— Засада?
— Ага. С десяток ребят в серых плащах. Один вон даже с кольцом как у тех, кто тебя сюда запихал.
Я сжал кулаки.
— То есть просто выйти не вариант?
— Можешь попробовать, если хочешь умереть красиво.
— Нет уж. Я пока против.
Мы двинулись вдоль стены, осторожно. Пол скользкий, на нём следы сапог — свежие. Пахло гарью, будто недавно тут что-то взорвалось.
— И куда теперь? — спросил я.
— В обход. Тут есть старый проход, идёт под нижним ярусом. Только там… — попугай понизил голос. — Там рядом с разломом.
Я замер.
— С разломом?
— Ага. Огромная трещина в стене, полыхает как костёр. Я туда даже смотреть не люблю.
— Значит, туда и пойдём.
Попугай заворчал:
— Нет, ты точно с ума сошёл. У тебя магии нет, ты еле стоишь на ногах, а туда лезть — самоубийство.
Я улыбнулся краешком губ.
— Надо же кому-то испортить настроение тем, кто держал меня здесь.
— Испортить настроение? Ты хочешь умереть ради сарказма?
— Не впервой.
Он театрально закатил глаза и спрыгнул с плеча.
— Ладно, только потом не говори, что я тебя не предупреждал.
— Замётано, — ответил я и пошёл вперёд.
С каждым шагом я чувствовал, как внутри что-то шевелится. Магия. Сначала слабое покалывание в пальцах, потом знакомое давление в груди. Не поток — но след. Отголосок силы.
Я осторожно попробовал «вдохнуть» — не воздух, а саму энергию. Она послушно отозвалась, будто вспоминая меня. Плечи отпустило. Мир снова стал объёмным, живым.
— Ну вот, — сказал я вполголоса. — Хоть усиление вернуть смог.
— Усиление? — насторожился попугай. — Ты что задумал?
Я не ответил. Перед нами, за очередным поворотом, мерцало голубое свечение. Воздух колебался, как над раскалённым металлом. Я сделал шаг вперёд.
Разлом. Живой, пульсирующий, как сердце. Из него шёл слабый свет, и на мгновение мне показалось, будто он зовёт.
Попугай вздохнул и махнул крылом у виска.
— Всё, точно дурак. Видимо, совсем мозги отбило.
— А может, наоборот, встали на место, — сказал я и шагнул к порталу.
Разлом встретил нас тишиной. Не мёртвой, а настороженной — будто кто-то замер за углом и слушает, не шевелясь.
Я шагнул внутрь — и звук сразу отрезало. Остался только гул под землёй и слабое потрескивание магии, как будто где-то в толще камня ещё тлеет огонь. Воздух стал плотнее, холоднее. Пахло пережжённым камнем и металлической пылью.
— Э-э… — протянул попугай. — А где шипение, вой, беготня? Хоть бы одно «бу» для настроения.
— Поздно пришёл, — ответил я. — Уже всё закончилось.
— Как это — «закончилось»? Тут ведь недавно кто-то махал хвостом так, что стены до сих пор звенят.
— Я его убил, — сказал я. — Крожа. Пришлось.
Попугай резко расправил крылья, потом прижал.
— Крожа? Ты в своём уме?
— Ага. В этот раз — да.
— Ты вообще понимаешь, кого грохнул?
Я пожал плечами.
— Понимаю, что он пытался меня сожрать. Остальное — неважно.
Мы пошли дальше. Разлом внутри напоминал гигантскую рану, в которой кровь уже свернулась. Стены оплавлены, кое-где покрыты тонкой коркой инея. В ответвлениях висели цепи, звенья толщиной с мою ладонь, с почерневшими пятнами. Пахло железом и гарью.
— Вот это сцепили, — буркнул попугай. — Тут кого держали, демона?
— Крожа.
— Так-то я и говорю — демона. Только не простого. Это ручная псина ловцов душ. Им такие по вкусу: кусаются больно, слушаются отлично.
