— Шахиншах, — нахмурившись, поправил меня тренер. — Да продлятся Его дни, да правит он Персией вечно — вмешался. И даже вызвал Сянь Бингвэна к себе во Дворец, где потребовал отчёта, но…
— Но?
— Но, по итогу разговора, Светлоликий признал идею действительно интересной, — со вздохом ответил тренер. — Так что, сегодня будут наблюдатели ещё и от Императора Императоров…
— То есть, они… договорились?
— Скорее всего. Ведь, что для него какие-то сотня-две Бездарей? Расходный материал, не более. А тут целый Сянь! Не последний человек в Срединных Царствах. Уж, ему-то точно есть, что предложить Светлоликому в обмен на эту маленькую прихоть…
— Действительно, дикость какая-то, — не мог не признать я. Хотел спросить ещё кое о чём, уточнить пару моментов, но не успел, так как в это самое время распахнулась третья дверь. Та, что была в боковой для нас стене, между рядами трибун, разделяя их надвое. Эта дверь была немного больше и шире, чем другие две и от того казалась центральной. Хотя, может быть, не только казалась, но и была таковой?
Дверь распахнулась, и через неё в зал вошли новые действующие лица. Целая делегация, состоявшая из охранников в костюмах, нескольких слуг и непосредственно основного действующего лица — одетого в чёрное с золотом шёлковое ифу китайца, прямого, горделивого, бородатого и седого, но с очень живым и выразительным лицом.
Он вошёл. Слуги тут же поспешили разложить и выставить для него специальное кресло прямо на татами, на которое тот опустился, даже не проверяя и не оборачиваясь. Весь его вид выражал полную и чрезвычайную уверенность в себе.
Сбоку от него остановились двое явно местных мужчин. И, если судить по саблям на их поясах — Дворян. Скорее всего, это и были те самые наблюдатели от Шахиншаха, о которых упоминал говоривший со мной тренер.
И все эти… гости, даже не подумали разуться перед тем, как зайти на святая святых — татами. То самое татами, которым я ещё так недавно восхищался. Честно говоря, я уже за это одно их прибить захотел: нельзя на татами в обуви! Нельзя! Табу!
А этим пофигу. Они считают себя в своём праве. Они считают себя здесь хозяевами.
Однако, свою неприязнь я подавил, в конце концов, я же и сам тут на птичьих правах. Не мой это зал, и я даже ни в одном из этих клубов не состою.
Бойцы, между тем, подошли ближе к этому расфуфырку в кресле. Построились. Поклонились, выполнили приветствие и замерли с мрачными лицами. Никто из них ничего хорошего от сегодняшнего дня не ждал.
Я… можно было бы выбрать сторону и присоединиться: тоже выйти, тоже встать рядом с ними. Вмешаться в бой и, скорее всего, помочь выбранной стороне победить (возможности тела Одарённого не сравнятся с возможностями обычного человека. Даже сравнивать некорректно — тому не обязательно даже Стихию применять, чтобы раскидать десяток-другой обычных людей). Можно было… но имело ли это смысл? Ведь с той стороны, напротив этих людей, с лидером которых я успел переброситься парой слов, стояли такие же люди. Не враги, не звери, не преступники, не злодеи — совершенно такие же нормальные люди, энтузиасты, желавшие только заниматься нравившимся им боевым искусством у человека, которого он уважали. И им в страшном сне привидеться не могло, что однажды придётся выйти на бой, рискуя здоровьем и самой жизнью по прихоти заезжего жестокого Культиватора только для того, чтобы его развлечь… А, если к этому кошмару добавить ещё и меня… чем они такое заслужили? Только тем, что вошли сегодня не в ту дверь?.. хм, как-то двусмысленно прозвучало. Всё ж, Киркоров имеет талант к созданию долгоживущих мемов. Но речь не о нём.
Я мог бы выйти и встать плечом к плечу с бойцами этого клуба против бойцов другого клуба, но повторюсь: это было бы вмешательством не в своё дело. Чем бы я тогда отличался от Бингвэна? Я ведь не убивать сегодня сюда пришёл, а заниматься.
