В доме были водопровод и газ, причём не только варочная плита, а индивидуальное газовое отопление. Большая редкость даже по Москве, однако хозяин, бывший строитель, сделал врезку, вполне официально, рядом вели трубы к больнице.
При доме был небольшой огород, соток пять, но не засажен, трава разрослась. Дом продают с весны, потому и не сажали. А причина долгой продажи – высокая цена.
На участке были два сарая, полноценный гараж, пусть и деревянный, липовая баня. Участок отличный, ухоженный, вокруг сад. Олеся как увидела домик, так в него и влюбилась. Так что деньги я дал, добавив тысячу сверху на хозяйство, и Олеся купила дом. Оформление и прописка заняли неделю.
Кстати, вот так купить дом с участком на территории Москвы не так и просто. Одного только желания владельца недостаточно, должен присутствовать участковый. Если покупатель живёт в Москве, проблем нет, а если из другой области, то проблемы будут. В общем, сложно всё.
Паспорт Олеси хранился в сейфе у директора детдома. Ей пришлось сказать, для чего он ей нужен: мол, богатый поклонник, из литераторов, дарит недвижимость. Директор задумчиво покосился на меня (я вообще в парк шёл, мимо случайно проходил), вздохнул и выдал паспорт.
Когда Олеся купила дом и прописалась, я свалил из детдома, оставив в тумбочке записку: мол, лишили меня отдыха, так я сам себе его устрою, на море. Пусть ищут. Конечно, таким образом я усложняю свои отношения с администрацией, но они первые санкции ввели, вот и пусть получают ответку. Директор прекрасно знал, что я не выношу, когда лезут в мою личную жизнь, но полез. Опять.
Дня через три после того, как я исчез из детдома, директор приходил к Олесе, расспрашивал, как ей живётся. Она показала ему своё хозяйство. Я тем временем скрывался на чердаке. Директор насчёт меня спрашивал, на что Олеся ответила, что меня не видела. Директор ушёл.
Планы были такие: до августа готовим дом и участок к зиме, многое сделать надо. В сентябре Олеся на рынке купит что нужно, сделает запасы на зиму. Она в доме уже две недели жила, привыкала, и, судя по довольной мордашке, ей всё нравилось.
А в августе мы поедем путешествовать по стране: Чёрное море, Абхазия и всё такое. В общем, Союз посмотрим, а то Олеся дальше колхоза никогда и не ездила. Она тоже из подкидышей, как и я. Билеты на поезд уже были куплены. Я договорился с кассиршей, и она отложила нам два купейных места, верхнее и нижнее.
Вот что мы успели сделать до начала августа. Я нанял старичка, он прикатил на телеге и с помощью лошади качественно распахал весь огород. Осенью ещё раз вспашем. Тот же старичок привёз двенадцать телег конского навоза. Раскидывал я его уже сам, как раз перед вспашкой.
Потом мы снесли старый скворечник туалета и закопали яму; к тому моменту уже стоял новый туалет. Яму под него я сам копал, а туалет привезли готовый на машине, заказал у плотников, дав размеры. Они его и занесли, и установили.
Потом я вышел на прораба, работавшего там, где строили новый микрорайон с высотками. Золотая печатка с рубином привела его в благодушное настроение, и он слевачил. Правда, оформили всё как полагается, через бухгалтерию, чтобы у него проблем не было.
Прораб пригнал экскаватор, выкопали в огороде яму, краном спустили бетонные круги, выкопали траншею к дому, провели трубу для канализации, а в доме сделали душевую и поставили унитаз. За печкой получился санузел, помещение обшили пластиком изнутри и деревом снаружи, приладили дверь. Там же умывальник поставили. Вода грелась от труб отопления, в них вварили бак. Понятно, что летом вода холодная, но летом и садовый душ есть.
В принципе, по дому это всё, да и большую часть работ я делал сам. Олеся, как хозяйка, везде присутствовала, подписывала счета и платила. Она купила хороший проигрыватель, несколько десятков пластинок, телевизор: на крыше осталась антенна от прошлых хозяев. Холодильник взяла, пришлось в магазине на лапу давать.
А уж когда кухню оснастила, я только головой качал: повар есть повар, это её вотчина. И готовила изумительно, я боялся потолстеть, даже с тем активным образом жизни, который я вёл.
