— Хорошо, — сказал Абдурахман Везиров, — я согласен. Располагайте мною по своему усмотрению.
— А я хочу сказать, что некоторым везет совсем не так, как нам, простым смертным, — вздохнул полковник Шаманов, имея в виду товарища Бережного.
— И вас тоже, Владимир Анатольевич, в не столь уж отдаленном будущем не минует доля сия, — сказал я. — Только об этом давайте поговорим потом, с глазу на глаз, так сказать, в свободное от основной работы время.
— Удивительно, товарищ Серегин, что с каким-то полковником вы разговариваете, как с равным, вместо того, чтобы просто приказать ему заткнуться и не вмешиваться в разговоры старших по званию, — проворчал генерал Соколов.
— Во-первых, товарищ генерал, — усмехнувшись, сказал я, — проявления начальственной спеси — совсем не мой модус операнди. Тех, кто способен грубо оборвать нижестоящего, не берут в космонавты, то есть в Специальные Исполнительные Агенты. Во-вторых, о том, что есть такой генерал Соколов, я узнал непосредственно при подготовке сегодняшней операции, а вот имя Владимира Шаманова, героя многих славных дел, нового Жукова и Ермолова, мне было известно со школьных лет. А еще в одном мире сорок первого года Владимира Анатольевича запомнили как генерала-варяга, который сначала вместе с Шапошниковым и Василевским разработал план операции «Гроза плюс», а потом в самый канун войны принял командование Западным фронтом у злосчастного Павлова и устроил немцам в приграничном сражении лютое побоище в стиле Курской битвы. Связав тяжелыми боями ударные группировки вермахта и на северном, и на южном фасе Белостокского выступа, товарищ Шаманов создал условия для успеха решительного контрнаступления заранее подготовленных ударных соединений Красной Армии, которые окружили, разгромили и уничтожили врага. А вы говорите «какой-то полковник». Старших офицеров и генералов в Советском Союзе достаточно много, а вот такие, способные навязать свою волю противнику, буквально наперечет.
В ответ генерал Соколов только молча пожал плечами: мол, а мне откуда было знать такие подробности,
А Гейдар Алиев сказал:
— Вот так тоже бывает: видишь перед собой молодого человека, и не знаешь, быть может, в будущем он возвысится и совершит что-то великое, а может, так и будет до конца жизни выполнять мелкие поручения руководства…
— Теперь, с Истинным Взглядом, у вас такая возможность имеется. Пользуйтесь ей при каждом сомнительном случае, и никогда не ошибетесь. Еще хочу сказать, что и генерал Соколов, и полковник Шаманов получили от своего командования указание оказывать вам всяческое содействие. С Владимиром Анатольевичем, кстати, я еще поговорю отдельно. На этой оптимистической ноте, думаю, разговор следует закончить. До свиданья, товарищи и некоторые господа. Всего вам наилучшего.
2 9 декабря 1991 года, 1 2 : 0 5 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Вернувшись с разговора в Баку, я почувствовал себя вымотанным как конь после скачек, ибо нелегкая это работа — из болота тащить бегемота, так что сразу же отправился в Шантильи к названным сестренкам и богоданной супруге Елизавете Дмитриевне. Там меня приняли, обогрели душевным теплом и приласкали, а уже утром я был свеженький, как огурчик, и готовым к новым подвигам. Вопрос, который предстояло решить в этот день, носил сугубо частный характер, но при этом попадал в компетенцию Защитника Земли Русской. Тут, в девяносто первом году, в славном городе Казани проживает ветеран афганской войны, герой-орденоносец и однорукий инвалид капитан Ибрагим Юсупович Османов, отец моего Верного Мехмеда Османова. Это ему самодовольный откормленный номенклатурными харчами* чиновник сказал в лицо, что, мол, он никого в Афганистан не посылал.
