Я только вздохнула. Впервые в жизни мне придется наказать дочку… Или не придется. Нет, я ни за что не стану ее наказывать, просто поговорю!
– На ужин-то останетесь? – Клара махнула полотенцем в сторону кухни. – Фион не успел поесть, ушел за тобой.
– Нет, спасибо. – Я виновато улыбнулась женщине. – Мы пойдем, у нас еще долгий серьезный разговор впереди.
Сэт ойкнул. Поймал мою дочь за руку и чмокнул ее ладонь, громко прошептав:
– Ты не волнуйся, поди, не будут бить по попе.
– А следовало бы! – Клара погрозила мне пальцем.
– Не буду, – заверила я дочку и Сэта. Вероника расслабленно выдохнула. – Доброй ночи вам, мы пойдем.
Вероника молчала по пути домой, и даже когда мы вошли внутрь и я заварила ароматный чай, чтобы согреться, дочь не проронила ни слова. И только когда я уже почти подобрала нужные слова, чтобы объяснить ей, что нельзя просто так уходить неизвестно куда, Вероника заговорила:
– Мамочка, а кто такие короли болот?
– Болотные короли, милая, знают все на этом свете. Люди ходят к ним за помощью и в поисках ответов на любые свои вопросы. Взамен, конечно, они требуют плату… страшную плату, но об этом я расскажу тебе, когда вырастешь. Сейчас рано, понимаешь? И тебе ни в коем случае нельзя показываться болотному королю.
– Я больше к нему не пойду, – закивала дочь. – Обещаю, мам! Только не ругайся, ладно? Я правда-правда буду самой послушной!
– Я надеюсь на это. Пойми, у нас с тобой никого больше нет. Есть только ты и я, мы друг друга должны любить, оберегать.
– А папа? Он у нас есть?
Я открыла и закрыла рот, не найдя что ответить в первую секунду. Хотя что вообще можно ответить на этот вопрос? Правду и только правду.
– Нет, малышка. С папой мы, надеюсь, больше не увидимся… Ты скучаешь по нему?..
Вероника опустила глазки, едва заметно мотнув головой.
– Он нас не любил… – Я сказала это и осеклась. Никогда не думала, что буду настраивать ребенка против его же отца, но и лгать ей я бы не стала. – Не хотел, чтобы мы появились в его жизни. Но у тебя есть я, а ты у меня. И нам больше никто не нужен, правда?
– А дядя Роберт? – Малышка взглянула на меня. – Он такой хороший!
– Вы почти не общались, ты его совсем не знаешь. – Я вспыхнула от смущения. Честно признаться, я и сама думала о Роберте так же, как моя дочка. Он и правда казался хорошим человеком, очень добрым, светлым. И это я даже не беру во внимание его невероятную внешность.
– Я бы хотела, чтобы у меня был такой папа. – Вероника со вздохом сползла со стула и чмокнула меня в щеку. – Я пойду спать, мам. Обещаю больше никогда никуда не уходить!
– Люблю тебя. – Я поцеловала ее в ответ.
Утро началось довольно рано, и уже по привычке – с гостей. Матильда снова пришла за мазью для суставов.
– Так я же все тело-то мажу! – воскликнула она, когда я спросила, как у нее так быстро закончилось снадобье. – Руки болят, ноги болят, то спину прихватит, то плечо ломит, то колени ноют.
Я выдала ей еще одну баночку, а взамен получила кулек муки и… банку меда! Крошечную баночку с тремя ложками меда, но я обрадовалась ей, как целому литру. Поблагодарила старушку, отправила домой и поспешила на кухню, чтобы затопить печь. Дочка проснется, напою ее чаем с медом! А на завтрак решила приготовить лепешки.
Вероника проснулась почти сразу, как я собрала на стол нехитрый завтрак. Я ждала ее с сияющим лицом и, когда дочка босыми ногами прошлепала из спальни на кухню, кинулась ее обнимать.
– А у меня для тебя сюрприз. – Я заговорщицки подмигнула ей.
Вероника сонно похлопала глазами, зевнула и чихнула. Я настороженно взглянула в ее лицо, потрогала лоб, но жара не было.
– Ты выглядишь вялой, не заболела? – Прижалась губами к ее щеке. Вроде не горячая.
– Не-е-е, – протянула она и снова чихнула.
– Так, сладость от бабушки Матильды как нельзя кстати… – пробормотала я. – Давай-ка за стол, выпьешь чай с медом.
