Монаху не оставалось ничего иного, как подчиниться. Кивнув, он двинулся вдоль по коридору. Шольц и остальные последовали за ним.
Коридор, по которому они шли, казался бесконечным. Он петлял, разветвлялся, устремлялся вверх, падал вниз. Он пронизывал монастырь насквозь, и лишь сейчас, шагая по нему, можно было понять, насколько огромна обитель Чэньдо и как велико число ее обитателей. Десятки, а может, и сотни монахов в коричневых или красных халатах, с традиционной коробочкой для амулетов на груди, прошли мимо, отвешивая почтительные поклоны отцу Агван-лобсану. Казалось, им не будет конца, и в сердцах охотников за копьем проснулась неясная тревога. Они с опаской озирались по сторонам, а их руки все крепче сжимали оружие. Наконец путники достигли своей цели.
— Здесь, — вымолвил монах, указывая на массивную, выкрашенную в золотистый цвет дверь. Сидевший у нее страж с копьем немедленно поднялся при появлении Агван-лобсана.
— Мисс Лурн, скажите ему, чтобы шел первым! — велел полковник.
Шева догадалась, что Шольц прибегает к ее помощи, чтобы его люди знали, о чем идет речь. Девушка улыбнулась монаху.
— Ступайте первым, настоятель, — приказала она.
Агван-лобсан повиновался. Он распахнул тяжелые створки и решительно шагнул вперед. Шева и полковник последовали за ним.
В сокровищнице было на что посмотреть. За пять с лишним столетий, что существовал монастырь Чэньдо, его обитатели сумели накопить богатства, способные поразить воображение как искателя приключений, так и ученого. Все пространство между выложенным массивными плитами полом и низким сводом было заполнено старинной работы сундуками с золотыми и серебряными монетами. Стройные ряды сундуков чередовались с грудами драгоценной посуды, оружия, украшений, собранных воедино с небрежностью пресыщенного владыки. Кое-где на этих грудах красовались распахнутые ларцы, в которых мерцали подогретые неровным пламенем факелов самоцветы. Немцы восторженно загалдели, и даже Шева не смогла сдержать невольный вздох восхищения.
— Пещера Фафнира [55]! — выдохнул стоявший рядом с Шевой Пауль.
— Скорее уж сокровища «Тысячи и одной ночи», — усмехнулся полковник.
Блеск золота и камней помутил разум гостей монастыря. Первым утратил самообладание Нойберт. Он бросился к одному из сундуков и с идиотским смехом запустил в него руки. Его примеру последовали Прунц и Ганс. Даже Раубен и тот дернулся было к ближайшей куче золота, но, перехватив презрительный взгляд полковника Шольца, замер и соорудил на лице равнодушную мину.
— Все назад! — приказал полковник. — Раубен, приведите-ка их в чувство!
Помощник Шольца не заставил себя упрашивать. Он силой оттащил Нойберта от сундука, наградил оплеухой Ганса и крепким ругательством — Прунца. Итог экзекуции подвел сам полковник Шольц.
— Болваны! — рявкнул он. — Разве мы пришли сюда за побрякушками?! Нам нужно копье. И тогда все богатства будут наши!
— Господин полковник, нельзя ли взять хоть немного золота? — взмолился Прунц, пожирая глазами несметные сокровища.
— Нет, это достояние монастыря. — Шольц повернулся к равнодушно взиравшему на эту сцену Агван-лобсану. — Не беспокойтесь, почтенный отец, я позабочусь о том, чтобы ваше имущество сохранилось в неприкосновенности.
Монах медленно, почти торжественно кивнул.
— А теперь… — Полковник не сумел подобрать нужного слова и потому обратился к Шеве: — Мисс Лурн, скажите ему, чтобы он показал копье!
Шева перевела просьбу полковника. Монах кивнул. Он направился к одной из сияющих груд и извлек оттуда украшенный золотом и камнями посох. Продемонстрировав его полковнику, Агван-лобсан пояснил:
— Жезл Кирдэра [56].
— Очень любопытно! — откликнулся фон Шольц. — Но где же копье?
Но монах не спешил расстаться с самым драгоценным из своих сокровищ. Он тянул время, дожидаясь, когда подоспеют люди Цхолсу-лобсана. Вернув посох на место, брат Агван-лобсан направился к следующей куче и извлек из нее довольно невзрачный на вид серебряный крест.