Примечание автора:* советская партийно-государственная элита, иначе именуемая номенклатурой, питалась не как обычные смертные, продуктами из магазинов, а через спецраспределители, в которых ассортимент был как на загнивающем Западе, и стоило все сущие копейки.
Первое, что приходит на ум в данном случае — этому человеку надо помочь, ведь он не только отец моего Верного, но еще и стойкий солдат Империи, находящийся под покровительством и защитой Защитника Земли Русской. Во-вторых, таких чиновников, которым порученные их попечению люди только мешают, требуется извести с гарантией, чтобы не было таких больше никогда. Впрочем, это работа на долгую перспективу, и заниматься ей должны местные товарищи. В-третьих, таких ветеранов Афганской войны, травмированных и телесно и морально, не один и не два, и даже не сотни, а десятки тысяч. И всех их требуется излечить от физических и душевных ран, а потом использовать для укрепления местных управленческих структур. И это при том, что работать с этими людьми в индивидуальном порядке у меня нет никакой возможности, а использовать официальные каналы я не хочу. Государственные органы бывшего Советского Союза переполнены демократическими выкормышами перестройки, а потому сильно деградировали, иаркие примеры тому — московский градоначальник Гавриил Попов и питерский мэр Анатолий Собчак. И хоть этих двоих деятелей уже замели в мусорное ведро, подобных им чиновников среднего и нижнего звена превеликое множество. И работу они сделают неряшливо, поскольку отнесутся к заданию с безразличием и даже досадой, и нахамят ветеранам при этом множество раз. А мне такого не надо! Там, внизу, необходим специальный представитель из местных, имеющий авторитет в этой достаточно неформальной среде, чтобы увлек этих людей собственным примером, возглавил и повел за собой. И, быть может, на эту роль подойдет отец Мехмеда Османова, «по анкете» соответствующий всем формальным требованиям. Впрочем, ясно это будет только после сегодняшнего разговора.
Местоположение капитана Османова было известно с математической точностью, поэтому Мехмед Ибрагимович, оставаясь инкогнито, сходил к отцу, передал ему мое послание с приглашением прибыть на борт «Неумолимого», после чего привел его с собой. Все было проделано по той же схеме, как и экстракция Константина Симонова — исконно-посконно, на челноке, а не через портал. Операция прошла более чем успешно, по наличию челнока во дворе приглашаемый сразу установил, что человек, представившийся ему как мой посланец — именно тот, за кого себя выдает, следовательно, мое письмо было прочитано и воспринято со всей возможной серьезностью. Есть у меня там, внизу, репутация человека, который ничего не забывает, ни в чем не сомневается и всегда делает то, что обещал.
Потом Ибрагим Османов полчаса летел на челноке до «Неумолимого» и пятнадцать минут в сопровождении сына шел по его коридорам от ангара до моей резиденции. При этом он воочию узрел натуральные «Звездные войны» здесь и сейчас, в цвете и запахах, а это отдельные сильные впечатления. Одно дело знать, что в ближнем космосе имеется галактический линкор, и совсем другое — побывать у него внутри, увидеть эйджел всех трех разновидностей, сибх, бойцовых остроухих и освобожденных от чипов женщин штурмового хуман-горского гибрида. Киношные штурмовики императора Палпатина на фоне этих дам тухнут, как звезды с восходом солнца.
При первом взгляде на моего гостя я увидел, что они с сыном похожи почти как братья-близнецы, и отличает их только левый рукав пиджака капитана Османова, аккуратно заправленный в карман. Дело в том, что Мехмед Ибрагимович попросил остановить омоложение своей внешности на уровне физически крепкого мужчины в возрасте между сорока и пятьюдесятью годами. Молодого человека его контингент в силу своего менталитета слушать не будет, а вот такой проверенный временем боец, ходжа и знаток Корана вызывает у юных волчат полное доверие и уважение.
— Добрый день, Ибрагим Юсупович, очень рад видеть вас перед собой, — поздоровался я. — Проходите и садитесь, поговорим.