– С медом? – Вероника раскрыла рот, взглядом вперившись в баночку на столе. – Ого!
– Ого, – передразнила я ребенка, показав ей язык. – Ты все-таки заболела, цветочек, и теперь будешь лечиться горькими травами и горячей баней. Сама природа наказала тебя за то, что ты натворила.
– У природы совершенно нет фантазии, – недовольно прогундосила малышка, забираясь на стул.
Я старалась казаться веселой, но болезнь дочки вспыхнула так некстати. Сегодня мне нужно проведать Улю, Нюту с новорожденным малышом, а еще заглянуть к Барду, справиться и о его здоровье. Оставлять Веронику дома одну точно не стану, но и тащить ее с собой по всей деревне тоже не хотелось. Больных много, а ребенок у меня один, и тоже больной. Так что в первую очередь – дочь.
Мы быстро позавтракали. Вероника все пыталась накормить медом и меня, но мне пришлось сказать, что уже попробовала. Его и так очень мало, а мед – едва ли не лучшее средство для лечения простуды.
После я затопила баню. Принесла в нее хвойные ветки и несколько видов разных трав. Часть оставила на печи, с той стороны, где был резервуар с водой. Горячий пар распространился быстро, а вместе с ним и аромат хвои, ромашки, лечистника, ингисуса. В жаре травы отдают все самые полезные свойства, и дочке следовало подышать ими.
Я привела Веронику в баню. Сначала мы помылись, а после я парила ее маленьким кленовым веником. Она ворчала, что слишком жарко, а мне хоть и было ее жаль, но выпускать не собиралась.
– Еще немного потерпи, ладно? Это очень важно, чтобы ты выздоровела как можно скорее.
– Я не болею! – возмутилась дочка, но тут же чихнула. – Ладно, чуть-чуть потерплю.
За лечебными процедурами прошел не один час, и уже когда я готовила на обед скудный суп без мяса, пришел Роберт. Мужчина казался взволнованным, он даже забыл постучать в дверь, но едва открыл ее, спохватился и вновь вышел. Следом раздался стук.
– Да заходи, я тебя видела! – крикнула я, усмехнувшись.
– Вероника. – Мужчина поклонился моей дочке. – Алена, если ты не очень занята, не могла бы проведать Улю?
– Что-то случилось?
– Нет, но мне кажется, ей стало хуже. Еще вчера старушка могла стоять, опершись на подоконник, сегодня она вообще не поднималась из кресла.
– Отвар еще не закончился?
– Полбанки есть. Я пою ее исправно, слежу, чтобы ела хоть немного. Вечером она съела пять ложек каши, а сегодня от завтрака отказалась.
Я поставила перед дочкой тарелку супа, а вторую подвинула к себе.
– Обедать будешь? – предложила я Роберту.
– С удовольствием.
Я налила суп и ему.
– Вероника после вчерашней прогулки простыла, я боюсь оставлять ее одну, но и с собой взять не могу. Ей нужно много теплого питья и побольше спать.
– Спать? – Дочь застыла, не донеся ложку до рта. – Но, мама!
– Я побуду с ней, – сказал Роберт. – В детях я хоть что-то понимаю, а вот в болеющих старушках – не очень.
– Хорошо, – вздохнула я. – Улю и правда нужно проведать, а еще Барда и Нюту. Нюта родила на днях, за крошкой необходим присмотр.
– Деревенским очень повезло, что ты приехала к ним и не отказываешься лечить, – улыбнулся мужчина. – Тебя не обидело то, что почти все они хотели тебя прогнать?
– Нисколько. Все они ведомые, а Шерп бывает очень убедительным. Обижаться мне следовало бы на него, но и его я простила.
– У тебя очень доброе сердце, – спустя минуту молчания задумчиво сказал сосед. Он возил ложкой по тарелке и есть не торопился. – Тебе хоть платят за работу?
– Разумеется. Иначе нам нечего было бы есть. Весной я займусь огородом, но впереди еще осень, зима и целая весна. Больше у нас ничего нет, мне остается только зарабатывать лечением. Но не подумай, я не только ради заработка это делаю. Почти всех этих людей я знаю с самого детства, и мне за радость помогать им. Кто, если не я?
Роберт медленно сунул ложку в рот, прожевал картофелину. На меня он взгляд не поднимал, и я не могла понять, о чем мужчина думает. А он думал. Сдвинутые к переносице брови указывали на это. Мне даже показалось, что Роберт вдруг растерялся после моего ответа, но ощущение быстро прошло.
