– Поняла, – икнув от волнения, кивнула я. Не нравилось мне, что Роберт так с ходу начал предупреждать. Прислуга и правда может не принять меня?
– Вот и отлично.
Все оказалось куда проще. Слугам просто не было до меня никакого дела! Как и до Роберта, собственно. Нас быстро встретили, с улыбками и вкусным обедом, и вновь все разбежались по своим делам. Только дворецкий, пожилой господин Вейехоль, не спускал глаз с Вероники. Он то подливал ей чаю, отправив лакея «подышать воздухом», то дважды переспрашивал у Роберта, какую спальню подготовить для маленькой гостьи.
Вероника смущенно хлопала глазами. А когда Вейехоль увел ее выбирать комнату, Роберт расхохотался.
– Не обращай внимания. Вейехоль ужасно любит ребятишек, он так страдал, когда понял, что в этом доме, кроме меня, других детей не будет. Я вырос, и уже лет пятнадцать он мучает меня одним вопросом: «Когда ты уже женишься?»
– Дворецкий – друг семьи? – с удивлением спросила я.
– Можно сказать и так. Он работает в этом доме почти пятьдесят лет, на его глазах женился мой отец, родился и вырос я. Моя мама… Когда она бросила нас, Вейехоль занялся моим воспитанием вместе с Хильдой – кухаркой. С отцом у меня были сложные отношения, так что вырос я под опекой прислуги.
– Ты никогда не говорил мне…
– Теперь говорю, – бросил Роберт. Он спрятал лицо за чашкой кофе. Было видно, что мужчине непросто дался этот разговор.
– Я даже не знаю, сколько тебе лет, – сказала я спустя несколько минут молчания. Пышные булочки с маслом оказались жутко вкусными, и я пережевывала их тщательно, наслаждаясь сливочным вкусом, а вовсе не потому, что не знала, как вести себя в ситуации, когда мужчина открывается.
– Тридцать восемь. Слишком стар?
– Ты выглядишь прекрасно.
– Благодарю. – Тонкие губы тронула улыбка. – Вейехоль будет рад наконец узнать, что я женюсь.
– Когда мы объявим об этом? Или не нужно? Наверное, все и так догадались… А твоя семья? Кто-то приедет знакомиться со мной?
– Мать не приедет, мы никогда не общались. Отец умер. У меня есть другие родственники, и живут они совсем рядом, но каждый из них ждет, когда же получит титул герцога. Ведь я единственный наследник, а работа у меня опасная… была. В случае моей смерти мне пока некому передать земли, и они отошли бы моему кузену. Да, нам придется с ними встречаться на званых вечерах, это наша обязанность, но общаться с ними в другое время вовсе не обязательно.
– Хорошо, – выдохнула я, и руки перестали дрожать. – Боюсь, меня хватит удар, если мне придется говорить перед толпой аристократов.
– У тебя будет достаточно времени, чтобы привыкнуть к новому образу жизни. Будет сложно, но я тебе помогу. Для начала нам стоит отдохнуть с дороги, после чего ты сама подберешь для себя и для Вероники камеристок. Познакомишься со слугами. На кухню ходить не советую – главная кухарка, Хильда, не подпускает к меню даже меня. Ты, конечно, можешь попробовать с ней договориться и изменить блюда на обед или ужин, но завтраки менять даже не пытайся. Хильда убеждена, что утром нужно есть плотно и вкусно. Впрочем, как утром, так и в обед и вечером. Она учтет твои пожелания, если какие-то ингредиенты тебе не нравятся, но тогда будь уверена – придется съедать все, что ставится на стол.
– Хильда тоже очень давно здесь работает? – улыбнулась я. Мне нравилось, как говорил Роберт о своих слугах – с теплотой в голосе.
– Она родилась в этом доме. Хильда – дочь почившей личной служанки моей бабушки. Сейчас кухарке шестьдесят два года и она ну о-о-очень вредная!
– Это я-то вредная?! – раздался возмущенный, но одновременно с тем радостный голос. – Вы, дорогая, не слушайте этого мальчишку! – обратилась ко мне Хильда. – Он считает вредными всех, кто хоть слово пытается ему поперек сказать.
Дородная женщина с нежной улыбкой, в плотном платье, белоснежном чепчике и фартуке, всем своим весом навалилась на бедного Роберта. Ладонями, испачканными в муке, обхватила мужчину за щеки.
