– Сначала нужно снять пальто, – зачем-то сказала я, прокашлявшись. Будто без моего замечания никто бы и не понял, что нужно снимать с тела в первую очередь. – Мэй, приподними Нюру, а я стяну…
Девушка в ту же секунду выполнила просьбу. Правда, ей не сразу удалось это сделать – тела через несколько часов после смерти, как оказалось, практически недвижимы.
Я осторожно стянула пальто с подруги, отбросила его в кресло. Послышался звон. Из кармана выпал пустой прозрачный пузырек и покатился по полу. Мужчина поднял его, чтобы выбросить, но вдруг замер.
Я с недоумением наблюдала, как вытягивается лицо Ральфа. Как бледность исчезает, щеки розовеют, а губы растягиваются в улыбке. Мэй, на всякий случай, шагнула в сторону от него и вопросительно взглянула на меня. Я пожала плечами. Ральф сошел с ума от горя? Не думала, что он успел так сильно прикипеть к Нюре.
– Отставить похороны! – заорал он, рассмеявшись. Отпустил тело Нюры и оно завалилось на диван, а руку, в которой держал пузырек, вскинул вверх.
Я бросилась было, чтобы перехватить Нюрку, так как мне показалось, что она может свалиться на пол. Но Ральф удержал меня за локоть, а на мою подругу посмотрел слегка зло.
– Агата, я бы на твоем месте, выпорол ее. Правда, вряд ли тебе удастся это сделать, не твоя ведь воспитанница… Сколько ей лет?
– Что? – растерянно спросила я, хлопая глазами.
– Сколько Нюре лет?
– Двадцать шесть. Мы в один день родились.
– Прости, но в твоей подруге все еще живет ребенок. Не очень умный. Она ведь на самом деле могла умереть, не найди ее Густав! Знаешь, сколько людей замерзает в сугробах?
– О чем вы, господин Холгер? – непонимающе спросила Мэй.
– Присядьте, – Ральф отпихнул ноги Нюры, за что чуть не схлопотал от меня по голове подушкой, и сел. Мы с Мэй остались стоять рядом, а мужчина вытянул руку и продемонстрировал нам пустой пузырек еще раз. – Зелье красоты и долголетия. Изготавливается с помощью кристаллов, которые были у каждого артефактора сотни лет назад, когда в этом мире еще была магия. Сейчас артефакторов осталось не так много, но все магические вещицы передаются из поколения в поколение. Я это точно знаю, можете не сомневаться. Я родом из семьи артефакторов. Зачарованными вещицами пользоваться умею и точно такое же зелье для своих апельсиновых деревьев создаю каждый год. Состав его прост: вода, немного жимолости, зачарованный сотни лет назад кристалл.
– Какие еще апельсиновые деревья? – не поняла Мэй.
– Нюрка не дерево… – шепнула я. – Так она умерла или нет?
– Нет, – Ральф усмехнулся, покачал головой. – Артефакторы продают это зелье для садов, обычно в богатые дома. Бедняки не могут позволить себе его. Но особо ушлые торговки перепродают зелье людям втридорога, обещая им красоту и долголетие. В случае с деревьями, оно работает так: замораживает корни и ствол на двое суток, потом растворяется, а само дерево успевает обновиться за это время. Ни разу не было осечки – после применения зелья апельсиновая плантация приносит урожая больше, чем могло быть без него. Понимаете?
– Нет, – хором ответили мы с Мэй.
– Нюрка купила его, чтобы быть красивой и долго жить. Вряд ли оно на нее подействует… Да нет, точно не подействует. Приняла она зелье утром, так? Значит до завтрашнего утра будет выглядеть, как… труп, простите.
– Вот какая коза, вы посмотрите! – Мэй шлепнула Нюру по пятой точке. – Да я чуть с ума не сошла, а она!.. Агата, она должна понести наказание за беспечность! Мы же ее чуть не сожгли!
Я буквально чувствовала, как на моей голове шевелятся волосы. Нюра, выглядящая, как мертвец, пугала меня меньше, чем мысль о том, что мы могли ее сжечь уже через час. Если бы не Ральф! Я тоже ткнула подругу кулаком, от злости едва сдерживаясь, чтобы не встряхнуть ее хорошенько. Никогда еще за всю свою жизнь я не пребывала в такой ярости, как сейчас.