Я остановился.
— Ловцы душ?
— Ага. Видел крожей однажды — и этого хватило. Они с этими тварями, как с питомцами, только хозяева у них похуже собак.
Мы прошли мимо искорёженных рам и труб. Я присмотрелся: металлические вставки, обсидиановые стержни, треснувшие керамические соединения. Местами — потёки, высохшие и почти чёрные.
Я видел подобное в той лаборатории над подвалом. Там через магический насос откачивали густую, вязкую субстанцию — из Крожа. Теперь, глядя на всё это, я понял окончательно.
— Выдаивали, — сказал я.
— Что?
— Его. Монстра. Получали сырьё для «нового магарыча».
Попугай зло посмотрел на меня, потом на трубы.
— Даже я не думал, что двуногие настолько безумны. Вы, кажется, готовы сварить эликсир хоть из собственной тени.
— Не мы, — сказал я. — Они.
Дальше было только тише. Шаги отдавались гулом, а пространство тянулось бесконечно. В некоторых залах ещё колыхалась бледная дымка — остатки магии Крожа. В других стояли высохшие сосуды. Мёртвое нутро живого когда-то разлома.
Я чувствовал, как сила возвращается — едва-едва, но ощутимо. Сначала — покалывание в пальцах. Потом — тепло под рёбрами. Будто кто-то крутил вентиль внутри и медленно наполнял меня изнутри. Пробую поднять руку — вспыхивает крошечная искра.
— Ага, — заметил попугай. — Началось. Сейчас ты опять захочешь что-нибудь взорвать.
— Не исключено.
С каждым шагом тепло росло. Где-то глубже тянуло — как магнитом. Мой внутренний фокус, ядро, словно шептало: там.
— Что опять? — спросил попугай.
— Ядро разлома. Оно ещё живо.
— И ты, конечно, решил его тронуть?
— Если не трону — восстановят. Снова заведут какого-нибудь Крожа, и всё повторится.
Он шумно вздохнул.
— Знаешь, иногда клетка — не самое худшее место.
— Иногда, — сказал я. — Но не когда в ней ждут ловцы душ.
Мы дошли до зала, где всё сводилось в одну точку. В центре стояла полусфера — гладкая, с трещинами по бокам. Внутри тлел свет, будто там умирал последний кусок ночи.
Я положил руку на поверхность. Тёплая. Живая. Магия потянулась ко мне, и я ответил тем же. Поток прошёл через всё тело, и на секунду я почувствовал, как разлом дёрнулся, словно понял, кто пришёл.
— Оно держит потолок, — заметил попугай.
— Пусть. Не первый потолок, который мне на голову падает.
Я собрал энергию, направил в трещину. Свет на полусфере побежал быстрее, потом вспыхнул, оглушая. Гул пошёл по залу, потолок застонал, и всё кончилось коротким хрустом — будто лопнула огромная кость.
Полусфера разошлась, свет потух, воздух осел.
— Ты с ума сошёл! — завопил попугай. — Теперь нас тут и похоронят!
— Зато не продадут, — ответил я, вытирая кровь с губ.
Где-то далеко ухнуло, осыпалась пыль. Разлом умирал. Я поднял взгляд. Свет гас быстро, но в темноте чувствовалось что-то другое — обычная, честная тьма. Без магии, без шепота. Просто подземелье.
— Пошли, — сказал я.
— Куда? Всё перекрыто!
— Будем искать выход. Или копать. Вариантов немного.
Мы пошли вдоль стены, туда, где воздух был чуть суше. Пыль ложилась на плечи, потолок потрескивал.
— Знаешь, — сказал попугай спустя минуту, — ты всё-таки дурак.
— Наверное.
— Но везучий. Пока.
— Вот и держись рядом, вдруг повезёт и тебе.
Он хмыкнул, но не ответил. Впереди начинался новый коридор — тёмный, неровный, но, кажется, ведущий вверх. Я шагнул туда первым.
