый мужчина в парадном мундире с золотыми нашивками и галунами. Его голову прикрывала треуголка. Аудитория дружно ахнула, Лысая и Бровастый с удивлением переглянулись, поднялись и почтительно склонили головы. А я всё смотрел и смотрел на мужчину в треуголке и пытался понять, кого же он мне напоминает…
— Ваше Величество, для меня высочайшая честь — представить вам новый набор Краснодарской Академии, — произнёс Виктор Викторович. — Мы невероятно рады, что ваш сын будет учиться в наших стенах.
У меня в голове словно лампочка загорелась. Александр Стахович! Да он же просто копия Императора! Так этот светловолосый… Пазл сложился. Я специально не изучал императорскую семью — незачем. Сперва нужно устроиться в этом мире, освоить местную магию, разобраться с обучением и врагами Рода, а уж потом и лезть в высшие эшелоны власти. Фотографии в интернете я мельком видел, но лиц не запомнил. А фамилия императорской семьи и так на весь мир известна — Романовы. Правда, жена Императора в девичестве была Стахович, что я тоже благополучно забыл. И судя по ошарашенным лицам других студентов, не я один.
Александр Стахович неспешно встал, спустился вниз и встал рядом с Императором. Тот покосился на него с тёплой отеческой улыбкой и сообщил:
— Я решил подарить Академии пять миллионов рублей на постройку новых тренировочных полигонов и капитальный ремонт, а также создать стипендиальный фонд, чтобы поддерживать талантливых студентов. В качестве благодарности за верную и долгую службу нескольких поколений романовцев. А главный жрец Перуна согласился благословить вас, чтобы защитить от дурных случайностей.
Раздались жидкие аплодисменты.
— Спасибо, — улыбнулся Виктор Викторович, но по его лицу пробежала тень. Его почему-то не радовал столь щедрый подарок. — Вы останетесь на церемонию распределения?
— К сожалению, нет. Государственные дела, — Император пожал плечами. — Позволите, я украду сына на пять минут?
— Да, конечно.
Император и Александр Стахович покинули аудиторию, а главный жрец Перуна, дождавшись кивка от Виктора Викторовича, достал серебряное кадило, поджёг в нём какие-то травы и начал окуривать помещение. Он неразборчиво бормотал под нос что-то напевное и заунывное, иногда наклонялся к какому-нибудь студенту вплотную и замирал, уткнувшись носом ему в макушку. Сколько бы я ни пытался его внимательнее рассмотреть, у меня не получалось — черты его лица были максимально… никакие. Их даже описать невозможно. Главный жрец был непримечательным и заурядным до абсурда.
Когда он приблизился ко мне, я напрягся, инстинктивно ожидая атаки, но главный жрец просто обдал меня пахучим дымом, слегка сгорбился и прошептал:
— Вечно прятаться ты не сможешь.
Я лишь улыбнулся и с вызовом посмотрел ему прямо в глаза.
Главный жрец от такой наглости даже запнулся, но быстро взял себя в руки и продолжил благословение. Через пять минут он, наконец, закончил и вышел в коридор. В приоткрытую дверь скользнул Александр Стахович, поднялся на седьмой ряд и уселся на своё место.
* * *
Пятью минутами ранее, аудитория триста двадцать три.
Император Павел Романов нервно прохаживался из одного угла аудитории в другой. Его сын, Александр Романов-Стахович, застыл у окна словно каменная статуя и молча смотрел на улицу. Воздух искрил от напряжения.
— Какого чёрта ты сюда попёрся⁈ — рявкнул Император, сплюнул на пол и растёр слюну сапогом. Он едва сдерживал рвущуюся наружу магию, настолько был зол. — Наша семья долгие годы хранила эту тайну, и всё для чего? Чтобы желторотый юнец пустил всё псу под хвост? У тебя в распоряжении был весь мир! Ты мог заниматься, чем пожелаешь, а ты…
— Пожелал поступить в Краснодарскую Академию и служить родине, — грубо перебил его Александр, развернулся на пятках и прошипел, как разъярённая змея: — Ты всю жизнь мне указывал, что делать! Всю жизнь! И плевать тебе было, что я хочу! Как и на то, что в частной школе меня постоянно гнобили — всем хотелось пнуть императорского сынка! Ты стыдился меня и до сих пор стыдишься. Но я-то в чём виноват⁈ Нужно было лучше выбирать, кого трахае…
Звонкая пощёчина прозвучала в тишине аудитории как выстрел.
— Не смей так говорить о своей матери, — проревел Император.
— Моя мать — Юлия Стахович! Она меня вырастила! А та шлюха, которая под тебя легла, — никто! — Александр нервно зачесал волосы назад и прикрыл глаза, успокаиваясь. — Двадцать лет назад тебе захотелось экзотики, но почему-то расхлёбываю это я. Но не переживай, отец. Никто не узнает. Твой трон в безопасности.
— Да причём тут мой трон⁈ — всплеснул руками Император. — Я о тебе беспокоюсь! Таких как ты называют выродками и уничтожают!
— Плевать. И, пожалуйста, больше не вмешивайся. Я бы поступил сюда и без твоей протекции, а теперь преподаватели смотрят на меня как на беспомощного приспособленца, — Александр издевательски поклонился. — Спасибо, отец, удружил. Всегда знаешь, как выставить меня полным кретином. Хотя… Разве ты думал обо мне? Нет. Просто испугался, что я себя выдам во время вступительных испытаний, да?
— Я постоянно думаю о тебе, — Император опёрся обеими руками на стол и склонил голову. — Но также я думаю и о Российской Империи. Я… Когда-то я совершил ошибку, но она подарила мне тебя. Однако я не могу бросить свою страну на произвол судьбы. Теперь я всегда вынужден выбирать между сыном и государством. И да, иногда выбор не в твою пользу, — он вздохнул и выпрямился. — Сейчас именно тот случай. Я люблю тебя, сын, но если правда выльется наружу, я официально объявлю, что ты мёртв. Что тебя похитили и подменили, чтобы испортить репутацию императорской семьи.
— Договорились, — кивнул Александр.
* * *
Ещё пятью минутами ранее, второй этаж, комната отдыха.
Крабогном искренне волновался за своего великана-хозяина-друга — он был очень умным монстром и сразу смекнул, что Марк Ломоносов любит влипать в неприятности. Да ещё какие неприятности! Половина из них могла закончиться смертью и переселением в Изнанку. На секунду Крабогном представил, как им будет весело с великаном-хозяином-другом, — они будут подшучивать над другими Тенями и веселиться с умершими душами. Красота! Но с другой стороны — в Изнанке некому будет подкладывать крыс. Там никто не боится дохлятины…
