Сколько ночей ты не спала, милая? Сколько слез пролила в одиночестве? Сколько раз просыпалась в холодном поту от кошмара, в котором мертвый отец приходил, чтобы проклясть предательницу? Я помню, ты искренне скорбела по нему. Билась в рыданиях у одра покойника, прося прощения. Ты действительно страдала, это правда. Ведь тогда я попытался прочесть тебя и не ощутил ничего, кроме всепоглощающей боли.
Едва услышав от Вадиуса о том, что Ридриг превращен в слабоумного и лечение лишь продлит ему жизнь, но не вернет разум, ты задумала это преступление. А наказала за него Талианну. Это было тонко, очень тонко. Великодушно простить, отпустить, подарить надежду на спасение, на новую жизнь и отдать девчонку на растерзание толпе. И опять Копыл, твой верный слуга, выполнил самую грязную работу: тихонько выскользнув за ворота прежде несчастной, указал на нее разгневанным людям как на виновницу болезни императора. Да, она была виновна. Но идет ли ее вина в сравнение с твоей? Впрочем, над этим ты не задумывалась: что позволено августейшей особе, непростительно для блудницы. И что такое жизнь одной шлюхи по сравнению с благом целой империи".
Знаешь, в чем беда, Дарианна? Ты не умеешь прощать. В тебе нет отцовского великодушия, свойственного по-настоящему благородным правителям. Ты не сумела простить Галианну и заодно возненавидела всех блудниц и их покровительницу – Нею. А кто должен был расплатиться за все? Конечно, Старшая жрица златокудрой богини. Да, я понимаю, мать Лаурита отнюдь не напоминала А'нхелли. Она была умна, хитра, властолюбива – настоящая интриганка и серьезная соперница, мечтавшая о статусе Верховного божества для своей богини. Стране не нужно было двоевластие. Тебе требовались покорные, сговорчивые служители культов, которые лишь прославляли бы твое имя, целиком поддерживая любое твое решение. Сразу после вступления на трон ты собрала всех жрецов, чтобы понять, кто годится на роль Верховного, а заодно и наметить тех, кого следует уничтожить. Это был блестящий план: убить всех жриц Морриган, славившихся своими бойцовскими качествами, и сделать виновной Лауриту. Таким образом ты сразу избавилась от двух самых непокорных Сташих жриц, запугала остальных, указав им их место, а сама осталась чистой. Как всегда. За это мы с тобой получили страшное проклятие. Но, положа руку на сердце, разве мы его не заслужили? И разве, не будь его, ты поступила бы по-иному? Нет, предсмертные слова матери Лауриты были скорее пророческими, нежели накликающими беду.
Потом были войны: победы большой кровью, войска, которыми жертвовали из стратегических соображений, смертники, которых отправляли на верную гибель – заключенные Счастливого местечка, вдохновленные обещанием свободы, и просто глупые мальчишки, идущие в бой из чувства долга и патриотизма. Крестьяне из Солнечного края, которых мы не сумели защитить. Оправданы ли были эти жертвы? Наверное, да. Ты – хорошая правительница, Дарианна. Это правда.
Я о многом догадывался и многое знал, прочитав тебя тогда, помнишь, когда вернулся после поединка с Вериллием? И постарался понять. В конце концов, мы были хорошей парой – два холодных монстра. Но преступление тянет за собою преступление, предательство порождает предательство.
Жертвы во имя великой цели, во благо всего народа. Возможно, ты имела право приносить их. Ведь в конце концов ты не пожалела и себя и принесла главную жертву ненасытному идолу по имени империя. Только союз с Журженью мог гарантировать победу над некромантами. Ты предлагала Юлан Цину многое: деньги, плодородные земли, бессрочное право на беспошлинную торговлю. Но Сыну неба этого было недостаточно. Журженьский правитель давно уже хотел изменить политику Большой стены, усилить влияние своего государства в Амате. А для этого нужна была ты. Династический союз принца Чжу Цина с императрицей Галатона Дарианной Первой. Мудрец Сао Ли блестяще провел переговоры, мастерски выдерживая паузу, не соглашаясь на твои предложения, но и не отвечая отказом. И там, на поле боя, увидев, что галатское войско проигрывает схватку, ты вынуждена была согласиться. Ведь на кону стояла империя.
