Исповедь смертного греха 2 (СИ) - Вальтер Макс

— Что значит — обучаться? Подожди, давай по порядку. Вначале разберёмся со стрессами и тем, как мне самостоятельно включить боевой режим. Это можно сделать без стресса и адреналина?

— Мы над этим работаем, — усмехнулась Дашка.

К концу третьей недели у нас появились первые результаты. Дашка написала несколько управляющих скриптов, как она сама выразилась: «простых, примитивных, но работающих». Один из них активировал тот самый «боевой режим», с траекториями и подсказками. Другой, наоборот, отключал всё лишнее, погружая тело в состояние покоя, чем ускорял восстановление организма. С ним я мог уделять на сон на тридцать процентов меньше времени. Удобная фича. Третий фокусировался на зрении, улучшая детализацию и позволяя видеть в темноте. Примерно так же, как та прошивка, которую Дашка делала для моего визора ещё в интернате. Только теперь это работало без визора, как-то напрямую.

— Круто, — выдохнул я, когда впервые протестировал ночное зрение.

Мир вокруг преобразился в оттенки серого и зелёного. А изображение было настолько чётким, что я видел каждую трещину на стенах, каждую складку на одеяле. Это был совсем другой уровень.

— Это только начало, — ответила Дашка. — То, что мы сейчас делаем, это даже не настройка. Это, скорее, калибровка. Мы просто учимся пользоваться тем, что уже есть. А настоящая работа начнётся, когда мы поймём, как переписывать протоколы самих нанитов.

— Ты это сможешь?

— Пока нет, — призналась она. — Но я учусь. Нам сейчас как раз Михаил Сергеевич читает лекции по нанопрограммированию. Ты, кстати, мог бы тоже ходить.

— У меня общевойсковой поток, — напомнил я. — У нас вместо нанопрограммирования — тактика и стрельба.

— Значит, будешь навёрстывать по ночам, — отрезала Дашка. — Как и я.

Я не стал спорить. Спорить с Дашкой, когда она входила в режим «гениального хакера», было бесполезно. Да и, честно говоря, мне самому было интересно понять и разобраться со своими возможностями. Тем более что наниты слушались только меня.

Ещё в первую неделю Дашка запросила у меня удалённый доступ к моему интерфейсу, но так и не смогла к нему подключиться. Наниты попросту её не пускали. И всё равно, то, что она делала, больше походило на магию, чем на программирование. Она брала мои сбивчивые описания: «тут болит», «тут тянет», «тут я вижу зелёную стрелку» и превращала их в строки кода, которые заставляли нанитов подчиняться. Не Михаилу Сергеевичу, не Исаеву и даже не ей, а именно мне.

К концу четвёртой недели я уже научился активировать боевой интерфейс по желанию. Не всегда, конечно. Иногда скрипт не срабатывал, а наниты не слушались, но с каждым днём у меня получалось всё лучше. Я тренировался по ночам, когда никто не видел, или убегал в спортзал в свободное время после ужина. Там я включал интерфейс, отключал-переключал режимы, тестировал ночное зрение, ускорение, концентрацию. Тело постепенно привыкало, и я уже не чувствовал той дикой усталости, которая накатывала после первых экспериментов.

Оставалась одна проблема: стабильность. Всё работало, когда я был спокоен и сосредоточен. Но стоило разозлиться, испугаться или просто устать — и наниты начинали жить своей жизнью. Интерфейс включался и отключался без команды. Мышцы то наливались силой, то становились ватными. Зрение то обострялось до предела, то мутнело. Сложно передать, как всё это меня бесило. Однако упорства мне не занимать, а потому я продолжал тренироваться, постоянно напоминая себе, что ничто в этом мире просто так не даётся.

— Это нормально, — сказала Дашка, когда я в очередной раз пожаловался на сбой. — Ты учишься, они тоже. Просто нужно чуть больше времени. Мы работаем. И, кстати, я кое-что придумала, но пока не скажу — что. Тебе понравится.

