— Не дёргайся, всё в порядке. Я лекарь.
Вновь подойдя к кровати, я дотронулся до другой его руки и сосредоточился, на этот раз вбухав в заклинание почти три сотни единиц маны. Никогда раньше такого не делал, да и смысла в этом немного — без прокачанного навыка Магии Жизни половина уйдёт в потери. В этот раз эффект был гораздо заметнее. Чётко было видно, как лечебная волна начинает идти от кисти вниз и выше, к плечу. Вот затянулась, пусть и не до конца, язва на тыльной стороне ладони, несколько гнойников на плече подсохли и осыпались невесомой пылью, да и остальные язвы на руке стали выглядеть заметно лучше. Волна погасла, дойдя где-то до живота — но это если полагаться на мои ощущения, основанные на сигналах, которые моя родная мана продолжала мне поставлять даже из чужого тела. Видимые же эффекты лечения закончились уже у ключиц.
Впрочем, мальчишке хватило и этого, чтобы начать выглядеть гораздо бодрее. Правда, мне не нравился его истощённый вид — Магия Жизни на то и магия, что творила чудеса, но всё же я по себе замечал, что после исцеления, особенно массивного, тело требовало усиленной кормёжки. Скорее всего, какая-то часть материала при лечении всё же бралась непосредственно из тела, а что брать у этого доходяги? Кожа да кости. Это надо исправлять, и лучше бы заранее.
— Вас Энигма послала, господин? — тихо спросил пацан, с каким-то безразличием разглядывая свою руку, начавшую выглядеть куда лучше. Я слегка поморщился от обращения, но кивнул:
— Да. Кто она тебе, почему так заботится?
— Сестра.
— Хм. И, судя по тому, что о моём приходе вы с матерью не знали, она здесь уже не живёт?
— Нет. Мама… она сильно рассердилась, когда Эни… — парень замялся.
— Я знаю, чем она зарабатывает на жизнь, не бойся, — спокойно сказал я. Арлам с некоторым облегчением кивнул:
— Она с детства подворовывала, но в основном еду — мы никогда сыто не жили. И всегда приносила её домой. Врала, что подрабатывала где-то или что друзья делились. Мама тогда не знала, но я догадывался. У неё друзей-то и не было тогда, а подработок для детей в городе не так уж и много, и там очередь на каждую такая… хорошо, если раз в месяц пару медяков заработаешь.
Я невольно сжал зубы, вспомнив свою яростную утреннюю речь и потерянный вид девушки. «Тяжелое детство, деревянные игрушки». Демоны, кто же знал…
Арлам же продолжал безжизненным тоном:
— А потом я заболел. Тут неподалёку от города есть руины, там груши-дички растут. Да и не только они — много чего растёт, там же люди жили когда-то, пусть и давно. Деревьев с тех времён много осталось. Туда мало кто ходит, место нехорошее, слухи про него всякие ходят. Мол, ночью туда вообще лезть нельзя. А мы с ребятами взяли и полезли, дураки… Тогда совсем голодный год выдался, все леса поблизости от дичи и ягод вычистили на километры вглубь. Думали, быстро сбегаем туда и обратно, успеем обернуться до ночи. Только вот немного заблудились, и, видимо, ночь нас застала слишком близко к руинам… не знаю. В общем, все, кто тогда пошёл, слегли с такой же болезнью, как я.
— И они тоже до сих пор… — я осёкся, поняв глупость вопроса. Если туда полезли такие же дети бедняков, то кто бы их стал регулярно лечить?
— Они мертвы, — глухо ответил Арлам, подтвердив мои мысли. — Если бы не Эни… я бы тоже уже давно…
— Она после этого стала профессиональной воровкой?
— Да. Она как раз незадолго до этого получила Дар… неудивительно, какой была направленность, учитывая её склонности. Да и мне кажется, что первым богом она выбрала Гаррета… это было бы в её духе. А после того, как я слёг, она перестала скрываться и рассказала маме, чем занимается. И та выгнала её на из дома. Скандал был страшный. Сестрёнка пыталась даже после этого нам помогать едой, деньгами, но мать не принимает. Говорит, нечестные деньги. Единственное, с чем мама смирилась — что Эни до сих пор продолжает оплачивать лекарей… точнее, одного. Только у Лиама есть то, что пересиливает болезнь.
