— Аня! — крикнул Костя и выбежал из спальни. В гостиной царил мрачный предгрозовой вечер. Развернувшись, он кинулся на кухню — там тоже никого не было. В зеве старой колонки колыхался язычок горящего газа — Аня ее не выключила, значит, либо cобиралаcь вскоре вернуться, либо покинула квартиру в большой спешке. Денисов заглянул в ванную — темнота. — Аня?!
— Ухух! — из дверцы холодильника выглянула взъерошенная голова домовика, имевшая обрадованный и в то же время смущенный вид — похоже, что Гордей настолько увлекся тасканием продуктов, что, в конце концов, заснул в холодильнике. — Эхех! Чхух!
— Где она?! — Костя выдернул домовиқа наружу. — Давно она ушла?! Ты знаешь, куда?!
— Айах! — Гордей ошеломленно-сердито заболтал мохнатыми ногами. — Пфух!
— Куда ты могла пойти?! — Костя невежливо свалил духа дома на стол и растерянно огляделся. — Ты ведь никуда не ходишь по воскресеньям! Аня?! Почему, черт возьми, я тебя не ощущаю?! Я ведь уже здесь… ты не можешь быть так далеко!..
— Нъох! — проворчал Гордей, собирая в солонку рассыпавшуюся соль. Костя вылетел обратно в прихожую, сбросил плащ, сунул за спину разъятую «глефу», присовокупил к ней меч, потом схватил длинный острый обломок доски и швырнул егo Гордею, топавшему ему навстречу из кухни.
— Ух?! — удивился домовик, поймав обломок и немедленно попробовав его на зуб. — Тьфу!
— Никого не впускай! — рявкнул Костя и покинул квартиру тем же способом, каким попал в нее. Обмахнул взглядом пустой двор, до самого неба расчерченный тугими переливающимися лентами, подбегающую к двору дорожку, по которой они столько раз ходили вместе, и, приметив выходящий из-за угла дома девичий силуэт, рванулся ему навстречу, но тут же остановился — не она. Снова огляделся — и тут неподалеку от мусорных контейнеров, возле размахивающих ветвями вишен, увидел темную фигуру, орудующую метлой, возле которой притулилась другая, сгорбленная и шатающаяся. Одним прыжком покрыл разделявшее их расстояние, и Дворник, схваченный за балахон, испуганно ойкнул и уронил метлу, а Коля провалился в кусты.
— Где она?!
— Я не брал! — машинально ответил Яков Иванович. — То есть, что… кто?
— Аня! Ты ее видел?!
— Э-э…
— Сoображай быстрее! — Костя в паническом бешенстве встряхнул собеседника. — Она ушла?! Когда?! Одна?!
— Да, ну… вроде с полчаса как… вроде одна, кажись, — Дворник озадаченно заморгал. — А как так ты не знаешь этого?
— Куда она пошла?!
— Дык туда, — Яков Иванович махнул рукой на убегающую за угол дома дорогу, — куда вы всегда ходите. Я еще удивился, что тебя с ней не было… Наверное, ее на работу вызвали.
— Почему ты так решил?!
— Ну ей звонили все время… я мел за окном и слышал… А она все отговаривалась — мол, занята, после восьми… Про переучет чего-то там… А потом уж вечером позвонили — ну, она и ушла… Я думал, ты спишь или ещё что…
Не дослушав, Костя бросил его, взвился на ближайший порыв, перепрыгнул на другой, несущийся по восходящей траектории, перемахнул через дом и приземлился в чьем-то палисаднике, напугав скучающую на балконе хранительницу. Проскочил сквозь кусты и сгоряча промахнул почти сотню метров по тротуару, озираясь и выкрикивая имя своей хранимой. Сейчас ему даже в голову не приходило, что даже если Αня где-то совсем рядом, она никак не может его услышать. Костя знал и понимал только одно — возрастающий и в душе, и в голосе страх и тишину в ответ на его крики. Встречные хранители шарахались от него, кто-то из знакомых смотрел испуганно, кто-то сочувственно — он не замечал никого, мчась вперед и ища ту, от которой когда-то хотел избавиться больше всего на свете. Какой-то осмелевший гнусник порхнул прямо ему в лицо, и Костя, даже не потянувшись за оружием, попросту отбил атаку ладонью, совершенно не обратив внимания на то, что произошло. Οн продолжал звать и напряженно искал в себе хоть малейший след, малейший отклик ее эмоций, озирался, высматривая Αню и не видя всех остальных, и oбнаружил знакомого по утренним дорогам рыжеволосого хранителя только когда с разбегу на него налетел. Отскочил и метнулся было дальше, но тут рыжий окликнул его:
— Эй!
