"Фантастика 2024-187". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Сухов Александр Евгеньевич

– Нет предположений, какой тканью они были стёрты?

– Намекаете на платочек, который, благодаря вашим усилиям, с запозданием попал к нашим криминалистам? На нём действительно нашли ионы серебра, так что платок наверняка контактировал с рукояткой ножа.

– Или с любым другим серебряным предметом?

– На ионах место их прежнего жительства не указано, – с сарказмом согласился судмедэксперт.

– Какое разочарование для капитана Уильямса. По платку официальная экспертиза ещё не завершена?

– Совершенно верно. Полагаю, вам дадут доступ к материалам следствия, когда она завершится.

– Хочется верить, что так и будет, хоть ужасно непривычно работать при столь полном содействии полицейского департамента, – призналась Вэл и распрощалась с новым знакомым. Выйдя на улицу и присев на скамейку у входа в участок, она позвонила личному помощнику: – Тони, я скину тебе фото магического следа на теле инкуба – по нему сделай объёмное изображение артефакта, которое я смогу распечатать на 3D-принтере. Да-да, со стопроцентным соблюдением всех размеров и пропорций! Все линии рун – выпуклые, а толщину артефакта задай стандартную, как на твоих рабочих амулетах. Вот с цветом пока неясности, позже перезвоню. Пошевели Шепарда – мне срочно нужны сведения о чёрном рынке магии в Калифорнии, а его личные проблемы мне до лампочки! Клиенты? Предварительное слушание дела назначено здесь на следующий понедельник, так что самых настойчивых можешь записать на вторник. Разумеется, приеду, при любом исходе заседания после него в деле Брин Стоун будет долгий перерыв – дела о преднамеренном убийстве быстро не рассматриваются. Нет, Тони, ты мне полезнее в Атланте! А защитников в Лос-Анджелесе мне до нервного тика хватает.

Купив гамбургер и перекусив на ходу, Вэл с сочувствием подумала о своих телохранителях: в американских фаст-фудах даже в конце 21 века не начали торговать свежей кровью. Закон о секретности имел свои минусы.

«Но мне необходимо изживать привычку беспокоиться о сытости кровопийц!»

.

У порога кризисного центра «Монстр» вампиры сообщили, что останутся ожидать её на крыльце. Обоснований такого решения они привели несколько: во-первых, весь центр охраняется той самой фирмой, к которой принадлежат они сами, а потому нет оснований опасаться, что местная охрана плохо справляется со своими обязанностями. Во-вторых, в кабинет доктора Хэлла посетителям запрещено являться в сопровождении третьих лиц, если только в том нет насущной медицинской необходимости.

– Кроме того, в кабинете мастера огромного мегаполиса крайне редко нападают на заезжих адвокатов, – дополнила Вэл. Будучи весьма наслышана о высшем демоне, возглавлявшем сообщество ИГР Большого Лос-Анджелеса, она немного нервничала перед встречей с ним. После развода ей редко доводилось бывать в компании столь сильных монстров, если, конечно, не считать вынужденных встреч в суде со своим самым нелюбимым судьёй.

– Вы правы. Хоть я бы сказал, мы не провожаем вас в приёмную, так как не настолько самонадеянны, что предполагаем защитить вас лучше мастера, если вдруг в его кабинете вам потребуется эта защита, – кивнул командир отряда вампиров и рассудительно добавил: – И не настолько наивны, чтоб полагать, что сможем защитить вас, если хозяин кабинета сам вздумает вас атаковать.

– Прелестно! Мне как-то сразу стало спокойнее! – пробурчала Вэл, решительно переступая порог кризисного центра. В прошлый свой приезд она упустила шанс заглянуть сюда, а сейчас число поводов поговорить по душам с директором центра и мастером города по совместительству ещё больше возросло. Хорошо, что Марко Коста быстро организовал ей встречу с ним.

Приёмная перед кабинетом пустовала, хоть свежий, насыщенный ведьминский запах в ней намекал, что личная помощница директора отлучилась недавно и, вероятно, ненадолго. Где монстры этого города отыскали столько тёмных ведьм для создания с ними крепких ячеек общества? Судя по сведениям, переданным Доном Шепардом, должность биофизика центра и заодно личной помощницы директора занимала жена мастера – тёмная ведьма, внучка супруги главы вампирского клана.