В общем, я лёгким Ментальным усилием, словно бы нежным ветерком, сдул с себя все лучи. Это оказалось не сложно — всё ж, центр внимания был в другом месте. А то, что падало на меня — так, случайные взгляды, не более. После чего, тихонько добрался до ближайшего сидячего места на трибунах.
Тем временем, события продолжали разворачиваться. Выстроившиеся группы спортсменов повернулись друг к другу, сжали и подняли кулаки, принимая боевые стойки. Ничего киношно-вычурного, никаких экзотических позиций, никаких низких и сверхнизких приседаний, никаких «змей», «журавлей» и прочего зоопарка. Только стандартные право и левосторонние, общие, что для боксеров, что для тайцев, что для каратистов. Ну, не без нюансов, конечно, но в целом…
Началось медленное и довольно неохотное сближение двух «стенок», вперёд, отрываясь от остальных, никто не побежал, не кинулся. Чувство «плеча и локтя» очень мощная штука. Начинает само собой работать, когда жареным пахнет или реальной кровью.
— Стоп! — прозвучала громкая команда со стороны китайца. Нет, он не сам крикнул. По-моему, он персидского языка и не знал вовсе. Ну или не считал нужным напрягаться. Крикнул один из его помощников-слуг, которому он дал распоряжение.
Бойцы тут же замерли и с непониманием пополам с надеждой во взглядах повернули головы в его сторону.
Китаец снова что-то сказал своему подручному, тот кивнул и громко перевёл для всех.
— Вы пришли на бой без оружия? Вы всё ещё считаете это шуткой? Вы недостаточно серьёзны!
— Нам… вернуться… за оружием? — осторожно спросил один из предводителей групп. Надежда в его глазах сверкнула чуть ярче. Что ж, понимаю его — хоть какой-то шанс отложить, оттянуть это безумие. Хоть на пару часов… а там, может быть уже и позднее время будет, можно будет на него сослаться и перенести на завтра… Ну а утро вечера мудреней…
Китаец снова что-то произнёс толмачу, и тот озвучил для всех.
— Не стоит, — громко сказал тот. — Бессмертный Ли подозревал, что вы именно так поступите, поэтому позаботился обо всём заранее, — после чего китаец щёлкнул пальцами, и другие его подручные принялись таскать самое разнообразное холодное оружие откуда-то снаружи, небрежно вываливая его прямо на татами перед побледневшими до синевы ребятами.
И я их понимаю: если раньше было страшно, с голыми руками идти на бой без правил, рефери белого полотенца, которое мог бы бросить на ринг секундант, то теперь, глядя на всё это колющее, режущее и дробящее холодное хищное железо…
Нет, конечно же, в своё время я видел, как ходили на «стрелки» район на район. Там тоже было много железа: цепи, арматура, биты, кастеты… но это, всё равно, не то же самое, что настоящие острые мечи, сабли и копья. Совсем не то же самое…
— Берите! — объявил толмач китайца его волю громко.
* * *
Глава 11
* * *
Это было отвратно, страшно, шокирующе… но крайне поучительно. Наглядный пример того, как люди теряют человечность и превращаются в обезумевших зверей. Достоинство, жалость, гуманизм, сочувствие, доброта, благородство, терпимость, интеллигентность, цивилизованность… всё это слезает, как шелуха с лука. Нет, даже проще: как зола с углей под напором сильного свежего ветра. Или даже и не сильного. Достаточно только дунуть…
И этот Ли, каким бы он ни был, что бы из себя не представлял, какими бы соображениями не руководствовался, «дуть на угли» точно умел.
Когда бледные хмурые люди с подрагивающими руками кое-как, нехотя разобрали и распределили между собой оружие и вновь встали в две стенки друг напротив друга… хотя, о каких «друзьях» можно говорить в случае с людьми, направляющими оружие на других людей? Не враги ещё, но о дружбе точно речи не идёт. Когда они встали… то снова замерли.
Ведь, одно дело: взять в руки оружие, и совсем другое: его применить. Особенно, против такого же живого человека, да ещё и держащего такое же оружие в своих руках, направленных на тебя! Заставить себя шагнуть вперёд, переступить через всё, чему тебя годами учили, перешагнуть через непонимание и запрет на убийство себе подобных… оказалось, внезапно, очень легко.