В комнате повисло тяжелое молчание. Я отогнал мысли о незавидной судьбе неудачливой убийцы и вновь вернулся к размышлениям о том, как эффективнее всего вылечить паренька. Судя по тому, что я увидел во время второго использования Восстановления — увы, реализовался самый простой и логичный вариант: лечебный эффект заклинания ослабляется в десяток раз. Ну, или что-то около того. Если бы был какой-то порог, то эффект от мощного вливания маны был бы заметно сильнее.
Значит, повторять предыдущий каст смысла не имеет — потому что меня хватит лишь на ещё один такой же, а мана, несмотря на большой резерв, восстанавливается далеко не мгновенно. Если исходить из отката, то оптимальнее всего вливать в заклинание максимум сотню маны — то есть, примерно тройную дозу. Мана всё равно будет тратиться быстрее, чем восстанавливаться, но я и не собирался сидеть здесь весь день. К тому же парню надо сначала слегка отъесться, когда ему станет немного лучше. А ещё…
— Арлам.
— Да?
— Можешь рассказать поподробнее о том, как тебя лечил Лиам?
— Да примерно так же, как вы, господин. Обычно вечером приходил, за полчаса несколько раз использовал своё заклинание, и уходил.
— А он упоминал, что может вылечить тебя целиком?
— Ну… да. Но это скорее как ворчание звучало. Жаловался, что если бы он не был таким старым, то мана у него восстанавливалась бы гораздо быстрее, или ранги заклинаний быстрее бы повышались, и тогда, может быть, получилось бы вылечить меня до конца. А так, мол, он из-за возраста даже за ночь резерв целиком восстановить не успевает. А чтобы меня вылечить, по-хорошему надо без перерыва приходить целую неделю, и по много раз заклинание использовать. Он бы просто не осилил такое, маны бы не хватило… Да и у него ведь и другие клиенты есть…
— Я понимаю, — кивнул я, подняв ладонь. — Не надо его оправдывать, я верю, что он делал, что мог. Мне просто хотелось проверить, совпадаем ли мы с ним в общем направлении мыслей о твоём полном излечении.
— А вы… можете? — у паренька впервые за разговор зажглась искорка жизни в глазах.
— Я попробую. Ничего пока обещать не могу, сам понимаешь. Но попробую. Давай-ка ещё разок…
Третье использование Восстановления я сконцентрировал в области груди и живота — раз уж теперь понятно, что лечить придётся долго и по частям, то первым делом надо взяться за важнейшие органы. Сотня маны ухнула как в бездонную бочку, но впалая грудь подростка — если так можно было назвать отчетливо проступающие рёбра, обтянутые кожей — стала выглядеть чуть лучше.
Я тяжело вздохнул. Работы предстояло много…
— Кстати, есть ещё кое-что, о чём я хотел бы поговорить, — я оглянулся в сторону окна и, отойдя к нему, выглянул наружу. Мало ли, Лория окажется рядом — окно-то выходило во двор. На всякий случай ещё и голос понизил. — Твоя сестра ведь навещает тебя… своими способами?
Подросток замялся. И это было лучшим ответом.
Глава 4
Когда, спустя ещё почти час, я покидал дом своего первого настоящего пациента, Арлам выглядел уже гораздо бодрее. Напоследок я спросил у него, является ли его чудовищная худоба следствием той же болезни, или он просто плохо питается. От такой постановки вопроса парень смутился, явно слегка устыдившись, что дом выглядит настолько бедным, и тут же с жаром уверил меня, что мать кормит его прекрасно… ну, пытается. Просто последнее время аппетит у него появлялся ненадолго и только после очередного сеанса лечения. А до этого кусок в горло не лез, как ни пропихивай. Я с некоторым сомнением оглядел его комнату — всё же имеются у меня большие сомнения насчёт того, что Лория может обеспечить сыну полноценное питание, но кивнул и пообещал зайти позже — или завтра утром, или даже сегодня вечером. Как получится. Напоследок взяв с него обещание как можно лучше поесть, я покинул дом и направился к Лории.
Уставшая женщина, услышав, что я приду ещё раз в ближайшее время (и, скорее всего, ещё не раз после этого), замерла, уставившись на меня ошарашенным взглядом.
