— А что произойдёт, если я случайно потеряю свой ключ? — спросил я у служащего, и заметив его недоумение, пояснил, — Я офицер пограничных войск. У нас всякое бывает. Может какая-то Тварь так порвать, что лишь через месяц в госпитале опомнишься. И вовсе не факт, что многие вещи останутся при тебе, а не потеряются где-то в степи.
— Ваш ключ будет завязан на отпечаток крови. Если вы его потеряете, что крайне нежелательно, то придётся сдать кровь ещё раз и выплатить сто рублей за восстановление ключа, но на это потребуется время. Не меньше недели, а то и больше. Дубликатов ключей у нас нет. — доложил он в ответ, и как я понял, следя за отголосками его эмоций, не соврал.
Вроде, серьёзно у ни х всё поставлено. И само хранилище неплохо оборудовано, и даже многоуровневая магическая защита имеется.
— Беру. Давайте всё оформим, и я сегодня же воспользуюсь вашей услугой, — кивнул я, мысленно вздыхая.
Хотел же пополнить счёт, но нет. Деньги утекают, как вода через решето.
Заглянул по дороге к стряпчему. Файнштейн сказал, что заказ на моё убийство поступил от какого-то купца, имеющего виды на мою недвижимость, но его фамилию жандармы не назвали. По его сведениям, купца пока не задержали, и сейчас он в розыске.
Не густо, но хватит, чтобы Янковских успокоить.
Застал я их, как раз за окончанием завтрака. Даже успел чашку кофе выпить со всеми вместе, попутно рассказывая о новостях. И лишь потом озадачил Янковскую вопросом.
— Лариса Адольфовна, может вы мне посоветуете, где найти управляющего в особняк, и прислугу какую?
Особнячок-то Полуэктова у меня бесхозный стоит. Из прислуги некромант никого в живых не оставил. И на купленном им загородном имении стройка не завершена.
Я скоро уеду, и кто всем этим займётся?
К моему удивлению, даже отец семейства обеспокоился. Кстати, он и предложил неплохой вариант.
— В нашем загородном имении, с деятельности которого, собственно, мы и располагаем основными доходами, есть управляющий. И у него два сына. Два, — для наглядности продемонстрировал он мне эту цифру на пальцах, — Но если первого он готовит себе на смену, то второй…
— Сколько ему лет? — прервал я его неспешные рассуждения.
— Хм… Точно не скажу, но он наверняка постарше вас будет, пусть и незначительно.
— Устраивает. Как мне вашего протеже увидеть?
— Можем сегодня же до нашего именья съездить. Тут недалеко. Двенадцать вёрст. За полтора часа доберёмся.
— А то, моё загородное имение, нам не по пути будет? — спросил я, чисто на всякий случай.
— Придётся крюк сделать, но невеликий. — подумав, ответил Сергей Никифорович, — Ваше новое имение на Волгу выходит.
— Тогда на обратном пути заглянем, если не возражаете.
— Мне самому любопытно будет посмотреть, что там у вас и как, — вполне искренне ответил Янковский.
Упс-с… А чего это у нас барышни с маменькой переглядываются, а теперь, так и вовсе подозрительно шепчутся? Не к добру это…
— Дорогой, — излишне сладко пропела Лариса Адольфовна, и её супруг чуть вздрогнул, — Нам с девочками тоже не помешает небольшая прогулка. Пожалуй, мы составим вам компанию.
— Э-э-эм… Но пролётка для пятерых…
— Значит прикажи карету заложить, а мы пока пойдём переоденемся, — сказала ему супруга, как отрезала.
После чего все женщины нас быстренько покинули, не оставляя шансов на невысказанные возражения, которые не вдруг пришли в голову.
Не мне. Я тут вообще зритель, а девочки — они такие девочки… У них свои мысли в голове. Нам, мужчинам, недоступные.
В ответ на вопросительный взгляд Янковского, я лишь плечами пожал, чтобы не рассмеяться. Раз совместный выезд предрешён, о чём он меня спрашивает?
Сергей Никифорович себя, как хочешь может выставлять, хоть альфа-самцом, но всё-таки он махровый подкаблучник.
Я же не ошибаюсь?