– Поисхудал-то как! А мне Вейехоль говорит: там Роберт приехал, беги скорее встречать! Какой встречать? Я сейчас еще пирожков напеку, а вы не уходите. Обед должен быть плотным!
Я со смехом взглянула на стол, заставленный разнообразными блюдами. Одна только запеченная утка занимала огромную тарелку, а булочки, сладости и разнообразные сыры почти не помещались на узкий длинный стол.
Хильда еще раз потрепала хозяина по щекам, взъерошила его волосы и унеслась на кухню. Роберт смеялся. В этот момент я влюбилась в него во второй раз.
– Мне казалось, что слуги не имеют права вот так… Твой отец позволял такое обращение?
– Он не ужасный человек, Алена. Мой отец был строгим и немного жестким, но не злым. Его уважали, боялись, и Хильда ни за что бы не стала трепать его щеки. – Роберт со вздохом вытер муку с подбородка. – Я люблю Хильду, она мне заменила мать когда-то, и теперь приходится есть столько, что однажды я просто не влезу ни в одни свои брюки.
– Я все равно буду тебя любить, – сказала я тихо, заливаясь краской.
Роберт замер на мгновение, а уже через секунду обнимал меня за талию, стоя на коленях перед стулом.
Экскурсия по дому заняла больше часа. Уставшая с дороги, я не могла в деталях рассмотреть каждый предмет искусства, вензеля на стенах и чудесную лепнину на потолке, но осмотрела комнаты, доступные хозяевам – в крыло прислуги заходить запрещалось.
Маленький зал сразу же отметила как место, в котором буду проводить все свободное время. Пространство небольшого помещения занимал камин, мягкий полукруглый диван, танкетка, два кресла и деревянный столик. Одну стену, слева от входа, занимали высокие стеллажи с множеством книг. А еще к этому залу прилагалась безмолвная служанка лет двадцати: она сидела в кресле с книжкой, когда никого не было, а когда приходили хозяева – бегала по их поручениям. По-моему, чудесная работа у девушки!
Наши с Робертом покои находились на втором этаже. Я с волнующимся сердцем рассматривала широкую кровать, заправленную шелковым бельем. Нам сегодня предстоит спать вдвоем. Не так, как во время ночевок, когда мы ехали сюда, а по-настоящему. В нашем общем доме, в нашей постели. Щеки вспыхнули, и я поспешно перевела взгляд на камин у правой стены.
Здесь так же были и стеллажи с книгами, и высокие окна, и мягкий диван. Но еще оказалось три двери: одна вела в ванную комнату, другая – в кабинет, третья – в гардеробную. Увидев последнюю, я вспомнила, что у меня с собой из вещей только одно ночное платье да то, что на мне.
– Швея приедет завтра утром, – сказал Роберт, перехватив мой взгляд. – Я дам распоряжение Вейехолю, и он пригласит ее.
– Спасибо. Посмотрим спальню дочери?
Вероника от переизбытка эмоций не могла усидеть на месте. Она носилась по своей комнате, заглядывая в каждый уголок, а дворецкий со счастливой улыбкой лично протирал пыль на подлокотниках кресла, отослав горничную.
Спальня моей дочери почти не отличалась от нашей с Робертом. Точнее, у нее тоже были просторные покои, но в более светлых и нежных тонах. Вероника недоверчиво переспросила, правда ли, что ванная только ее? Получила утвердительный ответ и радостно захлопала в ладоши.
Вечером, когда Хильда накормила нас вкуснейшим и, конечно же, плотным ужином, мы с Робертом и Вероникой отправились в малый зал. Расположились на ковре у камина, служанка Малия принесла чай и фрукты.
А я сидела и бережно прижимала к себе рюкзак из родного мира. Роберт открылся мне, а Вероника уже сможет понять все то, что я расскажу. Я ничуть не сомневалась, что поступаю правильно.
Малия потушила огни и вышла, оставив нас одних. Зал теперь освещали только пламя камина и небольшой фонарь-артефакт в виде оленя, стоящий на одной из книжных полок.
– Любимые, я должна вам кое в чем признаться. – Мой тихий голос показался оглушающим в звенящей тишине.
– Мы знаем, что ты колдунья, мам, – неуверенно произнесла дочка.
– Она не колдунья, – поправил Роберт. – Колдуний в Ассоне нет уже больше шести столетий. Я потом тебе расскажу, в чем разница.