– Ральф! – воскликнула я, порывисто приобняв мужчину. – Ты спас эту клушу. Не знаю, как благодарить тебя! Все, что захочешь. Хочешь жить в приюте? На здоровье! Я отдам тебе свою комнату, буду готовить горячее на завтрак, обед и ужин. Если нужно, постираю одежду…
– Стоп,стоп, – мужчина рассмеялся. – Ничего не нужно, нам просто повезло. Я запах этого зелья способен учуять, находясь на краю другого королевства. Многие годы изготавливаю его. Нюру спасла ты – если бы пузырек не выпал из кармана ее пальто, девушка была бы…
Он не договорил, осекся. Да и не нужно было. И я, и Мэй, произнесли это слово про себя. Сожжена. Нюра и правда могла сгореть на поминальной площади.
Старшая воспитанница унеслась радовать детей новостью. Спустя минуту из их комнаты донеслись счастливые возгласы и смех. Я улыбалась, но сердце все еще заходилось в бешеном ритме и руки тряслись, как у пьяницы.
– Никогда этого не делала, – буркнула я, резко выпрямляясь. – Но, прости, Нюра, ты заслужила урок. Ральф, помоги мне перенести эту девицу в кладовую.
– Зачем?..
– Чтобы она, проснувшись, перепугалась до потери сознания, так же, как мы! Давай, говорю, хватай ее за ноги.
– Но, это как-то бесчеловечно…
– Бесчеловечно?! – рявкнула я. – Прости, не на тебя кричу. Бесчеловечно поступила Нюра. когда потратила деньги на зелье, а потом приняла его среди улицы. Она могла замерзнуть в сугробе, так? А потом мы бы ее сожгли. Безмозглая! Поспит в кладовой, ничего с ней не случится. Мы ее одеялами укроем, и все.
– Она очнется только завтра. Давай оставим на диване, а с утра унесем куда хочешь?
Я уже тянула Нюру за руки, но отпустила. В предложении Ральфа был здравый смысл.
– Хорошо, – согласилась я. – Затопим камин, чтобы на самом деле не замерзла.
Мужчина принялся за растопку, а я поспешила к детям.
– Мэй сказала, что Нюра не померла! – закричал Кайл, едва я вошла.
Дети полукругом сидели у огня, а при виде меня повскакивали со своих мест. Шенни терла заплаканные глаза, Пирси держала в руках подушку-игрушку, мальчишки… Мальчишки делали что-то странное.
– А что это у вас? – спросила я, кивая на моток ниток.
– Да так, ничего особенного, – отмахнулся Рил.
– Носки они вяжут, – фыркнула Мэй. – Стащили где-то газету про вязание, потом распустили все кофты госпожи Миртеллы, а теперь учатся вязать.
– Замечательно, – неуверенно кивнула я. – Нет, воровать газеты нехорошо. А кофты распускать… Ну, госпоже Миртелле они уже не нужны. Мэй, а ты вяжешь?
– Не умею.
– Мы тебе предлагали научиться, – хором сказали мальчики и одарили девушку укоризненными взглядами.
– Втроем вы бы быстрее связали носочки для всех нас, – сказала Шенни.
Из детской комнаты я выходила в глубокой задумчивости. Кажется, в моей голове появилась мысль, как заработать деньги, но я пока не могла ее обдумать. Нюра очень сильно заставила меня понервничать, и теперь хотелось просто чаю и тишины.
Этим я и занялась. Заперлась на кухне, развела огонь в печи и поставила чайник на плиту. Пока вода грелась, нарезала бутербродов и вытащила из коробочки последние две конфеты. Я заслужила чуточку сладкого, все-таки столько лет с Нюркой прожила. Да мне вообще теперь каждый вечер положены печеньки и молоко, и чтоб никто не трогал! Новую волну злости утихомирила, сжав ладони в кулаки. Ну, Нюра… Вот только очнись!
Час, который я провела в одиночестве за чашкой чая, подействовал на меня благостно. Я наконец обдумала мысль о заработке – осталось договориться с мальчишками и научить Мэй вязать. Теплые носочки и варежки зимой будут пользоваться спросом, и пусть свою лавку мы открыть не сможем, будем торговать через кого-нибудь или просто на улице.
Вытащила из ящика с хламом огрызок карандаша и клочок бумаги. Размашистым почерком написала слово “План” и принялась по пунктам перечислять все, что требует ремонта.
В первую очередь, конечно, нужен паровой котел. Без отопления, боюсь, долго мы не протянем. Следом нужно отремонтировать стену в ванной, утеплить окна во всем доме. Восстановить свой кабинет! Обязательно, но уже после того, как в комнатах будет тепло, и дети вернутся к себе.