* * *
Парень, протеже Янковского, произвёл на меня приятное впечатление. Опрятно и со вкусом одет, пусть и небогато. Судя по представленным документам, он с отличием закончил Саратовское коммерческое училище. Заодно я выяснил, что Василию Полугрюмову двадцать четыре года. Речь у парня чистая, грамотная, без крестьянских меканий и паразитических оборотов. И взгляд понравился — честный и без подхалимства.
— Твой отец сейчас сколько получает? — спросил я у него.
— Шестьсот рублей в год деньгами. Кроме того, ему предоставлен дом, дрова на зиму, служебная пролётка и предусмотрена оплата за сено с овсом для коня.
— Могу тебя взять на таких же условиях на испытательный срок в три месяца. Если сработаемся, дальше поговорим про увеличение оклада. Устроят такие условия? — я ещё не закончил, как по его загоревшимся глазам уже знал ответ.
— А что нужно делать?
— Получить максимальную прибыль с загородного имения. Закончить там строительство, и найти для городского особняка трёх — четырёх человек в обслугу.
— Когда приступать?
— Если лошадку какую-нибудь себе найдёшь, то в моё имение прямо сейчас можно будет проехать. Для ознакомления.
— Я мигом. Отец ещё нашу пролётку не распряг.
Кстати, ехали мы не без приятности. При посадке в карету Янковских я ожидал, что мы с Сергеем Никифоровичем займём передний диван, а дамы усядутся на задний, который побольше размером, но нет. Передний диван заняли супруги, а я оказался на заднем, между обеими барышнями, которых такое положение дел ничуть не смущало. Собственно, и сидели мы не впритирку друг к другу, а на вполне приличном расстоянии, но виды мне порой открывались прелестные, и не только за окнами кареты.
Имение Петровское, а именно так оно значилось в документах, скорей всего было так названо в честь ручья Петровка, который служил границей моих земель. Другой границей оказался безымянный ручей чуть выше, если ориентироваться на течение Волги. Почти две с половиной тысячи казённых десятин * — это много. Тем более — с шикарным выходом на берег великой русской реки.
— Сергей Никифорович, а вам не кажется странным, что Полуэктов смог урвать столько земель? Я даже представить себе не готов, сколько они могут стоить, — воочию увидев размеры полей, невольно проникся я масштабами.
* Одна квадратная верста равна сто четырём казённым десятинам. Размер казённой десятины был определён с 1753 года и составлял 2 400 квадратных саженей, что в метрической системе соответствует 1,0925 гектара
— Многое от хозяйствования зависит. После отмены крепостного права помещики, кто не пожелал в дела вникать, очень быстро разоряться начали. Вокруг Саратова десятки, а то и сотни имений раза на два заложены и перезаложены. Не удивлюсь, если и ваше Петровское было Полуэктовым у банка за долги выкуплено.
Из окон кареты я видел, что поля, меж которыми шла дорога, были возделаны, а неудобья вдоль ручьёв отведены под покосы и пастбища. Значит, какое-то хозяйствование тут всё-таки ведётся. Отчего же помещик разорился?
Впрочем, всё стало ясно, когда мы заехали в Черёмушки, чтобы посмотреть на усадьбу.
Она оказалась не достроена, зато в центре села возвышался двухэтажный терем управляющего, где двор, внушительного размера, почти весь скрывался за серьёзной оградой.
Кажется, я знаю, отчего именье убыточным стало.
— Василий, именье и усадьбу ты видел. Надеюсь, объём работ понятен. Сможешь послезавтра приехать в Саратов? В особняк Янковских.
— Смогу, а зачем?
— Стряпчий мне к тому времени пообещал документы на владение приготовить. Так что поедем власть менять. Но не нахрапом, а с бумагами на руках. На законном основании.
— Вдвоём?
— Конечно нет. Думаю, тебе на первое время отставники не помешают. Человек пять — шесть. Те, что знают, с какого конца за винтовку держаться. Есть у тебя такие на примете?
— Найду. Что им обещать?
— Работу в охране поместья. За сколько согласятся?
— Рублей двенадцать — пятнадцать попросят, и обмундирование с питанием. Они так привыкли, пока служили, — довольно быстро сообразил парень, и мне его ответ понравился.