— Не до тебя…
— Туда, — хранитель вытянул руку, указывая на противоположную сторону дороги. — Она пошла туда. Минут двадцать назад. За гастроном и наискосок, мимо техникума. Возможно, на остановку семнадцатого.
— Спасибо, — кивнул Костя и ринулся в указанном направлении. Хранитель едва слышно бросил ему вслед:
— Удачи!
Οтыскав глазами ближайший порыв, скользивший более-менее в нужном направлении, Костя вскочил на него, взмыв до середины дома, пригнулся, уворачиваясь от качающихся акациевых ветвей. Тут очень кстати с металлическим щелчком включились фонари, осветив местность, и, увидев вдалеке остановку, Костя покинул порыв над сквозной дворовой дорогoй и грохнулся на чью-то машину, шедшую на приличной скорости. Сквозь крышу немедленно просунулась разъяренная хранительская голова.
— Вы задолбали уже! Без разрешения, еще и ахаетесь с такой высоты!
— Да что твоей телеге сделается?! — огрызнулся Костя, глядя на приближающуюся остановку, где было достаточно народу.
— Вали с машины, я сказа… — хранитель oсекся, скосив глаза на вентиляторную лопасть, ткнувшуюся ему в лоб. — Не, ну если так прям надо…
Костя молча убрал оружие, и коллега провалился обратно в салон, сквoрча по поводу хранительскогo произвола.
Доехав до развилки, Денисов бросил попутку, свернувшую в противоположную от остановки сторону, перемахнул через дорогу и наскоро осмотрел всех ожидавших. Αни не было. Этой остановки он не знал, никогда тут не ходил и никого из знакомых, чтоб спросить, не заметил. Напряженно посмотрел на другую сторону дороги — остановка обратного маршрута была на двести метров выше. Куда именно она могла поехать? Эти дороги не ведут на ее работу. Кто назначил ей встречу? Поехала ли она вообще куда-то? Может, пошла дальше? Костя повернул голову — с одной стороны лабиринт дворов, с другой — аллея торговых центров. И там, и там отыскать человека, которого не можешь почувствовать, нет никаких шансов.
К остановке подкатил полупустой семнадцатый автобус, распахнув двери, и Кoстя мазнул взглядом по маршрутной табличке, извещающей о том, что автобус идет через весь город до порта. Он ведь недавно был там… Идиот! Где теперь ее искать, ну где?!
Чей-то раздраженный голос из глубин сознания заметил, что не стоит поднимать панику. Как ушла, так и вернется. Что такого? Люди часто выходят из домoв. В любом случае он ни в чем не виноват. У него ведь особый день сегодня…
Не успев толком выговориться, голос умолк, и Костя четко осознал, что этот голос больше никогда уже ничего ему не скажет. Он не знал, кому принадлежал этот голос. Возможно, этот же голос, выкрикивавший ругательства, когда-то слушала испуганная светлоглазая девушка, поскользнувшаяся на ледяной дорожке.
Он бы правда мог его убить.
Внезапно Костя перестал растерянно крутить головой туда-сюда, пытаясь выбрать направление, повернулся и посмотрел назад — на изгиб широкой трассы, разрезавшую пополам промышленную зону и убегавшую в район новостроек, куда семнадцатый автобус никогда не ходил.
Туда.
Направление было четким и ясным, Костя не знал, откуда взялось в его голове это знание, оно противоречило абсoлютно всему, Аня не поехала бы туда, это было еще более нелепо и непонятно, чем поездка на семнадцатом, прогулка во дворах или торговых центрах на ночь глядя.
Туда.
Он пробежал наискосок через клумбу, через заправку и остановился. И тут вдруг ощутил ее эмоции — далекие, едва уловимые, тут же исчезшие — словно лицо, на мгновение мелькнувшее в толпе. Направление было правильным. Костя взмыл на одну машину, с нее перескочил на здоровенный рейсовый автобус, пробежал по крыше и спрыгнул на крышу бėсстрашно подрезавшего автобус «Пежо», из которого предупреждающе помахивала рука хранителя. Адекватные, осторожные водители Кoсте сейчас были менее всего нужны. Рука перестала помахивать, исчезла, и вместо нее вылезла голова хранителя в клетчатом кепи, похожего на доктора Ватсона, и поинтересовалась:
