Глава 10
Холода в Москве не сошли на нет, но уж точно спали. В кабинете у Сталина было, как легко догадаться, вполне тепло. А уж тему для беседы любой понимающий человек посчитал бы просто горячей. Особенно если учесть, что в комнате находилось лишь двое.
— Я прочитал те письма, которые вы подали мне на подпись, товарищ Странник, и счел нужным внести некоторые исправления.
Рославлев сделал чуть заинтересованное лицо. Что-то в этом роде стоило ожидать.
— Но появились вопросы.
Пауза могла бы стать эффектной, однако она ожидалась.
— Вы утверждали, что надводный флот Германии в этот период будет играть весьма малую роль. Наша разведка это подтверждает. Тогда непонятна кандидатура адмирала Редера.
На этот вопрос ответ имелся.
— Вы правы в том, что на данный момент гораздо большую роль в морских сражениях играют подводники. Но адмирал Дёниц представляется не вполне удачной кандидатурой: во-первых, морской пехотой распоряжается не он; во-вторых, сам Дёниц убежденный нацист.
— Еще кое-что хотелось бы услышать, — голос вождя излучал благостное настроение, но уж этим обманываться было нельзя. — Вы уверены, что ваши письма произведут ожидаемый эффект?
Ложь была бы совершенно недопустима. Прозвучала чистейшая правда:
— Не уверен. Но они могут сработать. Зато вот в чем уверен. Упусти я подобную возможность предотвратить известный вам ход событий — никогда бы себе подобного не простил.
Сталин в очередной раз доказал свое умение преподносить сюрпризы:
— Насколько вы владеете немецким языком?
Вопрос был полностью неожиданным, но несложным:
— Недостаточно, товарищ Сталин. Я бы взялся перевести эти письма, но результат ожидаю настолько корявым, что его просто стыдно показать грамотному немцу.
Рославлев имел в виду, что в его возможностях было сделать машинный перевод русских текстов на немецкий. Но он отлично помнил все недостатки подобного варианта действий. Вслух прозвучало развитие мысли:
— В интересах дела имею просьбу: поручить эти переводы вашему личному переводчику. Простите, не доверяю работникам наркоминдела.
— Не доверяете?
— Эти письма все же, — последовала крохотная заминка, — не просто диппочта.
В ответ Сталин тихо рассмеялся.
— Вы правы, товарищ Странник, не диппочта.
И тут же смех закончился.
— Вам доставят все материалы нарочным, — по какой-то причине фельдъегерь был назван именно так. — Действуйте.
Операция прошла хуже, чем рассчитывал Бурденко. Воспаление все еще сохранялось даже через неделю.
— Еще не меньше семи дней, пОтОм виднО будет, — ворчливо отвечал хирург на весьма настойчивые запросы лейтенанта Перцовского. — НО, так и быть, на кОстылях рОзрешаю пОдниматься на третий этаж — лифтОм! — и гулять.
Именно там располагалась палата, где пациенткой была Валентина Кравченко. К посещениям молодого человека медперсонал относился снисходительно. Возможно, причиной тому было ранение Вали. Уж такой бравый командир точно мог бы себе найти девушку с двумя руками. Ан нет же, подавай ему однорукую.
— Товарищ, коринженер, майор Маргелов по вашему приказанию прибыл!
— Вольно. Без чинов. Василий Филиппович. Садись, разговор быстрым не будет. Для начала ответь на вопрос. Доведена ли численность личного состава до штатного расписания?
— Нет, у нас еще выздоравливают трое, но обещают выписать и вернуть в свою часть через неделю.
Это было новинкой. Раньше выздоровевшие назначались куда попало. Теперь же на этот счет был выпущен приказ наркома.
— Вот что, Василий Филиппович, сейчас я пробиваю приказ о создании батальона воздушно-десантных войск на основе твоего. Потом твое подразделение развернут в полк. Ну и так далее. Вот тебе документы. Тут штатное расписание, также вооружение. Если коротко: та операция по занятию предмостных позиций и была, по сути, десантной. Ты не гляди, что обошлись без выброски с парашютами. Обучение этому делу еще предстоит. А теперь прочитай внимательно перечень возможных задач.
Ознакомление пошло медленно. Майор перечитывал некоторые места по два раза.
— Вопросы?
— Понадобится дополнительное обучение. Вот например: тут написано "десантирование с парашютом", а многие из моих и не прыгали ни разу. Опять же: если даже с вертолета высаживаться и немедля в бой — так тоже обучение понадобится. Где они будут учиться?
— Частично организацию возьму на себя. Но лишь частично. Соответствующие приказы будут, а договариваться — это на тебе. От меня снабжение, хотя бы для начала. Оружие. Боеприпасы. Кое-что из формы. Вот, гляди. Это детали формы. Она уже согласована с… лицом, имеющим право принимать решения.
Из ящика стола коринженер извлек тельняшку, очень похожую на морскую, но с голубыми, а не синими полосками. Оттуда же появился голубой берет и эмблемы на петлицы в виде парашюта.
Маргелов почти скрыл удивление, но коринженер предупредил вопросы:
— Сразу же объясню. Голубой цвет потому, что для твоих войск небо будет плацдармом. Это понятно?
Разумеется, на этот счет вопросов не возникло. Но появились другие:
— Сергей Васильевич, тут написано "автомат", а вот здесь "ручной пулемет". Это что ж такое? ППС, что ли? А ручник — дегтяревский?
— Ни то, ни другое. Новое оружие, придется его осваивать, Василий Филиппович. Имени конструктора-оружейника раскрыть не могу. Описания — вот они. Оружие надежное, удобное. Но пока что дорогое. Всю Красную Армию сразу вооружить таким не можем, пока что только твой батальон. Вот, погляди. Можешь потрогать.
Перед Маргеловым предстал необычный автомат. Майор взял оружие в руки, отсоединил магазин, снова его прищелкнул, два раза передернул затвор. Выпал патрон, выкрашенный темно-леленой лаковой краской.
— Отметь: патроны особенные. Размеры видишь?
— Калибр, как у мосинки, а длина меньше.
— Точно. И выпускается их мало. Линии на производство только-только будут монтироваться. Кроме того, тебе будут переданы инструкции и методички. Грузовик целый…
В этом Александров приврал. Вес документации не составлял даже полутонны.
— …все это доставят в расположение. Оружие с боеприпасами не в счет, тут грузовика будет куда как мало. Понадобятся инструкторы. Вот здесь перечень специальностей. Если знаешь кого лично — тебе и карты в руки. Если нет — будем искать. Также тебе в помощь…
Майор Маргелов слушал, запоминал, прикидывал на ходу. Задача казалась сверхграндиозной. Но приказы в любой армии мира принято выполнять.
Учения проходили в условиях, приближенных к боевым. По крайней мере, именно так их оценил Голованов. Бомбы сбрасывали с высоты от десяти с половиной до одиннадцати с половиной тысяч метров. И бомбы были самыми настоящими, то есть в них были уложены незабудки с утеплением (чтоб на высоте не померзли) и конверты (те, правда, пустые). Самоуничтожители добросовестно разносили в мелкие брызги приборы наведения.
— Эх, сколько добра пропадает, — вздыхал по этому поводу бережливый Лучик. Разумеется, он это делал, когда начальство находилось достаточно далеко, чтобы ничего не услышать.
Но Старый был тверд. На все красноречивые взгляды и вздохи он отвечал примерно так:
— Помните, ребятушки: это задание не из тех, которые можно провалить без больших последствий. Даже дело не в том, что оно на контроле у товарища Сталина. Если что пойдет не так — может весь дальнейший план пойти вбок и тогда…
Это самое "тогда" не уточнялось. Намека хватало всем.
В один из дней в госпитальную палату, где был прописан лейтенант Перцовский, вошла целая делегация. Возглавлял ее сам майор Маргелов, при нем был капитан Борисов, а при нем, в свою очередь, имелась загадочная сумка.
— Марк, наша рота тут тебе подарки спроворила… — начал ротный, но его резко оборвал старший по званию:
— Не о том говорите, товарищ капитан! Дела прежде всего.
С этими словами Маргелов извлек из командирского планшета бумагу и начал зачитывать. Тон был настолько официальным, что все прочие обитатели палаты, ранее притворявшиеся, что совершенно не слушают, откровенно повернули головы.