Я усмехнулся. Мастер интриг, блин. А я теперь ходи и думай, что такого она там удумала. С другой стороны, наша совместная работа уже принесла хороший результат. Мои средние показатели по специальности заметно подросли. По крайней мере, в общем рейтинге взвода я уверенно занимал третье место. Передо мной стояли только Димон и Карина. У первого было отлично по всем предметам, включая общеобразовательные. Ибрагимова по-прежнему делал всех в рукопашке и стрельбе. В остальном была твёрдой хорошисткой. Я же сильно просел в школьной успеваемости, так как сейчас всё внимание было сосредоточено на управлении нанитами. А на рейтинг больше влияло то, что я периодически давал жару на татами и в тире. Но всё-таки не каждый раз, потому и третье место.

Вскоре к нашему образованию добавили ещё один предмет, и поначалу он вызвал у нас очень скептическую реакцию. Нужно было видеть наши рожи, когда нас завели в аудиторию. Она состояла из эдаких туалетных столиков, за которыми девочки наносят на лицо боевой раскрас. На самих столах располагались всевозможные наборы косметики, начиная от туши для ресниц и заканчивая профессиональным гримом.

— Это что? Нас будут учить губы красить? — не выдержал кто-то из класса.

Шутки посыпались одна за другой, а хохот стоял такой, что зеркала содрогались. Но весь наш юмор улетучился, когда в кабинет вошла учительница. Точнее, нас заставили так думать. Её объёмная фигура вибрировала от каждого шага, будто состояла из желе. Отвратительная бородавка на щеке с торчащими в разные стороны волосами приковывала взгляд, чем отводила внимание от всего остального. Жидкие сальные волосы, кое-как прилизанные набок… В общем, крайне отвратительная мадам.

— Так, а ну быстро сели по местам! — не менее противным, скрипучим голосом произнесла она.

А когда мы наконец успокоились и обратили своё внимание на учителя, началось волшебство. Стоящее перед нами чудовище вдруг начало раздеваться. Мы сперва даже глазам своим не поверили, когда она ухватила себя за подол платья и принялась стягивать его через голову. Но уже в следующую секунду до нас начало доходить, что под одеждой скрывалась даже не женщина. Затем настал черёд грима и парика. Не прошло и пяти минут, как мы, открыв рты, лицезрели перед собой майора Михеева. Пожалуй, лучшую демонстрацию сложно было бы придумать.

— Итак, как вы уже наверняка догадались, в нашу программу включён новый предмет, посвящённый внешней маскировке. Смена внешности в вашей будущей профессии, пожалуй, самое важное. Как я вам уже говорил на уроках огневой подготовки: «Если агент вашего уровня взялся за оружие — он уже проиграл». Да, Ульянов…

Все обернулись на старосту.

— Простите, но какой смысл в смене внешности, если любой паспортный контроль без проблем считает наш личный ай-ди с визора?

— А этот вопрос вам следует адресовать технику из вашей команды, — вежливо улыбнулся Михеев. — Он, конечно, правильный, но, как вы уже догадались, в нашем мире нет ничего невозможного. И даже подделка документов — вполне доступная процедура, если вы занимаетесь ей не самостоятельно, а работаете на систему. Я удовлетворил ваше любопытство, Дмитрий?

— Так точно.

— А теперь перейдем к теории. Больше всего на внешность влияют зубы. Порой достаточно изменить прикус, чтобы стать другим человеком. Всё остальное уже мелочи, которые лишь подчеркнут выбранный вами образ. Но гораздо более важно, чем даже самый качественный грим, ваше поведение и психологический портрет. Выдуманный вами герой должен не просто иметь другую внешность и голос, он обязан иначе ходить, жестикулировать, реагировать на раздражители. Например: то, что для вас является смешным, у вашего героя должно вызывать негодование. Если реальный вы любите кошек, то ваш герой должен обожать ящериц. Прежде чем нанести грим на лицо, вы обязаны тщательно продумать каждую деталь того персонажа, которого собираетесь сыграть. Характер, любимые и нелюбимые вещи, кино, музыка — всё. Вплоть до того, каким могло быть его детство и как оно повлияло на его взрослую жизнь. Прошу относиться к данному предмету с максимальной серьёзностью. От этого напрямую зависит успех всей вашей дальнейшей работы. И ещё момент: те, кто не сдадут экзамен, будут отчислены и переведены в регулярные войска ШОК. Надеюсь, понятно.