Доктор Хэлл приветливо поднялся навстречу Вэл, дружески пожал ей руку и услужливо придвинул удобное кресло. Оставалось порадоваться, что она не промахнулась мимо, усаживаясь в это кресло, – мастер Иных Лос-Анджелеса производил совершенно сногсшибательное впечатление. Его лицо было идеально прекрасно, как лик древнегреческой статуи, а ясные тёмные глаза мерцали завораживающе, как звёзды в ночном небе. Каштановые локоны лежали волосок к волоску, сдержанная улыбка останавливала взгляд на его полных и манящих алых губах, а грация движений заставила завистливо взвыть внутреннего зверя Вэл.

Такому глубокому взору, такой скользящей плавности всех жестов невозможно обучиться. Чтобы так выглядеть, так двигаться, так вкрадчиво смотреть, нужно быть инкубом с его постоянным непроизвольным флёром очарования, приманивающего неискушённые жертвы. Вэл давно не относила себя ни к простодушным дамочкам, ни к лёгким жертвам, но даже приобретённая ею устойчивость к чарам инкубов не загасила чувство восхищения, внушённое этим демоном. Как и внушённое им ощущение дьявольской угрозы: при внимательном взгляде на доктора Хэлла обращали на себя внимание острая проницательность и опыт веков, притаившиеся на дне его полуночных глаз. В этих тёмных омутах проскакивали искорки магических сил, незаметные людям, но настораживающие всякого Иного: они сообщали ему о том, что он столкнулся с демоном. Чуткий нюх уточнял информацию: с высшим и далеко не юным демоном.

«Примерный возраст – две с половиной сотни лет», – прикинула Вэл, стараясь сдержать невольный трепет. Она с детства росла с твёрдым знанием, что в мире Иных сочетание «стар и прекрасен» равнозначно «смертельно опасен».

Инкуб был привлекателен, как любая приманка в убийственную ловушку. Так прекрасны хищные растения, поедающие восхищённых ими мотыльков, присевших на изящные лепестки яркого цветка. Среди Иных так обольстительны вампиры и демоны секса, выживание которых напрямую связано с умением привлечь к себе людей. У эльфов красота совершенная, но холодная, вызывающая желание любоваться ею издалека, не подходя ближе. А у инкубов и кровопийц красота влекущая, страстная, многообещающая, затягивающая в серебристую бездну горящего взора...

Вэл яростно тряхнула головой, сосредоточиваясь на тёмно-карих глазах с золотистыми всполохами. Наваждение непрошеных воспоминаний схлынуло, и она дружелюбно улыбнулась красавцу-инкубу.

– Добрый день, мисс Мэнс, много о вас слышал и рад знакомству, – прожурчал бархатистый голос доктора Хэлла. – Чем могу помочь?

– Вначале хотела спросить про оборотня-пса с раздвоением личности: вы приняли его на лечение?

– Да, конечно, очень любопытный случай. Вы правильно сделали, направив его к нам.

– Надеюсь, что так. Расскажите, как проходило лечение Брин Стоун – всё, что не является врачебной тайной.

Прекрасное мужское лицо окаменело, в глазах промелькнула искренняя грусть. Доктор Хэлл встал у окна, смотря на залитый солнцем больничный парк.

– Родным девушки следовало гораздо раньше настоять на её госпитализации, – вздохнул психотерапевт. – По понятным причинам лично я не занимаюсь случаями, связанными с зависимостью от инкубов и с болезненной влюблённостью в них. Брин Стоун была пациенткой психиатра Розы Моисеевны, но нашего лучшего специалиста подвёл персонал. Одна из новеньких медсестёр поддалась на чары инкуба и организовывала Харрису тайные встречи с возлюбленной. Когда медсестру уличили в таком грубейшем нарушении правил нашего центра и этических норм в отношении пациентки, женщина сказала: «Они же любят друг друга! Жестоко разлучать любящие сердца!»

Клыки Вэл громко клацнули, и демон повернулся к ней и сумрачно кивнул, разделяя её чувства.

– Эту медсестру уволили? – прищурилась Вэл.

– Немедленно, – подтвердил доктор Хэлл, – но в деле психотерапии одно слово, одна минута могут разрушить всё, что достигалось месяцами кропотливого лечения. Мы стараемся очень тщательно отбирать персонал, но в глубину души человека не заглянешь, его мысли не прочтёшь. Невозможно выявить все триггеры, что могут у него сработать: некоторые душевные раны люди хоронят так глубоко, что сами верят в их полное излечение. Оказалось, когда эта медсестра была ещё школьницей, родители запрещали ей встречаться с мальчиком, с которым её связывала первая пылкая любовь. Её запирали дома, отбирали телефон, держали под тотальным контролем, и в закономерном итоге её мальчик начал дружить с другой девочкой.