Ты дала обещание. Но что делать с любовью? Что делать с человеком по имени Рик, который мог помешать твоей свадьбе? Ты задумала это давно, Дарианна. Еще до решающего сражения с андастанцами. Вот почему Вадиус изготовил тебе амулеты, защищающие от астрального чтения. И вот почему Сао Ли отказывался вести переговоры в моем присутствии.
Ты правда думала, что я буду мстить или как-то препятствовать твоему браку с журженьским принцем? Нет, милая. Ты уже достаточно изучила меня, чтобы понимать: я не тал бы унижаться, вымаливая любовь, или марать себя местью женщине. Но я и не из тех, кто прощает предательство. Я просто ушел бы куда глаза глядят. Тогда зачем? А все просто. сердце тебя подвело. Не могла ты хладнокровно сообщить о готовящейся свадьбе, глядя мне в глаза. Боялась той боли, которую причинишь мне и себе. Тебе было стыдно, Дарианна. И ты впервые в жизни растерялась. Выход предложил Сао Ли. А Копыл поддержал мудреца. И, провожая меня сегодня, ты уже знала, что больше мы не увидимся. Каково тебе было? Больно. Тебе и сейчас очень больно и стыдно. Ведь ты любишь меня до сих пор, я это вижу. Скажи, Дарианна, как это – убить свою любовь?
Но не горюй так сильно. Знаешь что? Даже не будь этой свадьбы, ты все равно рано или поздно пришла бы к решению избавиться от меня. Потому что я слишком силен. А ты не хочешь делиться своей властью. Империи не нужны два первых лица. Ты учла печальный опыт Ридрига, слишком доверявшего Верховному магу. Так не все ли равно, когда предать: сегодня или завтра?
В одном ты была права – я опасен. Для тебя, для Виндора. Для всей Аматы. И я все равно не мог бы остаться с тобой. Но уйти, храня в сердце любовь и сознание того, что своим поступком ты защищаешь лучшую женщину в мире, было бы легче, чем уйти с разочарованием в душе.
И все же я мог бы простить твое предательство. Но ты пошла дальше. Мои друзья и близкие, теперь твой клинок занесен над ними. Лютый, полжизни отдавший службе в твоей армии и ради победы сумевший преодолеть свою ненависть к первозданным. Дрианн, едва не погибший в последней битве с некромантами. Лилла, рисковавшая жизнью, чтобы поделиться с нами знаниями об учении Исдес. Мастер Триммлер, сумевший привести подмогу из Золотой цепи. Дядя Ге, мечтавший воспитывать и обучать молодых магов – опору государства. Они не простили бы тебе расправы надо мной, и ты вынесла им приговор. Как долго прожили бы они после моей смерти? Скорее всего, Лютый со своими эльфийскими воинами получил бы сколь сложное, столь и невыполнимое задание где-нибудь в джунглях Южного континента. И погиб бы от выстрела в спину или какого-нибудь особенно подлого заклятия – способ проверенный, стоит лишь вспомнить Хамара. Ведь ты собиралась диктовать первозданным и их князю свою волю? Дрианн и Лилла могли бы обезуметь и убить друг друга. Дядя Ге – человек немолодой. Много ли надо старику? Один сердечный приступ. Мастер Триммлер с его неуемной задиристостью погиб бы в трактирной драке…
И этого, Дарианна, я не могу допустить. Не могу уйти, зная, что оставляю друзей в опасности. Империя… Ты все делала ради империи, свято веря в свою правоту. Но империя – это не абстрактное понятие. Империя – это и Лютый, и Дрианн, и дядя Ге. Это Лаурита, и Варелия, и нелепый Келдин. И те мальчишки, которые полегли в бою, и те крестьяне, которым уже никогда не стать людьми в полном смысле этого слова. И я тоже часть этой огромной империи.
У журженьцев есть хорошая поговорка: "Не дай вам боги жить в эпоху перемен". Нам не повезло с эпохой. На твои плечи свалилась огромная ответственность за целую страну – разрушенную, страдающую, изнемогающую от бед. И эта тяжесть сломала тебя, превратила в чудовище.
Ты хорошая правительница, Дарианна. Но спроси себя: все ли жертвы были так уж необходимы? Или, быть может, получив власть, ты слишком уверовала в свое право карать и миловать? Решая судьбу целого народа, перестала задумываться о судьбах отдельных людей? Что из сделанного тобою было действительно совершено на благо империи, а чего можно было избежать?