— Крест евангелиста Иоанна. Если верить вашей традиции.
— Прекрасно! — отмахнулся Шольц. — Но где же копье?
В его голосе зазвучали нотки недовольства и подозрительности. Монах понял, что дальнейшая игра становится опасной. Третьим предметом, извлеченным на свет, и было копье.
Настоятели монастыря Чэньдо понимали его истинную ценность. Об этом свидетельствовал хотя бы тот факт, что, в отличие от остальных реликвий, небрежно сваленных в общую кучу, копье хранилось отдельно. Оно покоилось в чехле из дерева и тяжелой парчовой ткани, утканной золотом. Агван-лобсан извлек заветный предмет из небольшой ниши. Бережно распустив обвитый вокруг парчи шелковый шнур, монах протянул копье Шольцу, который с волнением принял сокровище в свои руки. Освободив копье от чехла, полковник извлек его на свет. То было обыкновенное, ничем не примечательное с виду копье, длиной около восьми футов, увенчанное небольшим, изящно выгнутым наконечником. Отто фон Шольц внимательно изучил его, после чего благоговейно прижался губами к покрытому бурыми пятнами наконечнику.
— Это оно! — вымолвил полковник. — Копье триария, то самое, которым Гай Лонгин пронзил грудь Господа нашего Иисуса Христа! Оно принесет нам победу! — Полковник взглянул на стоящего перед ним брата Агван-лобсана. — Что вы хотите за него? Я могу щедро заплатить! Если хотите, я гарантирую неприкосновенность вашего монастыря после того, как эта страна будет захвачена победоносной германской армией! Что вы хотите?
Монах улыбнулся:
— Ничего.
— Я не понял тебя… — Шольц обернулся к Шеве: — Айна, спросите у него, что он хочет!
— Он сказал, что ничего, — ответила Шева, не утруждая себя излишним вопросом.
— Он отдает его просто так? — На этот раз Шева замешкалась с ответом, потому что запястье вдруг взорвала резкая пульсация. Сурт пытался связаться с ней. Возможно, он хотел предупредить, чтобы Шева была настороже. — Ну что же вы, мисс Лурн?
Охотница очнулась. Посмотрев на монаха, она перевела вопрос полковника:
— Господин Шольц интересуется, означает ли ваш отказ от вознаграждения, что вы намерены передать ему копье безвозмездно?
— Ни в коем случае! — ответил монах.
— Как вас понимать?
— Передайте вашему хозяину, что копье останется здесь, в монастыре. Никто из вас не уйдет отсюда. Прежде вы ответите за смерть достойного брата Цхолсу-лобсана, раньше отмеренного срока покинувшего пределы суетного бытия.
Шева задумалась. Она внимательно посмотрела на монаха, который, в свою очередь, пристально рассматривал ее.
— Вы совершаете ошибку, — наконец промолвила Шева. — Эти люди опасны. Они не остановятся ни перед чем, лишь бы получить копье.
— Мы ответим на силу силой! — не остался в долгу брат Агван-лобсан.
— Как знаете. — Шева передала полковнику слова монаха. Тот поначалу изумился, а потом обернулся к Раубену:
— Внимание! Приступаем к третьему варианту!
Люди Шольца, все, как один, взяли оружие на изготовку. Даже полковник вытащил из кармана блеснувший вороненой сталью пистолет.
Неизвестно, к чему сводился третий вариант действий, разработанный полковником: едва он открыл рот, чтобы отдать новый приказ, как дверь в сокровищницу распахнулась и на пороге показалась толпа вооруженных монахов. Некоторые из них держали в руках мечи и копья, но большинство полагалось на огнестрельное оружие.
Люди напряженно разглядывали друг друга. Повисшее в воздухе молчание нарушил мудрый брат Агван-лобсан, негромко бросивший по-немецки:
— А теперь сложите оружие!
Его тихие слова взорвали мирное течение событий. Первым очнулся Раубен. И его примитивный и подозрительный ум неверно оценил суть происходящего. Внешне весьма уверенный в себе, он был трусом, и теперь лихорадочно искал виновного в неудаче. Его остекленевший взгляд остановился на Шеве.