Ну и последней покупкой стал зелёный полугодовалый мотоцикл Иж-56. К дому его перегнал бывший владелец, сразу после оформления в нужной структуре, а загнал в гараж уже я. Я пользовался им дважды, вечерами, когда темнело.
А потом мы отправились на отдых и вернулись двадцать восьмого августа, загорелые до черноты. Целую неделю были в Крыму, потом автобусом добрались до Абхазии. Там здорово, места очень красивые. А шашлыки какие! Так и тают во рту. Мы сняли жильё, купались и загорали. Олеся была в восторге и сказала, что обязательно повторим следующим летом.
Я обещал. Только пусть она за зиму сдаст на права, тогда поедем на машине. Лучше, когда своё авто, удобнее. Олеся обещала, она уже записалась, и с сентября у неё начнутся уроки в автошколе. Также это последний учебный год в кулинарном училище.
Пару раз я попытался провести инициацию – глухо. Вообще, я бросил эти попытки, уже почти два года прошло, но вдруг решил проверить ещё раз. Нет, ничего.
Когда мы были в Крыму, я навестил местный клан Греков. Это мои родители по первой моей жизни. Я в каждой жизни обязательно здесь бываю. В первый раз узнал, что мама моя умерла в младенчестве. Во второй раз – что семья отца и он сам погибли в войну. Сейчас, в третий раз, даже боязно было узнавать, но оказалось, порядок. Они уже поженились, живут в Горьком, куда недавно переехали из Казани, имеют троих детей.
Сутки мы в доме отходили от поездки. На следующий день с утра Олеся отправилась на рынок, закупаться овощами и всем необходимым для зимы. Погреб сухой, почищенный, но пустой. А я двинул в детдом, сдаваться. По пути заглянул к тому старику, что огород нам пахал. Договорились, что снова вспашет, Олеся его завтра с утра ждать будет, она там чеснок хотела посадить.
В детдоме воспитатели встретили меня косыми взглядами, а детишки – любопытными. Все наши уже были тут, готовились к школе.
А меня сразу вызвали к директору.
– И как это понимать, Терентий?
– А что, записку не нашли? – удивился я.
– Нашли.
– Так в чём вопрос? Отдыхать меня не отпустили, поэтому я сам себе отпуск устроил. Вон как загорел.
– Оставили тебя не совсем в виде наказания. Хотели показать в детской передаче, о песнях. Её уже в программу передач внесли, а ты пропал. Как я выглядел?
– Предупреждать надо, – пожал я плечами.
Расстроенным от такой новости я не выглядел, мне это всё не нужно. Рожа была довольной, но это от прошедшего отдыха.
– Передачу перенесли на сентябрь, так что готовься.
– Зачем мне это? – прямо спросил я.
– Не хочешь?
– Нет.
– Иди и подумай. Хорошо подумай. Ругать тебя не буду, раз вернулся здоровым и отдохнувшим. Иди, а я пока сообщу участковому о твоём возвращении. Всё же власти пришлось оповестить.
Я покинул кабинет директора. Зам по воспитанию также немного меня пропесочила, после чего отпустила.
Снова потянулись будни. Участковый поругал, опросил и убыл. Первого сентября меня сопроводили в новую школу, дальше я ездил сам. Знаниями я там не блистал. Месяц меня терпели, потом к директору вызвали, а я дурачка включил.
В языках я всё же был хорош, но и в школе все те же три языка давали: английский, французский и немецкий. Интереса у меня к ним не было, а остальное я и в своей школе мог изучать. Тем более директриса соблазняла меня тем, что вскоре должен прибыть учитель итальянского, которого она нашла и выдернула из какой-то глубинки.
Однако переводить обратно меня пока не спешили. До самого нового года я тупил, меня не раз вызывали к директору, классная руководительница хотела поговорить.
Во время очередного вызова я не выдержал.
– Честно хотите поговорить? – прямо спросил я. – Что ж, я не против. Когда вы решили меня к себе перевести, вы меня спросили, хочу ли я этого? О какой учёбе может идти речь? Да я буду её саботировать, пока вы меня назад не вернёте. Я верный, и верен не вашей школе.
